Новый год Леди Икс (джен)

Последний день 2019 года висел в воздухе Санкт-Петербурга тяжело и неоднозначно, как невыпавший снег, который вот-вот прорвётся.

Алёна Романенко, отчислившаяся с третьего курса юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета ещё 6 мая этого года после фальшивой «аккредитации», которую в университете проводило пятеро приезжих преподавателей из Новосибирского государственного университета, сидела дома и думала о том, как будет отмечать Новый год.

Съёмок в декабре не предвиделось, а в клубе-баре «Неон» на Банковском переулке, где Алёна работала официанткой и иногда выполняла роль танцовщицы, готовилась новогодняя программа.

В «Неоне» она впервые станцевала в образе Леди Икс — в красном платье и чёрном парике — ещё 26 апреля, когда узнала от режиссёра Максима Рыбникова, у которого снималась в фильме «Девушка-судьба» по роману Алисы Матвеевой и ряде других проектов, и его ассистентки Нины Шевелёвой, что новосибирцы приезжали в её отсутствие на съёмочную площадку и допытывались насчёт неё. Особенно настойчиво насчёт неё допрашивал съёмочную группу лысоватый Андрей Матвеевич Тихонов в пиджаке, преподаватель процессуального права.

Готовить что-то для дома Романенко не стала, потому что Люба Мишина, администратор «Неона», говорила что-то про банкет.

— Отметим, как свои, — бросила она, и в этом «свои» было больше тепла, чем во всех формальных университетских «коллегах».

Алёна начала собираться. Это был не просто процесс — это был ритуал отрешения и собирания себя в новую, более прочную форму. Сначала — горячий душ, стирающий остатки дневной апатии. Потом — тщательный макияж: тональная основа, создающая безупречную матовую маску, стрелки, удлиняющие и заостряющие разрез глаз, и, наконец, алая помада, густая, как кровь, идеально совпадающая с оттенком платья. Платье скользнуло по коже прохладным шёлком, облегая каждый изгиб. И последний штрих — парик. Чёрные, как смоль, пряди, холодные на ощупь, обрамили её бледное, уже будто чужое лицо.

Алёна подняла глаза к зеркалу. И взгляд её изменился — стал отстранённым, глубоким, заряженным сценической уверенностью, которую так ценил в ней Рыбников. В этом взгляде не было места страху студентки третьего курса. Теперь она была Леди Икс.

Выйдя из дома, она вдохнула морозный воздух Петербурга. Город дышал предпраздничной суетой: витрины сияли огнями, прохожие спешили с пакетами и охапками еловых веток.

Алёна поймала такси до Садовой. Машина медленно пробиралась через пробки, мимо заснеженных набережных и Казанского собора, пока наконец не высадила её у поворота на Банковский переулок.

Грифоны на мостике, припорошенные снегом, казались молчаливыми стражами её новой жизни. Алёна быстро прошла к невзрачной двери с неоновой вывеской, за которой скрывался другой мир.

Внутри «Неона» уже царило оживление. Запах дорогого парфюма смешивался с ароматом хвои и цитрусовых. Люба, статная девушка с копной рыжих волос и неизменной рацией на поясе, перехватила Алёну прямо у входа в комнату для переодевания.

— Алёнка, привет! Слушай, а какой образ Насте сегодня пойдёт? — спросила Мишина и кивнула на вторую официантку, Настю Лапину, которая крутилась возле зеркала и примеряла разные костюмы.

— ХЗ, Люб, — Алёна пожала плечами, ставя сумку на столик. — Может быть, секси-Снегурочка? Стандарт, но народ любит.

— Секси-Снегурочка? — Настя скептически приподняла тонко выщипанную бровь, разглядывая в зеркале своё отражение в голубом атласном мини. — Алён, это же заезженный стандарт. В «Неоне» всегда было что-то особенное, а тут — вата и голубой атлас. И предсказуемости до жопы много.

— Не просто Снегурочка, Насть, — Алёна подошла ближе, поправив на плече тонкую лямку своего красного платья. — Сделай её в стиле киберпанк. Добавь неоновые ленты в косы, серебряный макияж и эти твои высокие ботфорты. Будет не просто сказочный персонаж, а гостья из будущего, которая пришла в этот сомнительный 2019-й, чтобы предупредить нас о чём-то важном. Или просто посмотреть на наше примитивное веселье с холодным любопытством андроида.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только гудением вентилятора. Настя замерла, а в её глазах зажглись искры.

Люба, прислушавшись к разговору, одобрительно щелкнула пальцами:

— Вот! За это я тебя и люблю, Алёна. Твоё прошлое в универе не убило в тебе креатив, а только добавило логики в безумие. Настя, марш переодеваться, идея — огонь. Алёна, ты будешь Снегурочкой-2. Кстати, сегодня специальный гость: твоя любимая Люда Плисецкая, музыкальный критик и певица.

— Люда? Сегодня? — Алёна невольно поправила шапочку Снегурочки, которую натянула вместе со стилизованной шубкой. — Она же обещала быть в Москве на «Голубом огоньке» или где они там все собираются в эту ночь.

— Переиграла в последний момент. Сказала, что столичный пафос ей осточертел, и она хочет «настоящего питерского нуара, дешёвого шампанского и живых людей», — Люба усмехнулась, бросив быстрый взгляд на часы. — Так что, девочки, планку держим. Настя, за работу. Алёна, ты сегодня — центр композиции. В полдевятого твой сольный выход.

Настя, воодушевлённая идеей кибер-Снегурочки, уже вовсю орудовала серебристым глиттером, создавая на скулах подобие микросхем. Алёна же отошла к окну комнаты для переодевания, которое выходило в узкий двор-колодец. Снег падал тяжёлыми хлопьями, засыпая мусорные баки и остовы старых велосипедов. В этом был весь Петербург: фасадный блеск Садовой и промозглая честность подворотен Банковского переулка.

Алёна вышла на сцену под первые аккорды своего инструментального ремикса песни «Со мною вот что происходит» из фильма «Ирония судьбы, или С лёгким паром!». Свет прожекторов выхватил её из темноты — алое пятно в кружащемся снегу из конфетти.

Движения были отточены до автоматизма: плавные, гипнотические волны, резкие остановки, взгляд, бросаемый через плечо прямо в гущу толпы. Она видела знакомые лица постоянных гостей, восторженные улыбки, людей, снимающих её на телефон. Но её внимание, будто магнитная игла, вдруг застыло на одном столике у самой сцены.

Там сидела Люда Плисецкая. Она была узнаваема с первого взгляда: острые скулы, причёска и одежда а-ля Кристина Орбакайте, характерная осанка. Она не улыбалась, не подпевала. Она просто смотрела. Внимательно, изучающе, почти без выражения. Её взгляд скользил по фигуре Алёны, словно считывая не танец, а невидимый подтекст.

Алёна на импровизации скинула шубку и шапочку, сделала несколько движений, во время которых сорвала парик, и натянула лежавший где-то рядом парик, похожий на причёску Аллы Пугачёвой. Люда поднялась на сцену, и они запели дуэтом под внезапно включившуюся фонограмму.

Алёна:

За тобой не закрывая дверь,

Я живу уже который год,

И с тех пор отсчёт моих нечаянных потерь

Остановлен, и кого-то ждёт…

Опять метель...

И мается былое в темноте…

Опять метель...

Две вечности сошлись в один короткий день,

Короткий день…

Люда:

Ты меня, не ведая, прости,

На пороге долго не томись,

Ведь теперь у нашей повторившейся любви

Станет сроком давности вся жизнь…

Опять метель...

И мается былое в темноте…

Опять метель...

Две вечности сошлись в один короткий день…

Вместе:

Опять метель...

И мается былое в темноте…

Опять метель...

Две вечности сошлись в один короткий день…

Под аплодисменты публики барменша Вика Мартынова объявила в микрофон на стойке:

— Наш конкурс «Один в один» открывали Алёна Романенко и Людмила Плисецкая в образе Аллы Пугачёвой и Кристины Орбакайте!

— Ни хрена себе… — тихо, так, чтобы слышала только Алёна, произнесла Плисецкая. — Романенко, ты что, ко всему прочему, ещё и пародистка-трансформер? Откуда это? Из юридической академии искусств?

— А ты думала, юридический факультет только законы зубрить учит? — Алёна дерзко усмехнулась, поправляя пышный рыжий парик, который всё ещё слегка лез в глаза. — Нас там учили перевоплощаться так, чтобы даже самый дотошный препод не узнал в тебе человека, который вчера не открывал учебник. Хотя, судя по весенним событиям, новосибирские «гастролёры» эту дисциплину провалили.

Люда громко рассмеялась, и в её смехе чувствовалась искренняя симпатия. Она взяла Алёну под локоть и увлекла её за собой к барной стойке, где Вика уже выставляла два бокала с ледяным просекко, украшенным веточками розмарина.

— Слушай, Романенко, — Люда стала серьёзной, и её взгляд снова обрёл ту самую профессиональную остроту, которую Алёна заметила со сцены. — Я приехала сюда за нуаром, а получила чертовски качественный перформанс. У тебя в этом образе «Леди Икс» есть то, чего не хватает половине нашей эстрады — надлом. Настоящий, питерский, а не картонный из телестудии. Максим не зря за тебя держится. Кстати, он звонил?

— Не сегодня, — Алёна сделала глоток, чувствуя, как пузырьки приятно покалывают язык, снимая сценический адреналин. — Максим сейчас в Москве, у него там какие-то тёрки по поводу монтажа «Девушки-судьбы». Но Нина Шевелёва писала, поздравляла. Говорит, что тот лысоватый Тихонов из Новосибирска до сих пор шлёт запросы, пытается выяснить, куда я пропала после той «аккредитации». Видимо, его задело, что я просто испарилась из ведомостей. Для человека, который верит только в протоколы, это, наверное, оскорбительно.

— Пускай шлёт, — отмахнулась Плисецкая. — Процессуальное право — это скучно. Твой процесс сейчас здесь.

— Правильно, Люд, пошли они в звезду, — хихикнула Алёна. — За тебя, дорогая.

— За нас! — звонко отозвалась Люда, чокнувшись своим бокалом с Алёниным. — И за то, чтобы в наступающем 2020-м в твоей жизни было больше красных дорожек и меньше серых кафедр.

В зале «Неона» музыка сменилась на энергичный ремикс «Happy New Year», и толпа гостей, подогретая внезапным дуэтом, хлынула на танцпол. Люба Мишина, проносясь мимо с охапкой бенгальских огней, успела подмигнуть Алёне:

— Пять минут до полуночи, готовьтесь!

— Знаешь, — Плисецкая облокотилась на стойку, глядя на пузырьки в бокале, — я ведь не просто так сорвалась из Москвы. Весь этот «Голубой огонёк» — как пластмассовая ёлка. Все улыбаются по команде режиссёра, а за кулисами только и разговоров, что о рейтингах да о том, кто у кого песню перекупил. А здесь... Здесь Банковский переулок, грифоны и ты в этом дурацком рыжем парике, который тебе, кстати, чертовски идёт. В этом есть жизнь.

Алёна стянула парик, и её собственные русые волосы рассыпались по плечам. Она чувствовала, как внутри неё борется две личности: бывшая студентка-юристка, которая привыкла к чётким формулировкам и страху перед «неудом», и Леди Икс — свободная, дерзкая, способная на любую импровизацию.

— Люда, а если они не отстанут? — тихо спросила Алёна, и в её голосе на мгновение прорезалась та самая уязвимость, которую она прятала за сценическим образом. — Тихонов этот... Он ведь из тех, кто докапывается до сути. Он не просто препод, он как ищейка. Максим рассказывал, что он на съёмочной площадке даже мусорные баки готов был досматривать, чтобы найти хоть какое-то доказательство моего «незаконного» отсутствия на парах.

Плисецкая поставила бокал и внимательно посмотрела на Алёну. Её взгляд, до этого мягкий от просекко, мгновенно стал стальным.

— Послушай меня внимательно, девочка. Ты — артистка. А артистка — это человек, который создаёт свою реальность. Кто такой Тихонов? Пыльный параграф в учебнике, который скоро пожелтеет. А ты — это кадр, это звук, это эмоция. Пока ты на сцене или в кадре у Рыбникова, ты недосягаема для их протоколов. Пусть шлёт запросы хоть в Спортлото. Ты уже не в их ведомстве. Ты — в вечности.

В этот момент свет в клубе приглушили. На огромном экране над баром возникли кадры с Красной площади. Куранты начали свой неспешный, торжественный отсчёт.

— Раз! — закричала толпа. Алёна почувствовала, как Настя в своём киберпанк-костюме Снегурочки подбежала к ней и схватила за руку. Серебристый глиттер на лице Насти сиял в полумраке, как настоящие звёзды.

— Два! Три!...

Вика уже держала наготове огромную бутылку шампанского, готовясь выстрелить пробкой в потолок. Третья официантка, Лиза Малинина, откидывая свои розовые волосы назад, понеслась за бокалами.

— Пять! Шесть!...

Алёна закрыла глаза. Она вспомнила тот майский день, когда вышла из дверей университета, сжимая в кармане мобильный с пропущенными от Рыбникова и старшей сестры, Полины. Тогда ей казалось, что мир рушится. А сейчас, под сводами «Неона», она понимала: мир не рухнул, он просто сбросил старую кожу, как она — шубку Снегурочки.

— Десять! Одиннадцать! Двенадцать! Ура-а-а!

Зал взорвался криками, звоном бокалов и грохотом хлопушек. Разноцветное конфетти заполнило воздух, оседая на причёсках и плечах. 2020 год наступил — год, который обещал быть совершенно непохожим на всё, что было раньше.

Люда обняла Алёну и чмокнула её в щеку.

— С Новым годом, Леди Икс! Обещай мне, что в этом году ты сыграешь свою лучшую роль. И плевать, будет это в суде или на «Ленфильме».

— Обещаю, — засмеялась Алёна, чувствуя невероятный прилив сил. — Но в суде — только если в качестве адвоката дьявола.

Люба прорвалась сквозь толпу к ним с сияющим от азарта лицом.

— Девчонки, не расслабляемся! У нас второй блок программы. Алёна, переодевайся обратно в красное. Сейчас будет «Танго втроём», и я хочу, чтобы ты довела этот зал до экстаза. Плисецкая, ты подпеваешь?

— А то! — Люда подхватила микрофон, который ей протянула Вика. — Покажем этому Питеру, как горят сердца в новогоднюю ночь!

Алёна быстро направилась в комнату для переодевания. Проходя мимо зеркала в коридоре, она на секунду остановилась. В отражении на неё смотрела молодая девушка с горящими глазами, на губах которой всё ещё оставался след алой помады. Она больше не была «отчислившейся студенткой Романенко». Она была Леди Снегурочкой, и эта ночь принадлежала ей.

За окном, в глубине двора-колодца, снег продолжал падать на старые велосипеды, но здесь, в неоновом свете, начиналась новая глава жизни Алёны. Она поправила лямку платья, глубоко вздохнула и решительно толкнула дверь на сцену.