A pretty English death (джен)

Война, как говориться, войной, а файф-о-клок по расписанию.

В столовой, что располагалась близ административного корпуса диспетчерского управления «Несущие Смерть», как и всегда в это время, царило оживление. Вполголоса обсуждались свежие сплетни, текущие дела, вливались в общий гвалт негромкие звуки, с которыми к столикам на четверых приставлялись дополнительные стулья, и беседы становились ещё оживлённей. В такие моменты стирались границы между отделами: жнецы диспетчерского отдела — бравые оперативники (особенно стажёры), во всю флиртовали с представительницами подразделения общих вопросов и секретаршами, которые улыбались, ничего не обещали, но с удовольствием пили кофе за чужой счёт.

Лишь один из столиков пустовал чуть более чем наполовину. Проходящие мимо жнецы кивали, однако обходили его. За столиком со свежим выпуском «Death Times» и неизменной чашкой кофе в это время суток сидел начальник диспетчерского отдела Уильям Ти Спирс, как и всегда, собран, невозмутим и крайне занят. Каждая минута его рабочего дня была на счёту. Он приходил в столовую ровно в пять часов и пять минут, забирал свой очень крепкий кофе без сливок и сахара и садился именно за этот столик. На прочтение новостной колонки уходило ровно пятнадцать минут, после чего начальник диспетчерского отдела, отставив пустую чашку, покидал столовую.

Сегодня уединение Уильяма нарушило стороннее вмешательство. На край газеты, отодвигая его, легли тонкие пальчики с ярко-красными ногтями.

— Уилли… — нежно завёл песню мелодичный голос с чувственными интонациями.

— Сразу «нет», — последовал категоричный ответ.

Уильям оторвался от колонки новостей, переводя взгляд на ходячее стихийное бедствие по имени Грелль Сатклифф.

— Но, Уилли, ты даже не дослушал меня, — надул губки Грелль, глядя на начальника с укоризной.

— Хорошо, у тебя ровно пять минут, — ответил Уильям, опуская газету перед собой на стол.

— Понимаешь, Уилии… я, собственно, по делу, — начал Грелль издалека, садясь напротив. — Не хотел отвлекать тебя в законное время отдыха, но ты всегда так занят… — наткнувшись на холодный и будто бы безучастный взгляд начальника, вздохнув, он продолжил. — Итак. Административный отдел, как известно, занимается составлением Книг Смерти, и вот тут вышла небольшая накладочка, — проследив за тем, как Уильям изогнул бровь, Грелль спешно помахал руками. — Всё работает, Уилли, ну что ты. Просто, тут такое дело…

— Три минуты и пятьдесят семь секунд.

— Ты меня с мысли сбиваешь! Я хотел предложить тебе выгодную сделку, — с этими словами Грелль положил на стол собственную Книгу Смерти, открывая её на нужной странице. — Ты только посмотри — смерть в парламенте и мне надо там быть завтра утром, но я никак не могу.

— Почему? — спросил Уильям, понимая, что пятью минутами не обойдётся.

— Во-первых, я просто туда не успею. Это нужно встать рано, а у меня вечеринка накануне. У меня совершенно не остаётся с утра времени на укладку волос, не говоря уже о том, чтобы подправить маникюр! Неужели ты допустишь, чтобы я явился неопрятно одетым? — судя по тому, что выражение лица Уильям не изменилось ни на йоту, пришло время для очередного аргумента. — Во-вторых, мне нечего надеть, — и снова мимо. — И, в-третьих, Уилли, я готов предложить тебе отличную сделку, выгодную нам обоим. У тебя есть в списке смерть от сердечного приступа на балу, верно?

О том, что вообще согласился выслушать Грелля, Уильям уже горько пожалел, но отступать было поздно. Этот наглый тип умудрялся вить из него верёвки, да так качественно, что тот уходил при своём, все оставались довольны, а сам он при мнении, что пожар идёт по плану. О том, что именно значится в его Книге Смерти, Грелль, наверняка узнал именно в административном отделе, но каким конкретно способом, Уильям знать не хотел. На выходки диспетчера Сатклиффа он смотрел иногда сквозь пальцы по старой «дружбе» и по понятным одному лишь Ти Спирсу соображениям морали.

Грелль всегда устраивал что-то из ряда вон, а начальник диспетчерского управления был слишком консерватором, чтобы это менять, ведь так было с самого начала их работы в департаменте. Уильям был и оставался основой мироздания диспетчерского отдела: если он брался за дело, то выполнял его с ювелирной точностью, согласно уставу. В то же время Грелль даже рядовое задание превращал в театр одного актёра. Так оно и продолжалось: один создавал прецеденты для ведения очередного запрещающего пункта в устав, а второй устранял последствия. Хрупкий баланс сохранялся в равновесии, все оставались довольны.

— И что ты мне предлагаешь? — негромко поинтересовался Уильям, отставив субординацию чуть в сторону.

— У тебя в книге значится завтра вечером смерть на балу. Ты представляешь, каково тебе будет просидеть на крыше всю ночь, наблюдая? Обещали дождь, — Грелль прекрасно знал о том, что его дорогой сокурсник терпеть не мог притворяться человеком, предпочитая ожидать снаружи, а потому «милостиво избавлял» от пребывания на «чопорном и надменном английском празднестве». — Но ты вместо меня отправишься в парламент. Идёт?

Где-то в словах его был подвох, однако Уильям никак не мог понять, где именно. С другой стороны, это действительно была выгодная сделка.

— Согласен.

— И, будь добр, смени сам отметки в Книгах Смерти? Второй раз за день сказать, что я твоим приказом влезаю в отчётность, мне будет сложно, — невинно улыбнулся Грелль, обнажая два ряда острых зубов.

— Нет, диспетчер Сатклифф, если уж начали, извольте и закончить, — ответил Уильям, складывая газету пополам.

— Это шантаж! — обиженно фыркнул Грелль.

— Нет, я просто организовываю Ваш распорядок дня. До встречи.

Прекрасно зная, что ради собственного блага Грелль способен заставить реку течь вспять, Уильям отправился в свой кабинет, дабы изменить распорядок грядущего дня.

* * *

К зданию Вестминстерского дворца Уильям пришёл вовремя, за пять минут до начала заседания, в отличие от непосредственного участника будущего акта. Сверившись с карманными часами, с часами Биг-Бена, он открыл Книгу Смерти, в очередной раз перепроверяя дату, время и место смерти.

«Опаздывает. Уж не случилось ли чего?» — эта шутка была единственной, которую знал Уильям, а потому он любил её и находил очень смешной.

Открыв книгу на нужной странице, жнец повёл цепким взглядом по нужной строке, хотя и без подсказки помнил наизусть каждую запись. Зацепившись за последние несколько слов взором, он вздрогнул.

«За дверью здания Парламента…» — перечитал жнец ещё раз окончание строки, чувствуя, как по спине сбегает неприятный холодок.

Виноват в том, что Уильям автоматически запомнил неверную информацию о дате и месте смерти был Грелль. Смерть «в парламенте» и «за дверью здания Парламента»* были двумя кардинально различными вещами, однако, не для аловолосого, конечно. Отступать, к сожалению, было некуда. Оправив очки, Уильям решительно направился к залу заседания Палаты Общин.

По сложившейся традиции опоздавшие были вынуждены оставаться в проходе, потому как места занимали пришедшие раньше. В небольшом украшенном зелёном зале уже было душно, хотя заседание едва началось. Несколько секунд посозерцав затылки тех, кто вбежал перед ним, Уильям, с лёгкостью просочившись между двумя тучными джентльменами, оказался рядом с виновником событий.

Для людей, которые собираются жить долго и счастливо (в смысле, не планируют умирать сию минуту), жнецы оставались неосязаемыми и невидимыми, если того хотели, конечно. Разумеется, у оперативников департамента были свои способы «здороваться» с будущими клиентами. Грелль нередко выбирал изысканные наряды для подобных встреч, или шокировал несчастного выходной из своего арсенала, Рональд часто угощал несчастную (посимпатичней) за свой счёт выпивкой, а вот Уильям всегда представлялся, прежде чем сказать, зачем пришёл. Одни говорили, будто начальник диспетчерского управления от этого процесса получает странное садистское удовольствие, иные шутили, будто с ним по доброй воле никто не хочет общаться, а так есть такой шикарный повод поговорить «за жизнь!» На самом деле Уильям считал представляться хорошим тоном, а потому правилу следовал.

«Перепроверю ещё раз», — подумал он, удобно устраивая книгу между лопаток впередистоящего джентльмена.

Коротко взглянув на брюнета средних лет и потом на фотографию в личном деле, Уильям остался удовлетворён: данные совпадали. Словно почувствовав на себе взгляд прислужника Смерти, человек повернул голову, взирая на начальника диспетчерского отдела в некотором изумлении.

— Простите, сэр, никогда не видел Вас на заседании, — тихо произнёс он. — Какой избирательный округ Вы представляете?

— Никакой, — ответил Уильям. — Я — Бог Смерти, — и в доказательство своих слов протянул визитку.

Повертев в руках бумажный прямоугольник, где так и значилось: «Начальник диспетчерского отдела Уильям Ти Спирс, жнец», мужчина убрал его в нагрудный карман пиджака. Каждый раз одно и то же! Как и его предшественники, человек кивнул с глубоким пониманием дела, и, утратив было интерес к разговору, через пару секунд резко повернул голову в сторону невозмутимого диспетчера. На лице того, кому осталось жить меньше пяти минут, отражался теперь суеверный ужас, когда смысл сказанного дошёл в полной мере.

— Простите мне моё любопытство, — зашептал человек, — но означает ли это, что здесь сейчас кто-то умрёт?

— Вы правы, — последовал лаконичный ответ.

— И кто же он? — обычно смертные не готовы услышать собственное имя, однако в подсознании именно в этот миг зарождается страх услышать его.

— Майкл Мартин Коллинз.

— Позвольте, но это какая-то ошибка, — помедлив, негромко пробормотал человек. — Но это же я, — и, видимо, желая внести ясность, задал уточняющий вопрос, стараясь сохранять невозмутимость. — А когда это произойдёт, сэр…?

— Уильям Ти Спирс. Через пять минут и пятьдесят шесть секунд.

— Как жаль, — грустно вздохнул Майкл, опуская взгляд. — А что случится?

— Сердечный приступ.

Человек на некоторое время замолчал, очевидно, переваривая полученную информацию. Уильям продолжал изучать его лицо и будто бы слышал этот внутренний монолог. Сначала Майкл подумал со щемящей сердце нежностью о ком-то из родственников или супруге с детьми, потом на его лице отразился ужас от осознания близкой кончины, следом недоверие словам «какого-то психа», который сменил праведный гнев на «дурного шутника с соответствующим шутками», как вдруг… глотнув воздуха, потом ещё раз, Майкл потёр грудную клетку с левой стороны, а потом начал проталкиваться к выходу, отдавливая ноги и извиняясь. Уильям направился следом, и, выйдя из душного зала, призвал косу, что привычной тяжестью легла в ладонь.

Упорство, с которым смертный направлялся к выходу из здания парламента, покачиваясь, было достойно поэмы.

— Сэр… мистер Ти Спирс, я умираю, да? — тихо спросил Майкл, превозмогая боль.

— Да.

— Но я ещё столько не успел сделать, — сохранять самообладание у несчастного мистера Коллинза получалось всё хуже.

— Это мне решать, — бескомпромиссно ответил Уильям.

Обернувшись через плечо, Майкл смотрел на своего конвоира почти с ненавистью. По его мнению, этот странный тип мог бы и проявить хотя бы толику сострадания, хоть квант милосердия, но нет! С каменным лицом, жнец, словно ищейка по следу, шёл позади, даже и не подумав предложить помощь.

— Послушайте, мистер Ти Спирс, я, боюсь, что умру прямо здесь, — попытался надавать на жалость Майкл.

— Ничего подобного. Смерть Ваша состоится в тринадцать минут второго за дверью здания парламента, — отчеканил Уильям, поправляя очки лезвием косы. — Не отвлекайтесь. У Вас всего три минуты и четыре секунды.

— Помогите мне, прошу Вас, — попросил человек. — Я не смогу.

— Вы патриот? — и, получив утвердительный кивок, служитель смерти продолжил. — Вы не можете нарушить закон. А я устав. Помогать не положено.

Дорога к выходу казалась бесконечной. Майкл упал на колени всего в двух десятках футов от спасительной двери, не в силах вздохнуть, шевельнуться.

— Боюсь… что это конец, — прохрипел он, заваливаясь на бок.

Смерив тело у своих ног критическим взглядом, Уильям достал часы, хмурясь. Оставалась всего минута, однако, и расстояния до двери тоже. Едва заметно дёрнув бровью, жнец склонился над Майклом.

— Мистер Коллинз, ну же, будьте мужчиной. Всего десять футов.

— Не могу! — почти выкрикнул Майкл.

— Не хотите, — возразил Уильям. — Закон есть закон, а потому повинуйтесь.

Начальник диспетчерского управления даже и представить не мог, чтобы написанное в Книге Смерти не было исполнено в точности, как положено. Из-за демонов и без того не сходилось количество душ, а потому давать слабину в подобных ситуациях и править дату и время смерти он никак не мог.

Дождавшись, когда Майкл с трудом, но одолел расстояние до двери, Уильям выдохнул про себя, взмахивая лезвием косы. Выволочь тело, в котором едва теплилась жизнь, помогли стражники, а пока жнец выполнял свою работу — просматривал плёнку, предварительно коснувшись клинком спины Майкла, раня.

— Майкл Мартин Коллинз, сорок два года, женат, двое детей… — бормотал он под нос, отматывая историю жизни человеческой жизни, такой недолгой. — Работал над реформой экономики.

Отменить смерть человека можно было только в том случае, если он действительно мог создать что-то судьбоносное, что в корне бы изменило мир, но, увы, такого не случалось прежде, не совершилось и сейчас.

— Завершено, — поставил Уильям печать напротив фотографии уже покойного мистера Коллинза, опуская косу.

Равновесие было восстановлено, правила не были нарушены, а о том, что натворит на балу Грелль Стаклифф, начальник диспетчерского управления предпочёл прочитать в утреннем выпуске «Times».

*Вестминстерский дворец (Palace of Westminster) — королевское место, и тому, кто умирает в его стенах, полагаются похороны государственного уровня. Ближайшее место, куда отвозят умирающих — St. Thomas’ Hospital.