Поттер и Поттер-Грейнджер (гет)

Гарри сидел, развалившись в кресле пилота, и мрачно смотрел в экран. В одной руке — кружка с уже остывшим кофе, в другой — список свежих ориентировок Галактической полиции.

Его фотография там была особенно неудачной.

— Я выгляжу как человек, который торгует органами на астероидных рынках, — проворчал он.

С экрана на него смотрел взлохмаченный парень с тёмными кругами под глазами и выражением лица "я либо спал два часа, либо кого-то ограбил".

— Впрочем, — вздохнул Гарри, — второе тоже было.

За последние два года всё стало хуже. После истории со станцией Амбридж, когда они с Гермионой обчистили Бэгмана с помощью голографических игроков, власти словно взбесились. За их головы назначили по пять тысяч кредитов. Не огромные деньги, но достаточно, чтобы каждый полуголодный наёмник в галактике начинал подозрительно щуриться при виде молодых людей на старом корабле.

Приходилось скрываться, экономить и жить на старых заначках.

А заначки имели неприятную привычку заканчиваться.

Гарри сделал последний глоток кофе и как раз собирался драматично объявить о своей скорой смерти от голода, когда дверь рубки открылась.

Гермиона вошла с планшетом в руках, сосредоточенная и довольная собой одновременно — опаснейшее сочетание.

Она молча подошла к креслу Гарри и уселась ему на колени, поджав ноги.

Рефлекторно он тут же обнял её за талию.

— Нам надо что-то придумать, — сказал Гарри, уткнувшись подбородком ей в плечо. — Иначе придётся сдаваться самим за награду. Хотя бы поедим нормально перед казнью.

— Не придётся, — усмехнулась Гермиона.

— Ты опять кого-то взломала?

Она гордо подняла планшет.

— Я взломала компьютер Снейпа.

Гарри даже не удивился.

— Гермиона… ты это делаешь уже просто чтобы доказать, что можешь.

Она слегка покраснела.

— Это не главная причина.

— Ага.

— Ладно, возможно, главная, — признала она. — Но послушай. Уже месяц Снейп ведёт переписку с Горбином от имени Добби — секретаря Малфоя.

Гарри оживился.

— Подожди. Добби? Того самого Добби? Который пишет в каждом сообщении по двадцать семь восклицательных знаков?

— Именно. Снейп даже стиль копирует. Смотри.

Она открыла переписку и прочитала:

— "Господин Малфой будет крайне признателен!!!!!!"

Гарри не выдержал и фыркнул.

— Северус Снейп. Один из лучших хакеров галактики. Сидит ночью и изображает перевозбуждённого секретаря.

Гермиона уже смеялась.

— Он готовит какую-то аферу с аукционом. А Горбин постоянно участвует в таких схемах.

— Отлично, — сказал Гарри с явным облегчением. — А то я начал думать, что Снейп начал сомневаться в своих навыках и решил уйти в честный бизнес.

— Северус и честный бизнес? — Гермиона повернулась к нему. — Скорее галактика взорвётся.

— Не исключено, что это взаимосвязано.

Она рассмеялась — тихо и тепло, уткнувшись лбом ему в щёку.

Гарри смотрел на неё несколько секунд, потом улыбнулся:

— Ты невероятная, ты знаешь?

— Знаю, — важно сказала Гермиона.

— Какая скромность.

— Это потому что рядом с тобой приходится поддерживать интеллектуальный баланс.

— Оскорбительно.

— Но справедливо.

Он прищурился.

— За такие слова преступников обычно арестовывают.

— И кто меня арестует? — ехидно спросила Гермиона.

Гарри задумчиво посмотрел на неё.

— Хороший вопрос.

А потом просто поцеловал.

Гермиона тихо выдохнула ему в губы и обняла за шею. Поцелуй получился ленивым, долгим и очень домашним — словно за бортом не было охоты по всей галактике, долгов и поломанной жизни.

* * *

Северус Снейп не считал себя злым человеком.

Мстительным — возможно.

Злопамятным — безусловно.

Но не злым.

Просто у него была очень хорошая память.

А хорошая память — это проклятие, когда половина галактики хотя бы раз пыталась тебя обмануть.

Тридцать лет назад Боргин — тогда ещё молодой и наглый торговец антиквариатом — обсчитал худого сироту с дешёвым планшетом и пустым кошельком.

Снейп помнил всё.

Сумму.

Ухмылку.

И фразу:

— Ты слишком доверчив для космоса, мальчик.

Северус тогда промолчал.

Но сделал мысленную пометку:

"Убить позже".

Сейчас, спустя тридцать лет, "позже" наконец наступило.

Снейп сидел в кресле на станции Помфри перед десятком экранов и через взломанные камеры безопасности наблюдал за аукционом.

В зале царила роскошь: золото, хрусталь, богатые идиоты.

И Боргин.

Антиквар сидел в первом ряду и терпеливо ждал нужный лот.

Снейп тоже ждал.

Схема была почти элегантной.

Люциус Малфой отмывал деньги через аукцион. Через подставных лиц выставлял бесполезный хлам под видом древних артефактов. Боргин покупал лоты грязными деньгами Малфоя, возвращая ему его же кредиты уже "чистыми".

После чего ненужный мусор годами пылился в магазине Боргина.

Красиво.

Тупо.

Эффективно.

А главное — идеально подходило для мести.

Снейп взломал почту Добби — секретаря Малфоя, существа доброго, исполнительного и интеллектуально несовместимого с паролями.

После чего от имени Добби аккуратно убедил Боргина, что настоящий лот — это номер двенадцать.

Камень Морганы.

А не номер тринадцать.

Медальон Годрика.

На самом деле всё было наоборот.

Боргину оставалось лишь купить дорогущий артефакт и потом выставить его у себя в лавке как бесполезную безделушку.

А Снейп купил бы Камень Морганы за пару кредитов.

Идеально.

Безупречно.

Гениально.

...Поэтому Северус нервничал.

Потому что в галактике существовало два существа, способных разрушить идеальный план просто фактом своего существования.

Поттер и Грейнджер.

Его личные мигрени в человеческом виде.

Да, последние два года они сидели тихо. Да, скрывались. Да, не устраивали катастроф.

Но это не успокаивало.

Это пугало.

Снейп слишком хорошо знал этих двоих. Если Поттер и Грейнджер молчат — значит, они что-то готовят.

Аукцион шёл спокойно.

Лоты сменяли друг друга.

Боргин клевал именно туда, куда надо.

Снейп уже начал расслабляться.

И именно в этот момент экран мигнул.

Появился Люциус Малфой.

Очень злой Люциус Малфой.

— Как ты посмел, Северус?! — прошипел он. — Я этого не забуду!

Изображение исчезло.

Вместо него появился огромный розовый голографический слоник.

Под ним вспыхнула надпись:

"3:1"

Снейп медленно закрыл глаза.

Потом с размаху ударился лбом об стол.

— Поттер!!!

Станция "Павлин" была полной противоположностью Помфри.

Тихая музыка.

Мягкий свет.

Дорогой алкоголь.

И отсутствие разъярённого Северуса Снейпа поблизости.

Гарри и Гермиона сидели на диване в роскошной каюте Люциуса Малфоя и пили шампанское из его же личного погреба

— За нас, — сказал Гарри.

Они чокнулись.

А потом он поцеловал Гермиону.

Она улыбнулась прямо в поцелуй, запустив пальцы ему в волосы.

Дверь неожиданно открылась.

На пороге стоял Люциус Малфой.

Он посмотрел на них.

Замер.

Очень медленно отвёл взгляд.

— Извиняюсь, — произнёс он с аристократическим достоинством человека, который только что увидел слишком много. — Ваши деньги уже перечислены. Большое вам спасибо.

Гарри даже не отпустил Гермиону.

Только повернул голову:

— Злить Снейпа нам и так радость. А за деньги — особенно.

Люциус усмехнулся.

Почти уважительно.

Он уже собирался выйти, но остановился у двери.

— Один вопрос. Почему вы сами не захотели забрать Камень Морганы? Почему предупредили меня?

Гермиона пожала плечами.

— Честно? Хотели.

— Очень хотели, — подтвердил Гарри.

— Но решили, что у нас и без вас слишком много врагов в галактике.

Несколько секунд Люциус молчал.

А потом неожиданно рассмеялся.

Негромко, но совершенно искренне.

— Разумное решение.

И вышел.

Дверь закрылась.

Гарри снова обнял Гермиону и посмотрел на неё чуть серьёзнее обычного.

— Слушай… ты согласна, чтобы нас называли не Поттер и Грейнджер… а просто Поттеры?

Гермиона замерла.

Её глаза мгновенно заблестели.

Но через секунду она прищурилась:

— Поттер и Поттер-Грейнджер.

Гарри расхохотался.

— Конечно.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Она смотрела на него ещё секунду, будто проверяя, не шутит ли он.

Потом медленно улыбнулась.

Так тепло, что у Гарри на мгновение перехватило дыхание.

— Тогда согласна.

Он поцеловал её снова.