Она дама моего сердца | Том 1 (гет)

* * *

Это было обычное парижское утро, наполненное звуками просыпающегося города. Маринетт сидела за своим рабочим столом, склонившись над листом бумаги и уткнувшись носом в альбом для эскизов. Вокруг неё царил творческий беспорядок: цветные карандаши, обрезки тканей и вдохновляющие вырезки из модных журналов были разбросаны по всему столу.

Кончик её розовой ручки быстро скользил по шершавой бумаге, выводя изящные контуры будущего аксессуара. За распахнутым настежь окном чирикали птицы, свившие гнездо где-то под крышей пекарни; внизу шумели проезжающие автомобили. Внезапно до её слуха донеслись чьи-то раздражённые крики — кто-то, судя по всему, потерял то ли паспорт, то ли бумажник из-за своей рассеянности. Но Маринетт почти не обращала на это внимания.

Маринетт была очень серьёзной и сосредоточенной. Она даже слегка прикусывала кончик языка, что всегда было верным признаком её максимальной концентрации. Перед ней стояла почти непосильная задача: сам Габриэль Агрест, законодатель моды и отец Адриана, строго попросил её разработать дизайн элегантной шляпы для своего сына к предстоящему показу мод. Это было не просто задание, а настоящее испытание на профпригодность.

Тикки, словно маленькое алое пятнышко, весело порхала вокруг головы Маринетт. Квами с любопытством заглядывала через плечо хозяйки, и её голубые глазки светились искренним восхищением.

— Выглядит просто потрясающе! Ему обязательно понравится! — пропищала Тикки, делая в воздухе изящный пируэт.

Маринетт тяжело вздохнула, откладывая карандаш и разминая затекшие пальцы. С сомнением взглянув на рисунок, она вглядывалась в каждую линию.

— Спасибо, Тикки, — тихо произнесла она, и в ее голосе прозвучала легкая тревога. — Мне бы очень хотелось, чтобы Габриэль одобрил эту шляпу и не посчитал ее бездарной мазней. Хотя… это ведь только эскиз. Мне еще предстоит воплотить его в жизнь: подобрать идеальную ткань, прострочить поля… Времени катастрофически мало.

Внезапно в её творческие размышления ворвался громкий, почти барабанный стук в дверь. Казалось, что кто-то вот-вот сорвёт её с петель. Маринетт вздрогнула от неожиданности и чуть не смахнула локтем баночку с блёстками на пол. Тикки же, испугавшись, юркнула за монитор компьютера и замерла там, превратившись в крошечную неподвижную точку.

— Маринетт! Открывай! Ты не представляешь, что произошло! — раздался с лестничной площадки до боли знакомый, звенящий от возбуждения голос.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Алья. Её глаза были расширены до невероятных размеров, а на лице читался священный трепет вперемешку с шоком. Казалось, ещё секунда — и она лопнет от переполнявших её эмоций, словно воздушный шарик.

Алья ворвалась в комнату, подняв вокруг себя небольшой вихрь из разбросанных на полу эскизов. Схватив Маринетт за плечи, она слегка встряхнула её и выпалила на одном дыхании:

— Подруга, ты не поверишь, что сегодня произошло! Это просто невероятно! Я гуляла по парку возле Эйфелевой башни, никого не трогала, и вдруг, представь себе, я увидела её... Леди Баг! Она спустилась ко мне с неба, такая грациозная в солнечном свете, и знаешь, что она мне сказала? Она назвала меня легендарной журналисткой, ведущей Леди Блог! Сама Леди Баг знает о моём блоге! Маринетт, ты понимаешь? — Алья почти визжала от восторга, подпрыгивая на месте.

Маринетт быстро изобразила на лице искреннее удивление и принялась активно кивать, стараясь округлить глаза, чтобы казаться более убедительной.

— Ого! Ничего себе! Это же так круто! — воскликнула она, поддерживая подругу.

Однако в душе у неё всё сжалось от тёплой нежности и лёгкой паники. В голове мгновенно пронеслись мысли о том, в каком абсурдном и тайном положении она находится.

«Если бы ты только знала, Алья...» — пронеслась в её голове шальная мысль, пока она смотрела на сияющую от счастья лучшую подругу. — «Если бы ты только знала, что Леди Баг, которая сделала тебе комплимент, сейчас стоит прямо перед тобой в этой дурацкой пижаме с котятами и с крошками от круассана на щеке. И что именно ты, самая дотошная журналистка Парижа, до сих пор не вычислила меня за всеми этими нелепыми оправданиями и побегами с уроков...»

* * *

Алья, всё ещё сияя от счастья и продолжая что-то восторженно бормотать, наконец, покинула комнату, оставив после себя лишь лёгкий аромат духов и звонкое эхо своих радостных восклицаний. Маринетт, выдохнув, на мгновение закрыла глаза, собираясь с мыслями, и вновь погрузилась в работу над эскизом.

Работа не ждала: необходимо было внести изменения в рисунок шляпы — сделать поля более плавными, добавить тени и продумать, как лучше расположить ткань на предполагаемом каркасе. Маринетт настолько глубоко погрузилась в творческий процесс, доводя линии до совершенства, что потеряла счёт времени. Прошло около пятнадцати минут.

И тут...

Раздался легкий, почти неслышный стук сапог, приземлившихся на балконную решетку, и сердце Маринетт забилось чаще. Шторы всколыхнулись от неожиданного порыва ветра, и в комнату, грациозно спрыгнув с перил, вошел он — Кот Нуар, черная тень с кошачьими ушами и неизменным колокольчиком на шее, который звенел при каждом движении.

Тикки, мирно дремавшая неподалеку на подушке, вздрогнула, ее глаза-бусинки испуганно расширились, и она с молниеносной скоростью юркнула в приоткрытую сумочку Маринетт, зарывшись глубоко на дно среди ниток и леденцов.

— Привет, Принцесса! Как поживаешь? — промурлыкал Нуар своей фирменной вальяжной походкой приближаясь к ее столу. Хвост его костюма мягко волочился по полу, а на лице сияла широкая улыбка, которая, впрочем, совсем не затрагивала его глаз. Они были какими-то потухшими и растерянными.

Маринетт, пытаясь унять бешеное сердцебиение, накрыла ладонью эскиз и постаралась придать голосу невозмутимость.

— К-кот Нуар? — пробормотала она, нервно поправляя прядь волос. — Вроде... нормально всё. А ты чего это вдруг? Без предупреждения?

— Что делаешь? — спросил он, мельком взглянув на заваленный эскизами стол, но было очевидно, что мысли его витают где-то далеко. Кот Нуар тяжело вздохнул, и привычная игривость вмиг слетела с него, словно шелуха. Он устало опустился на край ее незастеленной кровати и без приглашения, опустив плечи, тихо признался: — Я сюда пришел... просто поговорить с тобой, Маринетт. Понимаешь, у меня проблема. И эта проблема — Леди Баг. Мы с ней сегодня очень, просто ужасно сильно поссорились. Я даже не знаю, как теперь всё исправить...

Маринетт нахмурилась, откладывая карандаш в сторону. Она внутренне напряглась, пытаясь вспомнить, что же такого ужасного она — то есть Леди Баг — могла сегодня натворить. В голове пронеслась череда смутных обрывков их последнего патруля: акробатические трюки, погоня за каким-то мелким злодеем, привычная болтовня напарника... Но ничего критичного, заслуживающего такой драмы, она припомнить не могла.

— Как вы поссорились? — осторожно спросила она, стараясь звучать максимально нейтрально, хотя любопытство уже начинало грызть ее изнутри.

Кот Нуар трагически вздохнул, прижав лапу к груди, словно раненый поэт на театральных подмостках. Он закатил глаза к потолку, и его кошачьи уши скорбно поникли, придавая ему совершенно несчастный вид.

— Ну... — протянул он, шмыгнув носом, и в голосе его зазвучала неподдельная обида пополам с непониманием. — Всё было как обычно. Мы сидели на крыше Нотр-Дама после патруля, солнце садилось, город был прекрасен, атмосфера располагала... И я, как истинный джентльмен и ценитель прекрасного, начал делать свои любимые, искрометные, остроумные каламбуры! Ты же знаешь, у меня талант, это мой конек, моя фишка! Я выдал, может быть, три или четыре шутки — одна другой краше, между прочим, про кошек, про удачу, про божьих коровок... Я старался разрядить обстановку, поднять ей настроение, заставить ее улыбнуться А она... — Нуар сделал драматическую паузу, потирая макушку, — она просто взяла свое йо-йо, замахнулась и со всей дури ударила меня прямо по голове! Бац! Без предупреждения, без объяснения причин! И знаешь, что самое обидное? У меня до сих пор болит, вот здесь, — он ткнул пальцем в растрепанные светлые волосы, скрытые маской, — и, кажется, теперь будет шишка. Представляешь, Принцесса, какая несправедливость? Меня, ее верного кота, избивают за мое же чувство юмора!

Маринетт, услышав эту душещипательную исповедь, едва сдержалась, чтобы не закатить глаза к потолку. Она прекрасно, в мельчайших подробностях помнила тот самый момент на крыше и знала истинную причину, по которой йо-йо Леди Баг соприкоснулось с макушкой напарника. И, честно говоря, ни капли об этом не жалела. Потому что врезала она ему совершенно заслуженно.

Она скрестила руки на груди и строго посмотрела на Кота, словно отчитывая провинившегося школьника. Тот аж слегка поежился под этим взглядом, узнавая в ней что-то пугающе знакомое.

— Кот Нуар, — начала она ледяным тоном, чеканя каждое слово, — может, ты всё-таки прекратишь шутить? Хотя бы на секунду? Она прекрасно знает, что ты делаешь эти свои дурацкие каламбуры ей назло. Специально, чтобы позлить ее. Чтобы вывести из себя. И в тот момент, когда она пыталась сосредоточиться на плане поимки злодея, ты стоял и упражнялся в остроумии, срывая всю операцию!

Кот Нуар отшатнулся, словно от пощечины. Его кошачьи зрачки расширились от искреннего потрясения, а уши прижались к голове так плотно, что почти слились с растрепанными волосами.

— Что?! — воскликнул он, драматично прижимая ладонь ко лбу, будто вот-вот упадет в обморок. — Я не верю своим ушам! Ты... ты с ней сговорилась?! Или тебе просто не нравится, как я мяу-мяу... изящно и артистично выражаю свою глубочайшую благодарность и восхищение этой даме? А? Признавайся честно, Принцесса! Я думал, что ты, именно ты, моя последняя надежда в этом городе, поддержишь меня в столь трагической и несправедливой ситуации! А ты, оказывается, с ней заодно! С моей обидчицей! С моей мучительницей, которая колотит меня тяжелыми предметами по голове! — Он сделал эффектную паузу, сверкнул глазами и, картинно растопырив пальцы, вытянул вперед правую руку, с которой уже начали срываться крошечные черные искорки разрушительной энергии. — Знаешь что? Ты меня вынуждаешь! Я вынужден буду применить свой Катаклизм! А он, между прочим, приносит катастрофические разрушения и не-об-ра-ти-мые по-след-стви-я!

Маринетт даже бровью не повела на эту театральную угрозу. Она слишком хорошо знала этого кота — за всеми его громкими словами и показной бравадой скрывалось доброе, хоть и слегка инфантильное сердце, которое никогда бы не причинило ей настоящего вреда. Она спокойно взяла со стола свой стакан с уже остывшим чаем, сделала глоток и устало, почти по-матерински, посмотрела на разбушевавшегося напарника.

— Кот Нуар, пожалуйста, прекрати этот цирк, — произнесла она ровным, примирительным голосом, отставляя стакан в сторону. — Тебе же уже скоро на патруль, между прочим. Ты время-то не теряй на эти свои драматические монологи. И знаешь что? Я дам тебе совет, просто послушай меня хоть раз в жизни.

Вместо того чтобы пытаться впечатлить Леди Баг своими бесконечными шуточками, которые ее только раздражают, просто попробуй с ней нормально, по-человечески поговорить. Без этих твоих «мяу» и «принцесс». Искренне. Серьезно. О том, что ты на самом деле чувствуешь. Может, тогда и она начнет воспринимать тебя иначе.

Она поднялась со стула, подошла к балконной двери и демонстративно распахнула ее настежь, впуская в комнату свежий вечерний воздух и давая понять, что аудиенция окончена. Кот Нуар замер на мгновение, и в его зеленых глазах промелькнуло что-то странное — тень задумчивости, словно ее слова наконец пробили брешь в его кошачьем эго. Черные искорки Катаклизма тут же погасли на его пальцах, и он медленно, нехотя опустил руку.

— Ладно, Принцесса, — тихо сказал он, подходя к балкону и уже занося ногу над перилами, готовясь к прыжку. Он обернулся через плечо и слабо улыбнулся, но на этот раз улыбка вышла не игривой, а какой-то по-настоящему грустной и уязвимой.

— Может, ты и права. Спасибо тебе... И знаешь, ты иногда такая же мудрая, как она. Это комплимент, если что.

С этими словами он оттолкнулся от балкона и растворился в сгущающихся сумерках, оставив Маринетт стоять в проеме и задумчиво смотреть ему вслед с легким, едва заметным румянцем на щеках.

Когда черная тень напарника окончательно скрылась за соседними крышами, Маринетт еще несколько мгновений стояла у балконной двери, вглядываясь в темнеющее небо и о чем-то сосредоточенно размышляя. Легкий ветерок трепал ее волосы, а где-то вдалеке уже зажигались первые вечерние огни Парижа. Она тряхнула головой, отгоняя лишние мысли, и решительно вернулась к столу.

Тикки осторожно выглянула из сумочки, убедилась, что опасность миновала, и выпорхнула наружу, усаживаясь на край лампы.

— Как думаешь, Тикки, он правда обиделся? — тихо спросила Маринетт, вновь беря в руки карандаш.

— Ему просто нужно время, чтобы остыть, — мягко ответила квами. — Но твой совет был очень мудрым, Маринетт.

Маринетт слабо улыбнулась и следующие десять минут провела в абсолютной тишине, нарушаемой лишь шорохом грифеля. Она дорабатывала последние штрихи эскиза: добавила изящную ленту вокруг тульи, подправила тени, нанесла пометки по выбору ткани. Наконец, отложив карандаш, она критически осмотрела готовый рисунок и удовлетворенно кивнула.

— Готово, — выдохнула она. — Теперь осталось только воплотить.

Но сейчас ее ждало другое дело. Маринетт бросила взгляд на часы — время патруля неумолимо приближалось, а она еще даже не переоделась. Она поднялась со стула, потянулась, разминая затекшие плечи, и посмотрела на Тикки. В ее глазах загорелся знакомый огонек решимости.

— Ну что, Тикки, пора? Париж не будет ждать.

— Всегда готова! — весело отозвалась квами, подлетая к хозяйке.

Маринетт глубоко вдохнула, расправила плечи и громко, четко произнесла заветные слова:

— Тикки, трансформация!

Вспышка розового света на мгновение озарила всю комнату, заставив тени заплясать по стенам. И вот перед балконной дверью стояла уже не неуклюжая школьница с вечно растрепанными хвостиками, а Леди Баг — уверенная, грациозная, облаченная в свой знаменитый красный костюм в черный горошек. Она ловко раскрутила йо-йо, проверяя его готовность, закрепила его на поясе и одним легким, почти невесомым движением вскочила на балконные перила. На мгновение задержавшись, она бросила последний взгляд на свой уютный чердак, на разбросанные эскизы, на фотографию Адриана, приколотую к доске, и улыбнулась.

А затем Леди Баг оттолкнулась от перил и прыгнула прямо в бархатистые объятия ночи, растворяясь в прохладном воздухе и направляясь навстречу приключениям, которые, как всегда, ждали ее на крышах вечернего Парижа.

* * *

Леди Баг приземлилась на условленную крышу напротив Лувра, где ее уже ждал Кот Нуар. Он стоял, облокотившись на каменную горгулью, и, казалось, о чем-то глубоко задумался, глядя на огни города. Услышав легкий стук ее шагов, он обернулся, и на его лице промелькнула тень недавней обиды, смешанная с надеждой.

Он уже открыл было рот, явно собираясь разразиться очередной порцией цветистых приветствий, но Леди Баг опередила его, выставив вперед ладонь в предупреждающем жесте.

— Привет, шутник, — произнесла она с деловым и строгим тоном, сразу переходя к сути. Её голос не предполагал возражений.

— Сегодня обойдёмся без лишних развлечений. Просто быстро пройдёмся по стандартному маршруту: Эйфелева башня, Монмартр, пара тёмных переулков на всякий случай, убедимся, что всё спокойно, и сразу вернёмся домой. Никаких шуток, никаких игр в догонялки по крышам и перекусов круассанами. У меня ещё есть дела, которые нельзя откладывать.

Она говорила строго, как командир, но в глубине души ей было немного неловко за свою резкость. Однако шляпа для Адриана не сошьётся сама собой, а времени до показа оставалось всё меньше.

Кот Нуар, к удивлению Леди Баг, не стал спорить, драматизировать или закатывать глаза. Он лишь коротко кивнул, расправил плечи и совершенно серьёзно ответил, без тени своей обычной игривости:

— Хорошо, Леди Баг. Как скажешь. Без каламбуров, так без каламбуров

.

— А где Миледи? — спросила она, уже ожидая услышать привычное «Как пожелаешь, Миледи». И почему-то отсутствие этого обращения резануло слух сильнее, чем она думала.

Кот Нуар остановился на полушаге, и на его губах заиграла та самая кошачья, хитрющая улыбка, от которой у Леди Баг обычно начинал дергаться глаз. Он медленно обернулся к ней, всем своим видом излучая торжество и превосходство, и с наслаждением, растягивая каждое слово, произнес:

— Но, моя дорогая Леди Баг, ты же сама сказала: «Никаких каламбуров». А «Миледи», прости, тоже относится к каламбурам. Оно неотъемлемо связано с моим шармом, с моим стилем, с моей кошачьей харизмой! — Он драматично развёл лапами. — Ты сама загнала меня в ловушку собственных правил! Так что я просто выполняю твой приказ, и теперь мы оба страдаем. Я — без возможности называть тебя так, как ты того заслуживаешь, а ты — без удовольствия это слышать, хотя ты, конечно, никогда в этом не признаешься.

Он выглядел настолько довольным собой, настолько невыносимо самодовольным, что Леди Баг на мгновение закрыла глаза и медленно, очень медленно выдохнула, мысленно сосчитав до десяти, чтобы не сорваться и не повторить вчерашний инцидент с йо-йо.

Кот Нуар внезапно посерьезнел. Вся его показная бравада куда-то испарилась, плечи чуть опустились, а хвост перестал нервно подрагивать. Он отвел взгляд куда-то в сторону, на огни вечернего Парижа, и тихо, почти неслышно произнес:

— Знаешь... меня одна дама моего сердца убедила больше не шутить. Вернее, не то чтобы совсем не шутить, а... просто быть немного серьезнее. Хотя бы иногда.

Она сказала, что если я перестану паясничать, то, возможно, одна очень важная для меня персона начнет воспринимать меня иначе.

Леди Баг, которая уже собиралась было прыгнуть на соседнюю крышу, застыла как вкопанная. Ее глаза расширились от неподдельного изумления, и она резко развернулась к напарнику, едва не поскользнувшись на черепице.

— Ого! — вырвалось у нее, и в голосе зазвенело искреннее, почти девчачье любопытство, совершенно не свойственное обычно собранной супергероине. — У тебя есть принцесса?! Настоящая? Не я, а кто-то еще? И кто же это? Ну-ка, колись, Кот!

Кот Нуар замялся. Он начал переминаться с ноги на ногу, потирая затылок, и его кошачьи уши слегка покраснели у самых кончиков — явление, которое Леди Баг наблюдала крайне редко. Он явно пожалел, что вообще открыл рот.

— Ну... — протянул он, избегая ее пронзительного взгляда. — Я не могу тебе сказать. Ты будешь смеяться... Или, чего доброго, начнешь ревновать, — добавил он с жалкой попыткой вернуть себе былую самоуверенность, но вышло откровенно неубедительно.

Леди Баг уперла руки в бока и сделала шаг к нему, сверкая глазами из-под маски. Она даже забыла про свои «важные дела» и про то, что спешила домой. Тайна личной жизни напарника внезапно оказалась куда интереснее любого патруля.

— А ну рассказывай! — потребовала она тоном, не терпящим возражений. — Ты проболтался, теперь не отвертишься. Кто она? Я ее знаю? Она ходит в нашу школу? То есть... — она запнулась, понимая, что чуть не выдала себя, и быстро исправилась, — она живет в Париже? Ну же, Кот, не испытывай мое терпение! Я имею право знать, кто конкурирует со мной за звание дамы твоего сердца!

* * *

Леди Баг замерла. Ее рука, которой она только что активно жестикулировала, требуя от Кота немедленных признаний, безвольно повисла в воздухе. Она почувствовала, как внутри все сжимается в тугой узел паники — она только что ляпнула лишнего. Про школу. Про нашу школу.

Кот Нуар, в свою очередь, медленно, словно хищник, учуявший добычу, прищурил свои зеленые глаза. Его кошачьи зрачки сузились в тонкие вертикальные полоски, а на губах начала расползаться та самая улыбка — не игривая, а какая-то новая, озадаченная и одновременно торжествующая, будто он только что нашел недостающий кусочек пазла, который искал годами.

— Подожди-ка, — произнес он медленно, растягивая слова и делая шаг к ней. — Ты тоже запинаешься! Я заметил! Ты сказала — «в нашу школу». В какую такую нашу школу, Леди Баг? — Он склонил голову набок, и в его голосе зазвенело неподдельное, жгучее любопытство. — Ты имеешь в виду школу Франсуа Дюпона?.. Где я... учусь...

Он не договорил. Его собственные слова настигли его, словно бумеранг, ударив прямо в лоб. Кот Нуар застыл с приоткрытым ртом, осознавая, что он сам только что произнес вслух. Его глаза округлились до размеров блюдец, уши встали торчком, а хвост нервно дернулся, выдав крайнюю степень шока. Он поднес лапу ко рту, словно пытаясь запихнуть уже вылетевшие слова обратно, но было поздно. Слишком поздно.

Повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь отдаленным гулом машин и едва слышным звоном ветра в антеннах. Два супергероя стояли друг напротив друга на крыше, замерев, словно статуи, и каждый судорожно переваривал услышанное.

— Так, — прошептала Леди Баг, и ее голос дрогнул. — Ты учишься в Франсуа Дюпона.

— А ты... — выдохнул Кот Нуар, все еще не в силах пошевелиться, — ты тоже... И ты знаешь меня? В смысле... меня настоящего?

Они смотрели друг на друга в полнейшем оцепенении, и в воздухе между ними повисло тяжелое, почти осязаемое осознание: что-то безвозвратно изменилось. Тайна, которую они оба так тщательно оберегали, только что дала трещину — причем с обеих сторон одновременно.

Леди Баг отступила на шаг, прижимая ладонь к груди, где бешено колотилось сердце. Ее голос стал тихим, почти шепотом, и в нем зазвучала та особая, тяжелая ответственность, которую она несла на своих плечах с самого первого дня получения талисмана.

— Нам это не положено знать... — произнесла она, глядя куда-то в сторону, избегая его пронзительного взгляда. В горле у нее пересохло, слова давались с трудом. — Хоть я и Хранительница, и у меня есть власть менять правила... я могла бы, теоретически, переписать некоторые ограничения... но пока что нам это не положено знать, Кот. Пока еще слишком опасно. Для нас обоих. Для всех, кого мы любим. Ты же понимаешь? Если Хризальда узнает...

— Стой... — перебил ее Кот Нуар, и в его голосе прозвучала такая искренняя, почти детская мольба, что у Леди Баг болезненно сжалось сердце.

Она зажмурилась на мгновение, собирая всю свою волю в кулак, и сделала еще один шаг назад, к краю крыши. Слезы предательски защипали в уголках глаз, но она не позволила им пролиться.

— Прости меня, Кот Нуар... — выдохнула она, и голос ее надломился. — Я ухожу отсюда. Пока не стало слишком поздно. Пока мы оба не натворили глупостей.

Она уже развернулась, уже занесла руку с йо-йо, чтобы запустить его в сторону горизонта и раствориться в ночи, но вдруг почувствовала, как теплая, сильная лапа в черной перчатке крепко, но бережно сомкнулась вокруг ее запястья. Кот Нуар схватил ее за руку, не давая сбежать.

Она уже развернулась, уже занесла руку с йо-йо, чтобы запустить его в сторону горизонта и раствориться в ночи, но вдруг почувствовала, как теплая, сильная лапа в черной перчатке крепко, но бережно сомкнулась вокруг ее запястья. Кот Нуар схватил ее за руку, не давая сбежать.

— Подожди, — тихо, почти умоляюще сказал он. — Давай просто поговорим? По-настоящему. Без шуток, без всего этого... Просто ты и я. Пожалуйста, Миледи. Не убегай.

Леди Баг на секунду замерла, чувствуя тепло его руки даже сквозь ткань костюма, чувствуя, как дрожат его пальцы, как сильно он боится ее потерять. Но именно этот страх — его и ее собственный — заставил ее действовать.

Она резко дернула руку, высвобождаясь из его хватки, и разорвала физическую связь между ними. Ткань ее костюма скользнула по его пальцам, и Кот остался стоять с пустой, протянутой в пустоту ладонью.

— Нет, — сказала она твердо, хотя внутри все кричало от боли. — Давай забудем об этом разговоре. Полностью. Навсегда. Я забываю о твоей загадочной даме сердца, — она попыталась выдавить слабую, дрожащую улыбку, — и о том, что ты учишься со мной в одной школе. В одном классе, судя по всему. А ты... ты забываешь всё, что я тебе сейчас говорила. Всё, что ты услышал. Это приказ Хранительницы. Так будет лучше. Так безопаснее.

Она запустила йо-йо в ночное небо, и прежде чем Кот Нуар успел что-либо ответить, растворилась в темноте, оставляя за собой лишь легкий шлейф розового света и одинокого кота, застывшего на крыше с выражением глубокой, щемящей печали на обычно таком веселом лице.