Теперь ты здесь хозяйка (джен)

Баба Райя больше не могла жить одна в своём чудесном загородном доме с яблоневым садом. А потому теперь Кате приходилось ютиться в проходной комнате. Мама приняла решение, и они с папой маму поддержали. Мама продала дом бабы Раи, своей мамы и забрала её жить к ним в город, в трёхкомнатную квартиру, в маленькую, уютную комнатку, которую раньше занимала Катя.

А в проходной комнате то смотрели телевизор, то кому-то внезапно могла понадобиться книга из шкафа, то бабе Рае надо было пройти в свою новую комнату или из неё, то родители шли к бабе Рае, чтоб поговорить… И если жизнь бабы Раи изменилась к лучшему: она теперь могла часто посещать театры, филармонию, выставки и магазины, то жизнь Кати сделалась ужасной — никакого личного пространства. Катя училась в филологическом институте, на отделение русского языка и литературы, на втором курсе. Выполнение домашних заданий после переезда бабы Раи стало для неё проблемой. У Кати не получалось сконцентрировать внимание на учебниках и конспектах: за спиной орал телевизор, а вокруг всё время была какая-то суета. Итог: Катя стала после занятий в институте уходить в читальный зал, брать книги, но не только писать конспекты по ним, а ещё и выполнять другие задания, с этими книгами не связанные. Говорить с родителями о проблеме Катя не решилась: она видела, что они и так были всё время на нервах из-за придирок бабы Раи, которой не нравилось, как мама занимается работой по дому, как папа делает бытовые ремонты.

Но в конце октября мама объявила Кате радостную новость: на деньги с продажи загородного дома для неё покупают двухкомнатную квартиру в соседнем доме, увы, без нового ремонта и со старой мебелью. Но это всё не проблема: вот начнёт Катя работать, сама ремонт и сделает потихоньку. Зато жить будет самостоятельно, хоть и ещё студентка. Конечно, Катя была счастлива сбежать из проходной комнаты даже в такую квартиру и искренне благодарила родителей. А баба Рая пообещала часто ходить к Кате в гости, чтобы проверять, как она убирается и моет посуду и если что, помогать.

Въезд в квартиру был назначен на субботу. Прежние собственники, пожилая пара, Константин Петрович и Вероника Акимовна, переезжали жить к своему взрослому женатому сыну по той же причине, что переехала баба Рая. Но перед отъездом они почему-то очень хотели увидеться с Катей и поговорить. Родители Кати не видели причин отказывать. И Катя пришла на эту беседу вместе с бабушкой.

— Катенька, мы все вещи тебе оставили, чтоб не надо было ничего покупать первое время, — сказала, улыбаясь Вероника Акимовна. — Только… — и она замолчала.

— Доплачивать ничего не будем! — проворчала баба Рая. — Всё тут и так старое и подлежит замене!

— Да не об этом речь! — вмешался Константин Петрович. — Не волнуйтесь вы так! Никто с вас лишнего рубля не возьмёт!

— Извините нас, — только и сказала покрасневшая Катя. — Бабулечка, пожалуйста, дай людям сказать, — попросила она бабу Раю, и та обиженно вздохнула и замолчала.

— Пойдём, Катенька, я покажу, — объявила Вероника Акимовна.

И она повела Катю в дальнюю комнату. А там, напротив симпатичного и почти не ободранного диванчика, стояло… деревянное антикварное трюмо с ростовым зеркалом в красивой, резной оправе. Вот только… зеркало всё полностью было завешано пёстрым плюшевым пледом.

— Какая ж красота-то! — воскликнула баба Рая. — И правильно, что завесили, что б не попортить!

— По делу завесили, — как-то странно объяснил Константин Петрович.

— Катенька, — снова начала Вероника Акимовна. — Понимаю, это странно, но это очень важно. До наступления темноты надо закрывать зеркало пледом или какой другой тканью, но только, чтобы не просвечивала. Мы… последние десять лет только меняли пледы, чтоб постирать и зеркало всегда было скрыто.

— Почему? — осторожно спросила Катя, немного удивлённая.

— Наверное, объяснение покажется тебе слишком… неправдоподобным, — ответил Константин Петрович, — поэтому просто запомни, что надо и всё.

— Надо так надо, — очень быстро согласилась баба Рая.

— Если ты забудешь, — продолжала Вероника Акимовна, — а ты обязательно забудешь, то беги в соседнюю комнату к окну, там всегда есть свет от фонарей с улицы.

— А свет в комнате? Нельзя включить? — спросила Катя.

— Не включится он, Катенька, — категорично заявил Константин Петрович.

— Не включится так не включится, — снова очень поспешно согласилась баба Рая.

— И ещё, — продолжала Вероника Акимовна. — Вот эту красную, шерстяную нитку, Катенька, не срезай.

И она показала на толстую, шерстяную нить, привязанную к загнутому гвоздику, вбитому в верхнем правом углу отделанного деревянными планками дверного проёма между комнатами.

Катя проследила взглядом за нитью: она лежала на полу, и тянулась дальше, вдоль деревянного плинтуса, прикреплённая к нему такими же загнутыми, маленькими гвоздиками. Конец нити лежал на полу, у окна в проходной комнате, к которому Кате было предложено бежать, если она до темноты не успеет завесить пледом зеркало в трюмо.

— Почему? — только и спросила снова Катя.

В её душе предчувствие чего-то нехорошего и опасного уже начинало прорываться сквозь радость от предстоящего новоселья и дальнейшей самостоятельной жизни…

— Мы не сможем тебе рассказать, да ты и не поверишь, — быстро ответил Константин Петрович. — Но это — одна из причин, почему квартира стоила так дёшево.

— Да вы не беспокойтесь, — опять заверила всех баба Рая, — и завесим, и не срежем, и побежим, если что!

— Вот и отлично! — обрадовалась вполне искренне Вероника Акимовна. — На этом всё! Теперь, Катенька, ты здесь хозяйка!

И Кате показалось, что после этих её слов в квартире на мгновение стало очень холодно. Будто эти слова имели очень большое значение.

— Живи, да радуйся! — добавил Константин Петрович. — А нам пора, сейчас Николенька приедет, на машине своей нас повезёт, — с гордостью добавил он.

— Сын у вас замечательный, — похвалила баба Рая, — но и моя дочка Галина не хуже. Да и муж у неё неплохой, — сказала она чуть тише и как-то очень быстро.

— Всего хорошего вам! Хорошего дня! — улыбаясь, попрощалась Катя с прежними хозяевами своей квартиры в прихожей.

Когда закрыли дверь, а с этажа уехал лифт, баба Рая сказала:

— Молодец, внучка, что смеяться над пожилыми людьми не стала. В старости многие чудными становятся, если вот, как я, делом не заняты.

И они вернулись обратно в дальнюю комнату.

— Красотища-то какая! — воскликнула баба Рая.

И она очень быстро сняла плед с зеркала трюмо.

— От пыли протереть и любо дорого! — заявила баба Рая. — А отражение-то в нем! Залюбуешься! И я будто краше и моложе! Сама полюбуйся, внуча!

Катя, улыбаясь, тоже посмотрела в зеркало. Да, её кожа как будто бы стала румянее, тёмно-русые волосы — будто на тон светлее, да и круги под глазами были не сильно заметны. А ведь Катя почти не гуляла и каждый день допоздна просиживала за учебниками или перед монитором, если книги были электронные. Но у Кати появилось очень странное ощущение, будто с той стороны зеркала кто-то… наблюдает за ней. Конечно, бабе Рае она ни о чём не сказала.

А баба Рая уже притащила с кухни кулинарные ножницы, шустро отрезала нитку и выбросила её в мусорное ведро.

— А гвоздики чуть позже отковыряем, — объявила она. — Отца твоего с инструментами сюда позову. Да, люди они чудные, но очень хорошие! — подытожила она. — Такую, Катенька, красоту тебе оставили, не насмотришься!

Для начала в квартиру общими усилиями перенесли самые необходимые для Кати вещи, в основном, учебники и одежду. Было решено, что начиная с понедельника Катя будет жить отдельно от родителей, а в выходные устроит генеральную уборку в проходной комнате: во вторник ждали погостить, младшего брата Катиного папы, дядю Витю с женой и маленьким сыном. Они планировали приехать на неделю.

В понедельник Катя возвращалась с учёбы поздно. Семинары по современному русскому языку и лингвистике поставили пятой и шестой парой. Потом она с подругами посидела в кафе, а затем они гуляли по историческому центру города с его небольшими, двухэтажными домами. Маршрутку Катя ждала долго. А когда приехала, вспомнила, что в холодильнике её нового жилища пусто и пошла в ближайший круглосуточный супермаркет за продуктами. В итоге, в квартиру она зашла почти в полночь. Катя немного нервно поворачивала ключи в замках — ещё не привыкла. Но дверь открылась сразу и слегка заскрипела.

«Надо будет петли смазать», — подумала Катя.

Она зашла в прихожую, быстро захлопнула дверь и включила свет. Ничего необычного не происходило, но Кате показалось, она услышала какие-то шорохи, впрочем, быстро стихшие. Катя разулась, повесила на вешалку куртку и пошла на кухню, чтобы сложить в холодильник продукты.

Она налила питьевую воду из пластиковой бутылки в старый электрочайник и включила его.

«Надо принести из дома мой», — снова подумала она, вспомнив о забытом в проходной комнате, в родительской квартире, маленьком симпатичном красном чайничке.

Когда чайник докипел, Катя снова отчётливо услышала шорохи в комнатах.

И она пошла посмотреть.

Катя зашла в проходную комнату. Она не обратила внимания, насколько быстро закрылась за её спиной дверь, отделяющая комнаты от прихожей. Катя прислушалась: было тихо. Она нащупала на стене выключатель. Свет… не включился.

И тогда Катя разглядела: что-то тёмное и бесформенное ползло к ней по старому линолеуму…

Она инстинктивно отпрыгнула в сторону… подальше от двери. И едва не наступила на ещё один чёрный сгусток… Их было несколько, и они ползали по потолку, стенам и полу.

Катя хотела закричать, но из её пересохшего горла вырвался только хрип. Но и этого оказалось достаточно: все чёрные сгустки одновременно устремились к ней.

«Беги к окну, там свет от фонарей!» — вспомнила она слова Вероники Акимовны.

И Катя побежала. Она почувствовала, как что-то сжалось на правой щиколотке. Сквозь тонкие колготки Катя почувствовала что-то похожее на ледяной мох, и из последних сил, едва не теряя сознание от страха, рванула к прямоугольнику серебристо-золотистого света под окном с тюлевыми шторами…

Катя больно упала на этот прямоугольник. Её щиколотка была свободна. На обращая внимание на боль от ушиба, Катя шустро подтянула к себе ноги. Шорох от её шерстяной юбки показался ей оглушающим.

Она сидела на полу и зачарованно смотрела, как тёмные сгустки сползаются к её спасительному прямоугольнику света и окружают его.

Катя тряслась, по её щекам текли горячие слёзы, нос захлюпал. Она снова хотела закричать и только захрипела, а потом закашляла… Её шёлковая блузка промокла от пота и слёз.

Сгустки принимали формы, отдалённо похожие на непропорциональные человеческие фигуры. Они вытягивали тонкие руки с заострёнными пальцами через всю комнату и шарили ими по полу, стенам и потолку.

Катя едва дышала и старалась не шевелиться. Она понимала: её ищут потому, что слышат…

Она так и просидела всю ночь на полу, на прямоугольнике света от уличных фонарей. Засыпать Катя боялась: вдруг нога или рука окажется вне спасительного света?!

Они смогут схватить и уже не отпустят…

Когда за окном начало светлеть небо, и темнота в комнате не была уже такой густой, тёмные тени метнулись в соседнюю комнату и скрылись в поверхности зеркала.

Напуганная Катя не решалась покинуть своё убежище пока дневной свет полностью не заполнил комнату. Когда это произошло, она, пошатываясь встала. Ноги немедленно свело судорогой. Катя начала ходить по комнате, вставать на полу пальцы. Наконец, судороги прошли.

Катя схватила свой рюкзак и открыла внутренний карман. Она всегда забывала там лекарства после каких-нибудь поездок. И этот раз не был исключением. Катя приняла противовирусное и таблетку от головной боли. Подумав, она добавила к этому медицинскому коктейлю ещё и гомеопатическое средство от тревоги. После этого Катя доковыляла до кухни и выпила стакан воды. Есть не хотелось.

В институт она не пошла.

Катя нашла в шкафу в проходной комнате толстое ватное одеяло и, завернувшись в него, заснула на полу, на кухне. А засыпать в комнатах она боялась.

Ей удалось проспать часа четыре. А когда она проснулась, то сразу позвонила маме.

— Здравствуй, Катенька! — мама явно была удивлена. — Всё хорошо у тебя?

И Катя немедленно хотела всё ей рассказать, но вдруг обнаружила, что просто не может сказать и слова о том, что происходило прошлой ночью.

— Мам, можно мне несколько ночей дома поспать? — только и спросила она.

— Ох, Катя, ты же помнишь, что дядя Витя с семьей к нам приезжает? — спросила её мама вместо ответа.

— Да помню, — немного обиженно ответила Катя, — я бы на кухне или в прихожей.

— Доченька, я всё понимаю, что пока тебе непривычно, но поверь, ты очень быстро почувствуешь себя дома, — принялась успокаивать Катю мама.

И Катя ощутила себя очень глупо. Она ещё раз попыталась рассказать и о зеркале, и о тёмных сгустках, но… Снова не смогла сказать ни слова.

— Да, мам, ты права, — сказала она наконец.

Катя сварила себе гречку и заварила в найденном на кухне фарфоровом чайнике свой любимый черный чай с бергамотом.

Завершив поздний завтрак, Катя решилась вернуться в комнаты при свете дня.

«Надо снова протянуть здесь красную нитку», — подумала она.

Катя открыла шкаф, где хранилось постельное белье и одеяла. Секции для одежды пока были пусты: Катя планировала позже перенести сюда свои вещи.

Она нашла клубок красных шерстяных ниток на одной из верхних боковых полочек. А рядом был аккуратно сложенный лист бумаги. Катя развернула его и увидела, что внутренняя сторона вся исписана аккуратным каллиграфическим подчерком пожилого человека:

Катя, добрый день.

Ты, конечно же, сняла плед с зеркала и срезала красную нитку. Но раз ты это читаешь, то смогла пережить первую ночь в этой квартире и сейчас хочешь вернуть нитку на прежнее место. И это правильно. Тебе нужно будет избавиться от тех теней, которые уже проникли из зеркала в наш мир. Для этого потяни за нитку, когда они снова проберутся в комнату. Сама оставайся у окна, там, где есть свет от уличных фонарей. Впрочем, это ты уже знаешь. Пока тени не уничтожены, зеркало бесполезно закрывать пледом.

Теперь ты здесь хозяйка, Катерина. Мы продали квартиру так дёшево, чтобы передать тебе в собственность зеркало. Уже не могли больше за ним следить.

Вероника Акимовна и Константин Петрович Тервюрендские

P. S. Когда тени будут уничтожены, можешь снова завесить зеркало пледом. Да, днём можешь пользоваться зеркалом, если, конечно, не боишься.

Катя дочитала и положила письмо обратно в шкаф, на прежнее место.

«Может, уйти ночью в круглосуточное кафе?» — подумала она, но её взгляд снова вернулся к красному шерстяному клубку.

Катя и себе не могла объяснить, почему хочет остаться здесь, почему готова пережить ещё одну, такую же страшную ночь в тёмной комнате с живыми тенями. В подростковом возрасте её очень привлекало всё мистическое и потустороннее. И вот сейчас, этот интерес проснулся вновь.

Катя протянула красную шерстяную нитку по плинтусу в проходной комнате и продела её через все загнутые гвоздики. Кончик нитки Катя тщательно привязала к тому последнему загнутому гвоздику, вбитому в правый верхний угол дверного проёма между комнатами. Катя лишь мельком глянула в комнату, на трюмо с зеркалом. Она не решилась зайти и снова посмотреться в ЭТО зеркало.

У неё мелькнула мысль выставить трюмо с зеркалом на помойку, но… она не смогла приблизиться к нему. Просто не могла сделать и шага в направлении опасного антиквариата.

Катя снова поела гречневую кашу и сварила себе кофе. Она налила крепкий чёрный кофе в большую фарфоровую чашку и добавила в него пару десертных ложек сахара. Такой кофе Катя пила маленькими глотками, когда ночь напролёт готовилась к сдаче экзаменов.

Она вернулась в проходную комнату до наступления темноты. Катя принесла под окно пару декоративных диванных подушек: она не хотела снова всю ночь просидеть на полу.

В октябре темнеет рано, и в шесть часов в комнате уже сгустились сумерки, а на улице зажглись фонари.

Катя сидела на диванной подушке, а другую подложила под ноги. Она с замиранием сердца смотрела в соседнюю комнату, на трюмо с зеркалом и ждала. Рядом стояла чашка с остывшим чёрным кофе, а под ней — кончик красной шерстяной нити, которую Катя собиралась натянуть в нужный момент. Она расположилась там, где в комнату проникал свет от уличных фонарей.

Сначала ничего не происходило, а затем… Катя, не отрываясь смотрела, как из зеркала быстро выползают тёмные сгустки и по полу устремляются в проходную комнату, прямо к ней.

Она зевнула, сказывалось недавно пережитое нервное напряжение.

Катя взяла в руки чашку и сделала большой глоток сладкого крепкого кофе.

Она не сразу заметила, что тени… потихоньку оттягивают нить, которая больше не была придавлена тяжёлой кофейной чашкой.

Фонари за окном… мигнули и погасли.

Катя закричала и попыталась включить фонарик на мобильнике. Но она не успела: тени набросились все разом. Катя почувствовала холод, ни на что не похожий, а ещё — удушье.

Уже теряя сознание, она судорожно шарила рукой по полу и… схватила нить.

Катя потянула что было сил.

И… мгновением позже смогла вдохнуть полной грудью. И воздух в старой, непроветренной комнате показался ей невероятно свежим и чистым, будто утром в горах…

Катя слышала беспорядочные шорохи вокруг и продолжала натягивать нить.

Тёмные сгустки тени осыпались на пол так, будто состояли из песка или пыли.

И Катя громко засмеялась, когда осталась одна в комнате… Теперь по-настоящему одна.

А фонари за окном снова загорелись.

Покинуть пятно света у окна она снова не решилась и до утра просидела на подушках, удерживая натянутую нить и время от времени делая маленький глоток холодного крепкого кофе.

Утром, при ярком свете солнца, Катя тщательно рассмотрела пол, но никакой тёмной пыли на нём не нашла: тени исчезли без следа.

Катя решилась зайти в дальнюю комнату. Она смотрела только перед собой. Быстро взяла с дивана брошенный там бабой Раей плед и завесила им зеркало.

Катя позавтракала гречневой кашей и тонкими кусочками сливочного сыра. Выпив ещё одну чашку кофе, теперь с сахаром и молоком, она поехала в институт, ко второй паре.

После занятий Катя сразу вернулась: сил идти в библиотеку просто не осталось. А надо было ещё и посетить праздничный ужин, который родители устроили в честь приезда дяди Вити и его семьи.

И за столом Катя всё время зевала, прикрывая рукою рот, а в какой-то момент чуть не заснула.

— Уж не слишком ли много ты учишься, дорогая племянница? — спросил её дядя Витя.

— Скоро экзамены, а значит, немного учиться не получится, — только и ответила Катя.

Родственники напрашивались к ней в гости, уж очень хотели осмотреть старое новое Катино жилище. Но Катя вежливо отказала, сославшись на беспорядок и усталость.

А на следующий день, вечером у неё случился очень серьёзный разговор с бабой Раей, едва не закончившийся ссорой.

— Вот немного совсем здесь пожила и сама чудной стала!!! — восклицала баба Рая, глядя на завешанное пледом зеркало и красную шерстяную нитку в дверном проёме между комнатами. — Мы всё это сейчас же уберём!

— Нет, бабушка, — спокойно, но твёрдо, и уже в который раз повторила Катя, — мы не будем ничего убирать.

— Это почему же? — вопрос свой баба Рая тоже повторяла бесчисленное количество раз.

И снова получила от Кати всё тот же ответ:

— Я здесь — хозяйка, и мне так удобно.

— Ладно, внучка, родителям твоим пока ничего не скажу, — и баба Рая скорбно вздохнула.

Катя продолжала спать на полу на кухне, заворачиваясь с толстое, ватное одеяло. На кухонный стол она забрала ноутбук. А учебники и тетради пристроила в одно из отделений буфета.

— Уж больно много времени на кухне проводишь, — сокрушалась баба Рая во время очередного визита.

— Здесь лучше освещение, и я могу пить чай, когда занимаюсь, — ответила Катя.

Конечно, она решила умолчать, что и спит на кухне.

В комнатах Катя убиралась, но только в выходные и днём. Иногда она слышала шум, доносившийся от трюмо. А бывало, зеркало сотрясалось, и так, будто-то кто-то внутри него пытался вырваться на свободу. Скрывавший зеркало плед тоже подрагивал, но оставался на месте. Катя старалась лишний раз не приближаться к трюмо, да и в комнату, где оно стояло, заходила очень редко.

Заканчивался октябрь. В субботу вечером подруги решили пойти в кино, а потом — в новую кофейню в историческом центре города, где выступали начинающие музыканты. Но Катя осталась в своей новой старой квартире: надо было редактировать реферат по языкознанию, куратор нашла в тексте много спорных моментов и прислала ей имейл накануне.

Зазвонил Катин сотовый. Номер на дисплее был незнакомым, но Катя вдруг почувствовала, что ответить необходимо.

— Здравствуйте, — тихо сказала она в трубку.

— Здравствуйте, — голос был женский и довольно приятный. — Вы — Катерина?

— Катерина, — повторила Катя свое имя, чтоб не сказать «да», так её учила баба Рая (мол, твоё «да» мошенники запишут на диктофон и в банк позвонят).

— Я — Лидия. И я хотела бы поговорить о необычном зеркале, находящимся у вас в собственности, — голос говорившей оставался ровным и спокойным.

— А откуда вы узнали? — спросила Катя.

— Я работаю в исследовательском центре, который занимается именно такими вещами, — сообщила Лидия. — Наши приборы засекли необычную активность по адресу вашего проживания.

— Не слышала, чтобы государство финансировало такие центры, — уклончиво сказала Катя.

— Мы не являемся государственным центром и существуем только благодаря пожертвованиям, — ответила ей Лидия, как показалось Кате, немного печально. — Я готова предъявить вам документы, если в том есть необходимость.

— Почему вы позвонили? — спросила Катя.

— Я знаю, что зеркало оказывает воздействие на вас, Катерина, поэтому вы не можете говорить о нём.

Катя молчала, если бы у неё была возможность, она бы хотя бы сказала «да, это так». Но на неё снова напала та самая странная немота, которая всегда возникала, когда Катя пыталась с кем-нибудь заговорить о зеркале.

— Что ж, вероятно, я права, — продолжала Лидия, по-своему истолковавшая её молчание. — Мы готовы забрать у вас зеркало, Катерина. К сожалению, мы не сможем купить его у вас. Но если вы пожелаете, избавим вас от этой опасной детали интерьера.

Катя задумалась. Она несколько раз пыталась подойти к трюмо, чтобы вынести из квартиры и каждый раз у неё ничего не получалось. Она думала кому-нибудь продать или подарить его. Но так и не решилась: опасалась, что зеркало, а точнее, то, что находилось по другую его сторону, сможет причинить вред новому владельцу. К тому же, Катя не была уверена, что найдётся тот, кто способен приблизиться к трюмо с зеркалом и вынести за пределы квартиры…

— Д-да, — только и смогла выдавить из себя Катя.

— Если удобно, мы готовы приехать к вам сейчас, — сказала Лидия. — Адрес мы знаем.

— Д-да, — снова повторила Катя.

У неё немедленно заболела голова.

Звонок в дверь снова показался Кате слишком резким. Она открыла, но чувствовала себя так, будто тело вдруг стало чужим и отказывалось ей повиноваться.

Лидия, темноволосая женщина средних лет, была одета в элегантный, чёрный брючный костюм и шёлковую блузку кремового цвета.

— Проходите, — сказала Катерина и посторонилась.

При каждом шаге Лидии мелодично цокали маленькие каблуки её чёрных, кожаных ботильонов.

Катя провела Лидию в дальнюю комнату и показала трюмо с зеркалом.

— Да, именно от этой вещи исходила активность, которую засекли наши приборы, — сказала Лидия. — Вы готовы отдать её, Катерина?

Катя не смогла говорить и только согласно кивнула.

— Могу я узнать, почему… оно… такое? — спросила она, прилагая усилия.

— Это зеркало изготовили в восемнадцатом веке, на первой московской мануфактуре, — сообщила Лидия.

— Но… — и Катя замолчала, не находя слов.

— Оно выглядит столь современно исключительно благодаря собственным свойствам, — объяснила Лидия. — Магические вещи способны изменять свой внешний вид и маскироваться. А вот трюмо и оправу для зеркала создали веком позже, — добавила она.

— Но я не понимаю, как… такое возможно, — тихо сказала Катя.

— Когда зеркала только начали изготовлять, — голос Лидии звучал так, будто она читала лекцию в аудитории, — процесс ещё не был совершенным и зеркала имели небольшие искажения, каждый раз, уникальные. И такие зеркала… могли стать порталом, связующим наш мир с другим. Но искажения были незначительными и порой эффект, вызванный ими, быстро сходил на нет. Но это зеркало неоднократно подвергалось магическому воздействию, вследствие чего существа, живущие с той его стороны, смогли приходить в наш мир.

— Спасибо за такое подробное объяснение, — искренне поблагодарила Катя.

— Вы всё ещё хотите избавиться от него? — спросила Лидия.

— Да, — твёрдо сказала Катя.

— Я не смогу заплатить вам деньгами, — повторила Лидия то, что уже сказала по телефону, — но у меня есть подарок, — и она протянула Кате небольшую картонную коробку.

Катя открыла её. Внутри, на неровно обрезанном кусочке чёрного бархата, лежали небольшой красивый кулон из прозрачного, идеально ограненного камня в светло-серебристой оправе и тонкая, серебряная цепочка с аккуратным замочком-застёжкой.

— Это… Сваровски или горный хрусталь и… посеребрение? — спросила Катя.

— Это алмаз и серебро, — улыбаясь, ответила Лидия. — Наши штатные ведьмы зачаровали его на защиту и прочность.

— Я… не понимаю, — сказала Катя.

— Если вам попытаются причинить вред, неважно, будет он магическим или нет, — начала объяснять Лидия, — чары кулона активизируются, чтобы защитить вас, Катерина.

— Спасибо, — только и ответила немного смущённая Катя.

— Вещь, которую мы забираем у вас, антикварная и дорогая, — сказала Лидия, — поэтому мы решили хотя бы таким образом отблагодарить вас.

Она достала из маленькой кожаной сумки мобильный телефон и позвонила.

— Олег, зови Валю и поднимайтесь, — скомандовала Лидия.

Прошло не более трёх минут, когда Катя снова пошла открывать дверь. На пороге стояли два здоровых мужчины в чёрных, спортивных костюмах без логотипов и чёрных кроссовках. Они показались Кате чересчур… волосатыми. А ещё Катя заметила, что их уши немного заострённые и с чёрными кисточками на концах.

Мужчины прошли в дальнюю комнату и приблизились к трюмо с зеркалом. Они вытянули руки и от их ладоней начал исходить густой тёмный дым без запаха, который быстро обволакивал и трюмо, и зеркало. Плед, которым Катя накрывала зеркало, соскользнул на пол.

Олег и Валя ловко подхватили трюмо с зеркалом и понесли из комнаты. Катю поразило, что они не задели ни один косяк, хоть и несли довольно громоздкую и тяжелую вещь.

— Спасибо вам, — искренне поблагодарила Катя Лидию.

— Это вам спасибо, — ответила та. — Увы, не все вот так легко расстаются с волшебными вещами, даже, если эти вещи опасны.