Никаких героев по воскресеньям (гет)

Саммари:

После войны прошло несколько лет, но победа не сделала никого по-настоящему счастливым.

Гарри Поттер медленно выгорает на посту Главного аврора, задыхаясь в бюрократии, бесконечных рейдах и собственном статусе “мальчика, который всех спас”. Гермиона Грейнджер строит карьеру в Министерстве, но чувствует, как её жизнь превращается в бесконечный свод инструкций и отчётов.

А потом есть дом близнецов Уизли.

Шумный, хаотичный, забитый детьми, экспериментальными изобретениями, дымящимися котлами и людьми, которым не нужно ничего друг другу доказывать.

Фред Уизли — живой, невозможный и по уши влюблённый в Гермиону — превратил магазин приколов в полулегальную исследовательскую лабораторию, где гениальность всегда идёт рука об руку с катастрофой. Джордж счастливо женат на Алисии Спиннет, единственном человеке, способном удерживать этот дурдом в относительных рамках.

И именно сюда, после особенно тяжёлых заданий, приходит Гарри.

Не как герой.

Не как Главный аврор.

Не как символ.

Просто как человек, которому смертельно нужно место, где можно наконец снять маску, рухнуть в старое кресло, получить в руки стакан огневиски — и несколько часов пожить среди людей, которые любят его не за легенду.

* * *

В гостиной близнецов Уизли всегда было ощущение, будто дом вот-вот взлетит.

Не в переносном смысле — буквально.

Под потолком лениво кружил заколдованный бумажный самолётик, из кухни тянуло жареным мясом и корицей, а из распахнутых окон вместе с вечерним воздухом влетал детский ор, от которого дрожали стёкла.

Мебель в комнате выглядела так, будто её собирали по разным помойкам магической Британии. Огромный зелёный диван соседствовал с резным креслом на львиных лапах, рядом стоял какой-то подозрительно дымящийся пуфик, а в углу высилась башня из подушек, явно служившая детям крепостью.

В центре этого хаоса царил абсолютно домашний, ленивый уют.

Джордж растёкся в кресле с видом человека, достигшего в жизни всего. В одной руке — стакан с огневиски, второй он лениво барабанил по подлокотнику, при этом совершенно бессовестно разглядывая Алисию.

Алисия, как всегда, делала вид, что ничего не замечает.

Она сидела напротив, закинув ногу на ногу, и медленно потягивала сок. Но стоило со двора донестись особенно громкому грохоту, как её взгляд тут же метнулся к окну — быстро, цепко, по-спортивному.

— Если это опять Фред дал детям прототипы хлопушек, — спокойно произнесла она, — я его закопаю прямо под яблоней.

— Не докажешь, — лениво отозвался Фред.

Он сидел на диване, утянув Гермиону к себе на колени так плотно, будто собирался держать её там до старости. Гермиона давно перестала сопротивляться подобным вещам. Она только удобнее устроилась у него под боком, продолжая быстро писать что-то на длинном свитке.

— Ты вообще слушаешь? — возмутилась она, ткнув карандашом в схему.

— Конечно, — серьёзно ответил Фред, уткнувшись носом ей в волосы. — Ты сказала что-то невероятно умное. Я влюбился ещё сильнее.

Гермиона закатила глаза, но улыбка всё равно расползлась по лицу.

— Идиот.

— Да, но твой.

Она фыркнула и всё-таки прижалась к нему спиной чуть сильнее.

Камин полыхнул зелёным.

Через секунду в комнату буквально вывалился Гарри.

Тяжёлая аврорская мантия была перекошена, волосы стояли дыбом сильнее обычного, под глазами лежали такие тени, словно он не спал неделю.

Он даже не поздоровался сразу. Просто стоял посреди комнаты с видом человека, который держится исключительно на силе привычки.

И этого оказалось достаточно.

— О господи, — тихо выдохнула Гермиона.

Алисия уже поднялась с места.

— Поттер, ты выглядишь как смерть после переработок.

— Очень точное описание, — прохрипел Гарри.

Она сунула ему в руку стакан раньше, чем он успел отказаться.

Гарри сделал большой глоток и прикрыл глаза.

Тишина длилась секунды три.

Потом Джордж спросил:

— Ну? Кого сегодня спасал национальный герой?

Гарри медленно сполз в ближайшее кресло.

— Никого. Зато четыре часа слушал, как заместитель министра объясняет мне, что при задержании тёмных магов мы должны “минимизировать эмоциональный дискомфорт подозреваемых”.

В комнате повисла пауза.

Фред моргнул.

Джордж тоже.

А потом оба согнулись пополам от хохота.

— Нет, подожди, — задыхался Джордж. — Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Эмоциональный дискомфорт?! — Фред уже почти сползал с дивана. — Гарри, ты арестовываешь тёмных магов или проводишь терапевтический кружок?

Даже Алисия прыснула в стакан.

Гарри устало потёр лицо ладонью.

— А потом нас отправили брать лабораторию в Лютном. Там двери под проклятиями, внутри контрабанда, мои ребята не спали почти двое суток, а сверху летят письма с пометками “без разрушений”.

— Министерство всё ещё считает, что преступники должны сдаваться от силы убеждения, — философски заметил Джордж.

— У меня есть идея, — немедленно оживился Фред.

Гермиона издала очень подозрительный звук:

— Нет.

— Ты даже не знаешь какую.

— Но я знаю тебя.

— Несправедливо.

Джордж уже подался вперёд:

— А если использовать дымовые хлопушки с раздражающим эффектом?

— Нет.

— Гермиона—

— Нет.

— Но—

— Вы в прошлый раз случайно растворили потолок.

— Это была контролируемая химическая реакция!

— Фред, потолок стекал по стенам! Хотя... если снизить концентрацию двухвостки на сорок процентов... и добавить в состав вытяжку из луковицы гладкого ситника как стабилизатор... дым потеряет токсичность, но сохранит раздражающий эффект. Гарри, пиши формулу!

Близнецы в один голос грохнули на всю гостиную. Джордж чуть не пролил виски, а Фред крепко затискал смеющуюся Гермиону, утыкаясь лицом ей в макушку. — О, смотрите-ка! Наша мисс Идеальный Министр Магии лично учит Главного аврора, как правильно обходить министерские инструкции и модернизировать незаконные хлопушки! — сквозь смех проговорил Фред.

— Я не учу нарушать, я оптимизирую безопасность! — надулась Гермиона, хотя её глаза смеялись, а щёки горели румянцем.

Гарри впервые за вечер рассмеялся.

Тихо сначала. Потом по-настоящему.

Напряжение медленно отпускало плечи.

Он сидел в этом безумном доме, слушал их перепалку, смотрел, как Гермиона машинально переплетает пальцы с рукой Фреда, как Алисия без слов забирает у Джорджа пустой стакан, как за окном орут дети, и чувствовал странную, почти забытую вещь.

Покой.

Не нужно было быть символом.

Не нужно было принимать решения.

Не нужно было спасать мир.

Можно было просто сидеть в старом кресле с огневиски в руках и слушать, как близнецы спорят о том, способна ли экспериментальная хлопушка вызвать временную слепоту у особо тупых преступников.

И, наверное, это было единственное место во всей Британии, где Гарри Поттер действительно мог дышать.