Полоумная Белл (джен)

Хэллоуинские тыквы скалятся вырезанными ртами.

Ее передергивает.

Она так долго пытается забыть, но чертовы традиции раз за разом бьют обухом по голове.

Кэти просто хочет не вспоминать.

Разве она многого просит?

− Мама, это полоумная Белл? — доносится до нее детский испуганный голос.

− Тише, милая, − почти шепчет женщина. — Идем скорее отсюда.

Горечь комом встает в горле.

Полоумная Белл — все, чего она заслуживает.

Кэти кривится.

Она не злится на людей, только на себя — за глупость и несдержанность.

Кэти уже и не надеется, что о ее гребаной ошибке забудут. Кем-то ведь надо пугать непослушных детей.

Никого не интересует предыстория — только десять лет в Мунго за закрытыми дверями имеют значение.

Ее персональный ад, который за нее выбрали.

Кэти вздрагивает.

Если бы не Блейз, она бы не выжила, — это единственная истина, в которую она верит.

Она до сих пор понятия не имеет, зачем ему это нужно. Он не отвечает, сколько бы раз она не спрашивала. Врачи говорили про комплекс вины, здравый смысл соглашался, а Кэти давно все равно. Он был рядом, когда никого больше не было.

— Кэти, ты почему тут одна?

Его голос вызывает слабую улыбку. Только его — и вызывает.

— Я всего лишь сумасшедшая, а не смертельно больная.

— Ты не сумасшедшая, — спорит он, сжимает ее ладонь в своей и приобнимает.

— Скажи это им, — хмыкает она и кивает на перешептывающихся людей на площади.

— Люди — идиоты, — фыркает он. — Никто из них не справился бы с тем, что пережила ты.

— Мелочи, которые никого не интересуют.

Ей приятно, что он ее защищает, хоть и не должен. Кэти нравится думать, будто у них могло бы что-то получиться, если бы не ее диагноз и его семья. Кэти вообще нравится думать о Блейзе. Только о нем и нравится.

Он будто всегда знает, что именно она чувствует.

— Куда ты хочешь пойти?

— Туда, где не буду никого пугать.

Он кивает и ведет ее за собой.

— Ты не заслуживаешь этого.

— А ты не обязан быть бесплатной нянькой.

«Когда-нибудь ты поймешь», — слышится в его тяжелом вздохе.

«Ты не виноват», — безмолвно отвечает она, сжимая его руку в ответ.

* * *

Крики запредельно громкие.

Краски отвратительно яркие.

Запахи удушливо мерзкие.

Кэти привычно замирает посреди улицы и глупо смотрит перед собой.

— Что ты чувствуешь?

— Опустошение.

Взрыв оглушает и дезориентирует.

Ее отбрасывает в сторону, как тряпичную куклу.

— Ты напугана?

Кэти пожимает плечами.

— Скорее удивлена.

Жар опаляет щеки.

Под веками расплываются круги.

Она чувствует, что парит.

— Как ты взлетела?

— Не помню.

— Ты не использовала заклинания?

— Едва ли мне пришло бы в голову хоть какое-то.

Она не понимает, почему воет, как зверь.

Ей не больно.

Холодно только и дежавю накатывает волнами.

— Школьные воспоминания путаются с этими?

— Я мало помню о школьном проклятии.

— Кто-то хотел закончить начатое?

— Я была первой встречной, а не целью. Бессмысленно меня убивать спустя несколько лет после победы.

— Ты так спокойна.

— У меня было много времени, чтобы подумать.

Безумный смех и размахивающий палочкой волшебник.

Зеленые вспышки вперемешку с красными, желтыми и почему-то фиолетовыми.

Аптека и соседний книжный магазин охвачены пламенем.

Огонь поднимается к небу.

Странно, что ей все еще холодно.

— Ты знаешь того волшебника?

— Возможно. Его сложно было разглядеть.

— Жалеешь, что не смогла?

— Какой в этом смысл?

Она чувствует прокатывающуюся по телу магию.

Ее пытаются спасти?

Кэти слышит, что ей кричат, но не понимает ни слова.

Она представляет, будто купается в море, и раскидывает руки в стороны.

Ждет, когда все закончится.

— Помню умиротворение перед тем, как колдомедики привезли меня сюда.

— Почему?

— Помощь пришла вовремя, — горько усмехается она. — Я снова выжила.

— Боишься смерти?

Кэти качает головой.

— Разве я живу?

— Не умирай!

Она чувствует, как ее хватают за руки.

— Только не умирай!

Кэти совсем не узнает голос.

— Не вздумай умирать, слышишь?!

Истеричные нотки режут слух.

— Я не позволю тебе умереть!

Кэти замирает и словно впервые видит колдомедика перед собой.

Узнавание наступает резко, и она не знает, как к нему относиться.

Блейз?..

— Ты вспомнила что-то новое?

— Сколько еще раз мне нужно пережить этот ужас?

— Терапия приносит свои плоды.

Кэти просто кивает.

Она не хочет больше говорить с колдомедиком.

Ей нужно задать вопросы совсем другому человеку.

Возможно, Блейз не так уж и не виноват?..

Возможно, ему и впрямь есть, за что просить у нее прощение?

Возможно, ее разум играет с ней очередную гадкую шутку.

Кэти отходит к окну и обнимает себя за плечи.

— Я когда-нибудь выйду отсюда?

— У меня нет ответа на твой вопрос.

— А у кого есть?

— Боюсь, пока еще рано говорить об этом.

— Разумеется.

В каждом слове звучит приговор.

«Ты умрешь здесь».

В собственных мыслях Кэти впервые за долгое время слышит отголосок надежды.

«Я так не думаю».

* * *

Кэти узнает Блейза по шагам и кутается в плед.

Она думает, что желает узнать правду.

Понимает, скорее всего, будет противно.

Не уверена, справится ли с новой порцией боли.

Девчонкой она верила, будто самая горькая истина лучше неизвестности.

Девчонкой она понятия не имела, как ощущается смерть.

Девчонкой она мир воспринимала куда более радостным, чем он есть на самом деле.

Нынешняя реальность — одномерная и пустая.

Кэти и сама примитивная.

Она ежится и прислоняется лбом к стеклу.

Сделать вид, что она ничего не помнит, проще.

Вдруг ей померещилось.

Кэти столько раз переживала дерьмо, из-за которого она здесь…

Пусть Кэти гриффиндорка, но хватит ли храбрости задать самый важный — главный — вопрос?..

Блейз — единственный близкий ей человек.

Она усмехается.

Блейз — просто единственный человек в ее жизни, который не колдомедик.

Хотя бы в этом пора себе признаться.

— Как ты?

Блейз как всегда тихо открывает дверь, но не проходит дальше.

Он словно чувствует ее напряжение и смятение.

— Холодно.

Ей чудится, будто она внутри собственного кошмара.

— Разжечь камин?

— Не поможет.

Это первые правдивые слова за последнее время, в которых она не сомневается.

— Я могу что-то еще сделать?

Она оборачивается к нему, кривит уголком губ.

— Не хочу сегодня гулять.

Блейз стоит, прислонившись к дверному косяку, и смотрит на нее — отрешенно и, кажется, устало.

— А чего ты хочешь?

Она приподнимает бровь.

— Выйти отсюда, — хмыкает она, — но это не в твоих силах.

— Мы можем пожениться, — легко улыбается он. — Тогда я смогу забрать тебя под свою ответственность.

От удивления Кэти икает.

— Тебе-то это зачем?

— А ты не спрашивала, чего я хочу, — подмигивает он.

Она никогда не умела разбираться в чужих эмоциях, теперь — окончательно теряется.

— А ты ответишь честно? — скорее от неожиданности выпаливает Кэти.

— Тебе я не врал.

— Забавное уточнение, — она прищуривается и пристально его рассматривает.

А что она теряет, в конце концов?

Наверное, действие «Феликс Фелициса» именно так и ощущается, мелькает в голове, и Кэти глупо ухмыляется.

Абсурдная мысль придает смелости.

— Кэти, все хорошо?

Ей приятно слышать нотки беспокойства в его голосе.

— Ты был на месте взрыва? Знаешь, что тогда произошло? Поэтому все эти годы навещаешь меня?

Выпаливает она на одном дыхании и выжидающе смотрит.

Блейз меняется в лице, кажется, даже бледнеет, а Кэти словно вдыхает полной грудью.

Она и не подозревала, как ее тяготили пробудившиеся воспоминания.

Теперь она уверена, что воспоминания.

Слишком красноречива реакция Блейза.

— Могу сесть?

Кэти кивает.

Он задает самый неожиданный из всех возможных вопросов. А если вдуматься, самый логичный.

Противоречивые мысли, странные, неудобные — необъяснимым образом заставляющие ее чувствовать себя живой.

— Много раз прокручивал в голове этот разговор, но так и не решился, — он кривится, опускает голову. Похоже, ему стыдно. — Гриффиндор опять бьет Слизерин.

— Только дурацкое школьное соперничество не приплетай.

Кэти закатывает глаза и садится рядом с ним.

По какой-то причине ей кажется, что так будет проще осмыслить сказанное.

— Ты пострадала именно из-за него. — Кэти вздрагивает, но не перебивает. — Малфой был помешан на том, чтобы доказать, чего он стоит. Всем вокруг, безусловно, но стоило оказаться кому-то из Гриффиндора в поле зрения, стремление усиливалось многократно.

— Да я с ним на квиддичном поле разве что несколько раз и пересекалась, — растерянно тянет Кэти. — Глупость какая-то.

— Ты — его первое крупное фиаско, — глухо отзывается Блейз. — В тот день ему отказали в кредите, на который он рассчитывал возрождать бизнес. Малфой разгромил практически всю лавку, а когда у меня почти получилось его вразумить, посмотрел в окно и увидел тебя. Мы никогда не узнаем, что в тот момент перемкнуло в его мозгу.

— Ему почти удалось довести до конца начатое в школе…

Паззл в голове складывается отвратительно быстро и просто.

Когда Кэти перестала пытаться выяснить, что произошло, правда ее нашла.

Когда перестала быть нужной.

Когда прошлое почти забыто.

— Война отразилась на каждом по-своему, — слабо возражает Блейз. — Я не оправдываю его. Просто ты оказалась не в том месте не в то время, как и Малфой.

— Как и ты, — усмехается она, не удержавшись.

Блейз кивает.

— Глупое совпадение.

— Быть первой встречной — почти приговор, — пожимает она плечами. — Если вдуматься, возможно, не самый худший из вероятных.

Блейз смотрит куда угодно только не на нее и молчит.

Кэти легко касается его ладони.

— Ты пытался меня спасти?

Он гулко сглатывает и поднимает больной, темный взгляд на нее.

— Все выглядело жутко, громко и больно. Я испугался. Коленки тряслись, голос срывался. Я мало что мог сделать. Палочку у Драко забрали авроры, даже этого я не смог. Транспортировать тебя не рискнули, оценить ущерб от заклятий ни у кого не вышло. До сих пор кажется, что колдомедики преступно долго медлили. Иногда я думаю, если бы я быстрее пришел в себя, если бы они на долю секунды прибыли раньше, если бы…

— Тогда детей не пугали бы Полоумной Белл, — перебивает его она и улыбается. — От страшилок тоже есть свой прок.

— Почему ты так спокойна?

В его глазах столько эмоций, что она теряется в них.

Больше всего он боится ее реакции, а она понятия не имеет, что чувствует.

Пожалуй, радость, потому что ожидаемая боль не приходит, скорее облегчение.

Наверное, она и впрямь ненормальная.

— Неважно, как я здесь оказалась. К сожалению, знание этого ничего не меняет. Отрицание и гнев давно позади. Слишком много времени на них потратила.

— Меня не пускали к тебе, — тяжело вздыхает он. — Говорили, ты опасна.

— Я и сейчас опасна, — она фыркает. — Тогда риск не был оправданным, сейчас положительное влияние на пациентку бесспорно.

— Ты не заслуживаешь … — она накрывает его губы ладонью.

Блейз целует ее пальцы.

Кэти млеет от интимности ласки и прикрывает глаза.

— А ты не обязан… — беззвучно шепчет она.

«Иначе мы никогда бы не узнали друг друга», — не решается сказать он.

«Я ни о чем не жалею», — не произносит она в ответ.

* * *

Блейз не приходит.

Связи между ними, которую она придумала, не существует?

Колдомедики твердят о прогрессе.

Кэти не верит ни единому слову.

С чего бы?

Правда не освобождает.

Теперь у нее есть ответы, но они ранят больнее самых бредовых предположений.

Иногда Кэти кажется, что она снова чувствует надежду, а что с ней делать в одиночестве не знает.

Для общества она Полоумная Белл.

Девочка, которую не спасли.

А если бы успели вовремя?..

Она касается кончиками пальцев стекла, за которым бурлит жизнь.

Собственный крик из прошлого отдается эхом в ушах, смешивается с дыханием, оседает горечью в уголках глаз.

— Такой обреченной я тебя еще не видел.

От его голоса мурашки бегут по пояснице.

— Прости.

Звучит отвратительно сухо и пресно.

Будто они и незнакомы вовсе.

Кэти облизывает пересохшие губы и оборачивается к нему.

— Только скажи, и я уйду.

Тишина стучит в висках и отдается болью.

— Зачем ты здесь?

— Думал, ты не захочешь меня видеть.

— И поэтому пришел?

Кэти нервно усмехается.

— Ты ничего никому не должен… — повторяет в который раз. — Без тебя эти годы были бы значительно хуже.

— Но…

Она протягивает к нему руку, он поспешно — возможно, чересчур — сжимает ее пальцы в своих.

— Не надо, Блейз, пожалуйста, — Кэти судорожно выдыхает. — Не мучай нас обоих сожалениями. Плохое случается и с хорошими людьми, тебе наверняка уже говорили.

Он криво усмехается.

— Откуда ты такая умная?

— Забыл? У меня было много времени на размышления. Чем тут еще заниматься? — Комок в груди чуть слабеет. — Колдомедики до сих пор считают, что вернувшиеся воспоминания — чудо. Если бы я не узнала твой голос в кошмаре, этого бы не произошло.

Блейз крепче сжимает ее ладонь и молчит.

Они словно оба замирают. Каждый в своих мыслях.

— Что ты чувствуешь? — одними губами спрашивает он.

— Освобождение, — слабо улыбается она. — Меня обещают скоро выписать.

— Мне сообщили…

— Так вот почему ты здесь, — догадывается она.

— Не хотел опоздать.

Кэти долго изучает его взглядом.

Она видит так мало и так много одновременно.

— Мы всегда говорили только о моих желаниях. Я ведь и правда никогда не спрашивала, чего хочешь ты.

Блейз шумно сглатывает.

— Это вопрос?

— Если ты готов на него ответить.

— Быть рядом с тобой, — глядя в глаза, просто отвечает он. — Столько, сколько позволишь.

— Кажется, безумие заразно, — вырывается прежде, чем Кэти успевает себя остановить.

— Я же говорил, ты не сумасшедшая, — легко соглашается он.

— Спорить у гриффиндорцев в крови, — фыркает она и неуверенно улыбается. — Лучшая защита — всегда нападение.

Блейз насмешливо выгибает бровь.

— Старые школьные разборки с годами не меркнут?

Он приобнимает Кэти за плечи, а она кладет голову ему на плечо.

— Я ни о чем не жалею.

Наконец говорит она вслух.

— Иначе мы бы никогда не узнали друг друга.

Больше не скрывает чувств он.