Магической войны не будет (джен)

“Три богини в летний вечер

стали спорить меж собой

Кто из них троих отмечен

наибольшей красотой

Эвоэ, на горной круче

все дела свои презрев

Эвоэ, они не лучше

Наших грешных, смертных дев. “

Русская адаптация (начало XX века) оперы Жака Оффенбаха «Прекрасная Елена», переводчик неизвестен, версия передана устно.

* * *

На вершине самого впечатляющего небоскреба знаменитого мегаполиса находилась компания «Олимп». Эта организация не занималась производством или торговлей, а специализировалась в основном на биржевых операциях, частично затрагивая банковскую и страховую сферы. Также, хотя это никогда публично не подтверждалось, компания участвовала в некоторых схемах отмывания денег, искусно скрывая эти операции за фасадом легальной финансовой деятельности.

Компанией «Олимп» руководил человек с деспотичным, грубым и вспыльчивым характером. Его частые приступы ярости словно материализовались в виде молний, пронзающих атмосферу офиса. Сотрудники, намекая на эти черты характера, которые можно было смело называть порокамии, тайно прозвали его Зевсом. В кулуарах шептались о его непредсказуемости и властолюбии, сравнивая его с древнегреческим богом, вершащим судьбы. Соответственно, его заместитель и жена получила прозвище Гера — властная и ревнивая спутница, чье влияние на компанию было не менее значительным, хоть и проявлялось иначе.

Секретарь руководства, молодая женщина поразительной красоты, невольно тоже стала мишенью для офисных прозвищ. По коридорам компании ходили злые слухи о том, что её единственное предназначение — служить живым украшением директорского кабинета, особенно с учётом её общеизвестной беспомощности в выполнении даже элементарных задач, таких как приготовление кофе. Неудивительно, что коллеги окрестили её Афродитой — именем богини красоты, чьи таланты, как считалось, ограничивались лишь внешним очарованием.

Службу безопасности, что было довольно нетипично, возглавляла женщина, вызывавшая тихие пересуды среди персонала. Шептались, что она пришла либо из разведки, либо из армии, но была отстранена из-за излишней жёсткости и даже жестокости к своим подчинённым. Так за ней закрепилось имя Афина — прозвище, наполненное смесью уважения и страха.

Никто уже не помнил настоящих имен этих людей — все знали их просто как Зевса, Геру, Афродиту и Афину. И это сравнение было не просто метким, а поразительно точным.

Три женщины, которых Зевс с тонкой иронией и едва скрываемым раздражением называл мегерами, существовали в постоянном состоянии напряжения "холодной войны". Это напряжение, словно грозовая туча, периодически разряжалось молниями открытых конфликтов. В такие особенно беспокойные моменты, когда из директорского кабинета доносились громкие, эмоциональные споры с яростным упоминанием "Трои", "Париса", "яблока" и, что казалось совершенно необъяснимым, "прекрасной Елены" (персоны, которая никоим образом не фигурировала в официальных документах консорциума), большинство разумных сотрудников, ценящих свое душевное равновесие, предпочитали стратегически отступить в более тихие уголки офиса. Лишь самые отчаянные, осмеливались заходить к руководству.

* * *

В тот судьбоносный день, ознаменовавший начало нашей истории, холодная война переросла в открытый конфликт между прекрасными дамами.

Гера, обычно самая уравновешенная из трех граций, кричала с необычайной страстью, какой от нее никто не ожидал. Ее волосы, словно обладая собственной волей, яростно вихрились вокруг ее лица, пылающего от гнева, придавая ей удивительное и пугающее сходство с Медузой Горгоной.

— Ты, обольстительница, умеющая лишь крутить задницей, ты жульничала! Ни один мужчина не может противостоять твоим чарам! Ему достаточно взглянуть на твои жопу, грудь и, в последнюю очередь, на твое личико, хотя первых двух обычно хватает, чтобы отдать тебе все, что пожелаешь! Твои уловки всем известны! И этот простодушный пастух Парис не раздумывая вручил тебе яблоко, или, точнее, позволил решать той части тела, которая совсем не предназначена для мышления!

Афина, чьи глаза сверкали холодной сталью, выразила солидарность со словами коллеги, с силой вонзив копье, материализованное из эфира, в паркетный пол директорского кабинета. Древесина треснула и расщепилась под мощным ударом божественного оружия. И какое счастье, что это был не АК-47, ее новое любимое оружие.

— Ты подлая интриганка! — прошипела она ядовитым тоном. — Падение великого города Трои, ныне поверженного и разрушенного, доказывает, что ты не была прекраснейшей, как ты всегда хвасталась. И именно по твоей вине, из-за твоих манипуляций и обещаний, случилась эта трагедия, унесшая тысячи жизней!

Гнев исказил черты Афродиты, обычно столь привлекательные и нежные, превратив их в жуткую маску, достойную гарпии из древних кошмаров. Её глаза сузились, ноздри раздулись, а губы искривились в злобном оскале. Наполнив лёгкие воздухом до предела, она закричала с громкостью пожарной сирены, от которой, казалось, содрогнулся сам воздух:

— Я самая красивая из нас троих! Всегда была и всегда буду! Вы просто жалкие завистницы, не способные признать очевидное! Я не обманывала и не соблазняла, как вы смеете утверждать, а предложила Парису честную награду за его правдивость и проницательность. Разве я виновата, что он оказался слишком слаб или глуп, чтобы сберечь мой дар? Прекрасная Елена была лишь поводом, незначительной искрой — Троя была слишком богата и слишком выгодно расположена для торговых путей! Вы хотите обвинить меня в человеческой алчности и жажде власти? Вы просто фурии и лгуньи!

Она закончила свою пламенную речь и набросилась на Геру, порываясь буквально вырвать ей волосы. В ответ Гера попыталась выколоть ей глаза, но не сумела и вместо этого разорвала в клочья дорогой костюм от Диора своей соперницы. Афина не осталась в стороне и ринулась в самый центр схватки, присоединяясь к двум сплетённым телам, которые катались по земле, словно тряпичницы или бродяги, каких много на городских улицах.

Зевс безмолвно следил за этим безумием, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах постепенно разгорался опасный огонь. Видя, что ситуация выходит за пределы допустимого, и ощущая, как здание слегка дрожит под натиском божественного гнева, он поднялся, топнул ногой, а затем с силой ударил кулаком по столу. Воздух вокруг него сгустился, наполнился электричеством. Вспыхнули молнии, окутав его сверхъестественной аурой. Куда исчез современный руководитель крупной компании? Перед — осмелимся сказать — женщинами стоял верховный бог Олимпа, который прогремел голосом такой мощи, что вдребезги разбил окна, хотя они были из пуленепробиваемого стекла, и заставил содрогнуться сами основания здания:

— У меня от вас разболелась голова! Мигрень воистину космического масштаба! Если не остановитесь, можете распрощаться с тринадцатой зарплатой и премиями на всю оставшуюся жизнь, а она может оказаться невероятно долгой... Бесконечно долгой... Вечной!

Дамы, которых божественный гнев давно уже не впечатлял, всё же остановились. Возможно — из сострадания к божественной мигрени, а возможно — из страха лишиться привилегий.

Они грациозно выпрямились, поправили свои причёски и наряды, с которых, будто по волшебству или даже по прямому вмешательству небес исчезли пятна. Подправив макияж, они расположились за столом, смотря на руководителя взглядами, в которых было столько внимания и лояльности что их можно было бы принять за искренние. Он удовлетворённо вздохнул, созерцая восстановленный порядок и воцарившуюся тишину, и заговорил почти благожелательным тоном.

— Я устал от ваших конфликтов, которые не только парализуют работу, но и наносят особенно дорогостоящий ущерб нашему имуществу.

Зевс сделал широкий, почти театральный жест рукой, указывая на масштаб разрушений. Разбитые вдребезги окна, мелкие осколки стекла, разбросанные повсюду, и перевёрнутые стулья, хаотично раскиданные по восточному ковру ручной работы, стоимость которого была, мягко говоря, экстравагантной. При этом он проявил удивительную избирательность памяти, удобно забыв упомянуть тот факт, что львиная доля ущерба была нанесена им самим в приступе гнева.

— К тому же, я вынужден констатировать, что историческое решение Париса теперь вызывает недовольство у двух третей этого благородного, осмелюсь даже сказать, божественного собрания. Возможно, более современный формат — конкурс Мисс Город, а затем логичное продолжение — Мисс Вселенная...

— Нет! — воскликнули прекрасные соперницы с неожиданным и поразительно редким для них единодушием.

— В таком случае, я предлагаю радикальное решение — назначить совершенно другого судью! Вы сами выберете его по тем критериям, которые посчитаете нужными! И — это принципиально важно — вы торжественно обязуетесь принять его решение, каким бы оно ни было! — добавил он, назидательно поднимая указательный палец.

Затем он решительно повернулся к компьютеру, включил его и запустил специальную программу с лаконичным, но весьма красноречивым названием «Население», после чего объявил с энтузиазмом:

— Мозговой штурм!

Афина и Гера воскликнули в один голос:

— Это не может быть мужчина! Этой соблазнительнице с телячьим взглядом достаточно будет только моргнуть ресницами, чтобы история повторилась.

Через долю секунды последовало:

— Это не может быть женщина! Все они завистливые... злобные...

И все трое, как античный хор:

— И уж тем более не бог или богиня!

Зевс поднял глаза к потолку, поскольку не мог поднять их к небу. Атмосфера наполнилась озоном, мини-молнии, пока еще довольно слабые, пробежали по его волосам, и он прошептал:

— Не мужчина, не женщина, не божество... Это значительно «упрощает» задачу! Кто же тогда?

Его голос постепенно усиливался, переходя от шепота к тону, который балансировал на грани крика, не переступая её. Затем он начал яростно стучать по клавиатуре. Компьютер, привыкший к жёсткому обращению, но не ожидавший такого натиска, сначала затрещал — будто предупреждая о своих пределах — потом слегка задымился и уже готов был сломаться, однако, убоявшись божественного гнева, передумал и продолжил работу.

— Ребенок, — уточнила Гера с интонацией, не терпящей возражений, — потому что устами ребёнка глаголит истина!

«Не слишком маленький!», «Не слишком взрослый!» — выкрикнули одновременно две другие участницы.

Их босс медленно досчитал до десяти, сдерживая желание спалить в приступе ярости оставшуюся мебель, которая, казалось, съёжилась под его взглядом, и процедил сквозь зубы:

— Подробности?

— Не менее семи лет, возраст рассудка, — произнесла Афродита, задумчиво поправляя локоны.

— Не более тринадцати лет, ведь после этого они превращаются в невыносимых подростков. Кроме тех, кто обучается в военных школах или исправительных заведениях, где дисциплина держит их в узде, — дополнила Афина, постукивая пальцами по рукояти своего копья.

Вслед за этим раздался многоголосый хор: «Ни эльф, ни гном! Ни кентавр, и уж точно не русалка!».

Афродита окончательно добила Зевса, добавив с интонацией превосходства:

— И конечно же не человек! Люди слишком непредсказуемы даже для нас, бессмертных.

Молния пронзила комнату и ударила в дубовый паркет кабинета, мгновенно обуглив его. Зевс, кипя от ярости, без особой надежды внёс дополнительные данные в поисковую систему программы. Спустя минуту он недоверчиво смотрел на экран с результатами запроса, после чего произнёс:

— Выходит, у нас остались только шаманы и колдуны! Они не совсем люди, по крайней мере, так утверждает программа моего верного кибернетического помощника.

Зевс ласково погладил центральный блок компьютера, едва слышно прошептав: «Спасибо, друг». В ответ машина издала мягкое, сочувственное урчание.

— Шаман? Фу! — воскликнула Афродита. — Все эти дикие пляски и окуривания, какая вульгарность!

— И все эти жертвоприношения невинных животных, — возмущённо добавила Гера.

— Они просто наркоманы, им место в дисциплинарном батальоне, — решительно заявила Афина.

Зевс почти нежно пробежался пальцами по клавишам и подытожил:

— В таком случае, давайте выберем волшебника или ведьму!

— Маленького волшебника, — напомнила Гера.

Зевс быстро добавил новую переменную в программу и сообщил:

— В мире пятьдесят тысяч детей-волшебников этой возрастной категории. Давайте продолжим...

...Благородное и храброе сердце!

...Значительная магическая сила!

...Честность!

Предложения поступали отовсюду, Зевс энергично печатал на клавиатуре, компьютер издавал сдавленные звуки и всё больше склонялся к мысли о поломке...

— Сто пятьдесят, — сказал Зевс, взглянув на результат, — это всё ещё слишком много...

— Настоящий воин, как я, — предложила Афина, поразмыслив.

— Он ценит семью, прямо как я, — произнесла Гера.

— Красивые зелёные глаза и каштановые волосы, совсем как у меня, — промурлыкала Афродита, хлопая ресницами.

— Отлично! Остался только один!

Зевс отодвинул клавиатуру компьютера, которая, казалось, с облегчением вздохнула, и торжественно объявил:

— Гарри Джеймс Поттер — Тисовая улица, дом 4, Литл Уингинг, Суррей, Англия.

* * *

В этот день, 3 июля 1993 года, Гарри Поттер, юный волшебник, которому вскоре исполнялось тринадцать, шел по малолюдному переулку в Литл-Уинггинге. Настроение у него было превосходное: Дурсли поручили ему сделать несколько покупок, поскольку у Петунии закончились сахар и мука для воскресного пирога. Дадли еще спал и не мог его донимать, а дядя Вернон, скрывшись за газетой, совершенно игнорировал своего нелюбимого племянника. Вдобавок, мисс Фигг преподнесла ему великолепное красное яблоко, выглядевшее весьма соблазнительно. Если бы только эта сентиментальная старая дева не взъерошила ему волосы и не назвала «бедной сироткой»...

Гарри крепко сжимал в левой руке монеты и лаконичный перечень покупок, поскольку Петуния не питала доверия к его памяти. Правой рукой он ловко подбрасывал и ловил яблоко, напевая мелодию, услышанную утром по радиоприемнику, который, одному Мерлину известно почему, был настроен на французскую станцию Nostalgie. Слова, разумеется, звучали на французском языке, которым он владел лишь поверхностно, а то и менее того, однако достаточно, чтобы уловить, что песня повествовала о трех богинях.

Гарри был не просто маленьким волшебником, но и ребёнком, который любил читать. Читать он начал не от хорошей жизни. В начальной школе он часто прятался в библиотеке от Дадли и его компании, для которых хранилище знаний оставалось неизведанной, почти запретной территорией. Библиотека стала для него не только убежищем, но и порталом в другие миры, где он мог забыть о своей непростой жизни у Дурслей.

Чтобы оправдать своё нахождение в этом храме знаний, он всегда брал с полки какую-нибудь книгу. Однажды он открыл для себя древнегреческие мифы и «Илиаду». История о суде Париса и падении Трои стала ему так хорошо знакома, что он смог увидеть связь с куплетами, услышанными утром по радио тёти Петунии. Запоминающаяся мелодия кружилась в его голове словно рыбка в аквариуме, явно не собираясь исчезать, повторяясь снова и снова, как заевшая пластинка.

Чтобы избавиться от назойливой мелодии, Поттер наконец произнёс нараспев:

— Эвоэ, на горной круче, все дела свои презрев...

Почти одновременно произошли три события и, казалось, были вызваны этими словами: прогремел гром, затем величественная молния прорезала ясное небо, осветив всё вокруг ослепительным светом, и три женщины появились в переулке, полностью перекрыв ему проход.

Гарри моргнул, пытаясь понять, не вызвал ли его восклицание каким-то чудом появление богинь Олимпа. Однако, приглядевшись, он пришел к заключению, что эти дамы, несмотря на их несомненную красоту, практически не имели сходства с древними божествами.

Более того, он сам еще не обладал достаточным магическим могуществом, чтобы призвать их одной лишь силой слова. Нет, он не мог представить себе божеств, прогуливающихся по улицам Литл-Уинггинга среди ясного дня, особенно учитывая, что одна из новоприбывших была облачена в камуфляжную форму и решительно сжимала в правой руке предмет, пугающе напоминающий автомат.

Три красавицы устремили на Гарри свои пронзительные взгляды, улыбаясь словно голодные пираньи. Они воскликнули в унисон, создав едва разборчивую какофонию:

«Гарри! Избранный! Яблоко... Как он на него похож... Какой коротышка... Он такой милый...»

— Чего вы хотите? — пробормотал Гарри, осторожно отступая на несколько шагов.

Он без зазрения совести подумывал о побеге, видя их явно хищные выражения лиц.

— Ты нас не узнаешь? — прошептала брюнетка, аккуратно поправляя прическу.

— Ты глупый, невежественный и необразованный! — проворчала солдатка. Армия, только армия, быстро поставит тебе мозги на место...

— Кто твои родители и не стыдно ли им отпускать тебя на улицу в таком жалком виде, бедное дитя? — проговорила очаровательная блондинка, взъерошив волосы Гарри, которые и так были растрёпаны мисс Фигг.

— Но кто вы? — вскрикнул Гарри, вжимаясь в мусорные баки, переполненные в эту субботу в ожидании понедельничного приезда мусорщиков.

— Неважно, — проворчала женщина военного вида. — Ты смотришь на нас, выбираешь самую привлекательную, отдаёшь ей яблоко и — пока!

Гарри прижал яблоко к груди и стремительно обдумывал варианты: сразу съесть фрукт, отдать его этим сумасшедшим, которые, видимо, хотели воссоздать сцену из «Суда Париса», или попытаться убежать, возможно, даже телепортироваться — ведь он волшебник, не так ли? Тем не менее, его начинала охватывать паника.

— Не пугайся, — сказала та, что взъерошила волосы Гарри и которая, как ему казалось, больше всего подходила на образ матери. — Я — Гера, богиня брака и семьи. Та, что держится за свой Калаш как за спасательный круг, — это Афина, а та, что глядит на тебя выпученными глазами дохлой рыбы, — это Афродита.

«У меня не выпученные глаза!», «Это не Калаш, а Калашников АК-47», — одновременно воскликнули другие участницы этого абсурдного спектакля. Сразу после этого Гарри произнёс: «Вы с ума сошли».

Поттер, вспомнив правило не спорить с безумцами, мысленно дополнил эту мудрость тем, что особенно важно следовать ей, когда безумцев сразу трое, они значительно сильнее его, и к тому же одна из них размахивает «Ка-Ка 47». Тогда он заговорил спокойным тоном, словно обращаясь к испуганному зверю:

— Так вы богини и ждёте моего решения о вашей красоте? Боюсь, я не специалист... К тому же, я помню, что вашему предыдущему судье, Парису, вы предлагали некоторые бонусы для мотивации...

— Ах! Тебе нужна мотивация? Как насчёт недели в карцере? Этого хватит, чтобы тебя вдохновить? — процедила сквозь зубы та, что называла себя Афиной.

— Успокойся, — примирительно сказала Гера, — малыш прав...

Она снова взъерошила волосы Гарри. Затем, словно старая тётушка, с улыбкой ущипнула его за щеку и продолжила:

— Если выберешь меня, юный волшебник, я обещаю тебе брак и большую семью.

Афродита затрепетала ресницами, приняла манящую позу и игриво промурлыкала:

— Избери меня, Избранный, и прекраснейшая женщина в мире станет твоей!

— А эта безмозглая шлюха опять за своё! — воскликнула Афина, буквально выпустив когти.

Перед изумлённым Гарри левая рука этой, если можно так выразиться, молодой женщины превратилась в хищную лапу с устрашающими когтями.

Затем Афина, приложив удивительные, даже поразительные усилия, учитывая её вспыльчивый характер, успокоилась, убрала когти и, глубоко вздохнув, заявила:

— Если даруешь мне победу, мальчик, я сделаю тебя победителем в магической войне, чью основу уже соткали Мойры!

Гарри посмотрел на них поочередно, и лишь потом заговорил. Его губы словно обрели собственную волю, и ему казалось, будто через него говорит более мудрое и зрелое существо:

— Ваша щедрость трогает меня до глубины души, и я безмерно вам благодарен. Однако, Гера, я стремлюсь не к многочисленной семье, а к единому и теплому домашнему очагу. Афродита, я ищу не самую красивую женщину в мире, а ту, которая будет прекраснее всех в моих глазах. Афина, я не желаю побеждать в войне, ведь самая победоносная война — та, которой никогда не было.

Гера хлопнула в ладоши и торжественно произнесла:

— Да будет так!

Затем она взъерошила его волосы — «Снова», — смиренно подумал Гарри, — и добавила:

— Браво, ты проявляешь мудрость, превосходящую твой юный возраст, наш выбор арбитра оказался весьма удачным. Так кому же ты вручишь яблоко, юный волшебник?

Гарри почувствовал себя невероятно польщенным, ведь никогда прежде его не называли «мудрым». Он страстно желал, чтобы профессор Снейп видел этот момент; несомненно, от досады он бы проглотил Распределяющую шляпу.

В итоге, он решил продолжать действовать в духе здравого смысла, хотя и чувствовал, что некая зрелая часть его самого, которая проявилась, как будто исчезла. На его губах появилась озорная улыбка, и он достал из кармана маленький складной нож. Ловко разрезав яблоко на три равные части, он предложил их девушкам, сказав:

— Вы все необыкновенно красивы. Разные, но прекрасные, каждая по-своему! Я с удовольствием угощаю вас этим яблоком, вообще-то я собирался съесть его на завтрак…

Атмосфера внезапно заволновалась, как под воздействием сильной жары. Воздух вибрировал мистической энергией, заставляя колебаться границы реальности. Гарри широко раскрыл глаза и, затаив дыхание, наблюдал поразительную метаморфозу в облике эксцентричных дам.

Внезапно перед ним предстали три настоящие богини:

Афродита, великолепная, облаченная в прозрачную тунику, казавшуюся сотканной из лунных лучей и морской пены.

Подле неё возвышалась Афина, блистательная, одетая в сверкающие доспехи. Её копьё, твёрдо сжатое в деснице, источало лазурное сияние, пульсирующее в унисон с незримым сердцем.

Наконец, величественная Гера предстала в царственном облике — её одеяния были достойны древней владычицы. Зрелая, безмятежная красота озаряла её лик, а благосклонная улыбка источала материнское тепло.

* * *

Гарри моргнул, и открыв снова глаза , обнаружил пустой переулок.

«Похоже, я начал засыпать на ходу — такого со мной еще не бывало. И почему я оказался у мусорных баков вместо того, чтобы заниматься покупками?»

Сделав шаг вперед, он споткнулся и едва не упал. Опустив взгляд, чтобы понять причину, он увидел небольшую корзинку с тремя великолепными красными яблоками. К ручке была прикреплена визитка.

Он машинально поднял корзинку и отсоединил карточку. На ней значилось: «Консорциум Олимп» с адресом и телефонным номером. На обратной стороне было написано: «Уважаемый мистер Поттер, мы были глубоко впечатлены Вашими дипломатическими способностями. Приглашаем Вас связаться с нами после окончания учебы. В нашей компании для Вас уже зарезервирована должность. P.S. В знак благодарности за возвращение моего душевного равновесия, примите эти фрукты и впредь не пропускайте завтраки. Генеральный директор, З.Евс».

Эпилог

В непостижимом пространстве, за гранью осязаемой реальности, Мойры, выполняя волю Афины, медленно распутывают почти готовую ткань судьбы. Нить за нитью они разбирают мрачное предначертание, грозившее погрузить волшебный мир во тьму. Прялка крутится вспять, изменяя будущее...

...Гарри проводит рукой по лбу, с удивлением замечая, что его шрам-молния исчез.

...В глубине сейфа Гринготтса изящный кубок испускает черный дым, после чего превращается в лужицу расплавленного золота.

...В мрачной хижине массивное кольцо внезапно взрывается, а его декоративный камень раскалывается надвое.

...В фамильном особняке Блэков домовик Кричер плачет от радости, наблюдая, как медальон с буквой S разваливается на куски.

...В Выручай комнате Хогвартса диадема резко изгибается и падает с бюста, превращаясь в искореженный бесполезный обруч.

...В чаще леса огромная змея погружается в сон, не понимая происходящего. Её сновидения больше не полны убийств и жажды власти, а наполнены упитанными кроликами.

...Где-то в эфире мятежная душа того, кто звал себя Волдемортом, издаёт жуткий вопль перед тем, как отправиться в мир иной.

Магической войны не будет.