Ишеммет и лошади (джен)

Сердце заполошно стучало в горле. Кровь шумела в ушах. Из-за этого писк за стеной сливался в непрерывный скрип. Будто смычок, которым отчаянно пилят струны. Две. Грязно-кислотно-жёлтые. Не для мелодии — для боли. Будто вокруг колотят, вбивают пыль в землю десятки тысяч копыт.

Выключись! Выключись ты уже наконец!

Аниала глубоко вдохнула, выдохнула и с силой саданула кулаками по пластиковой столешнице. Звонкий стук, треск бумаги, отскок — и хлёсткий ожог. Так, наверно, те лошади чувствовали удары кнутов.

Ещё один вдох. Наполнить лёгкие воздухом на весь объём — снова до боли. Выдох. Вдох! Вы-ы-ыдох…

Встать, пройти четыре шага до двери. Писк всё-таки прерывистый, предупредительно-сигнальный.

— Выключи этот звук! У меня болит голова, и я пытаюсь спать!

Сигнальный писк исчез, вместо него из-за двери послышался холодный бледно-голубой голос:

— При головной боли не рекомендуется спать со включённым светом. Кроме того, мне необходимо присутствовать в комнате для отслеживания вашего состояния.

Аниала на пару секунд прислонилась лбом к прохладной двери. Хотелось стоять так минуту, час, день… Она посмотрела на стол и выпрямилась.

— Твоя сигнальная система будет только мешать. Спокойной ночи.

Ответа не последовало. Аниала некоторое время провела под дверью, представляя, как Разум, персональный помощник в виде блестящей металлопластиковой сферы, улетает к противоположной стене, помаргивая красным. Пусть ночует на кухне или вообще в комнате брата — Сим всё равно сейчас в командировке.

В последний раз тяжело выдохнув, Аниала вернулась к столу и рухнула в кресло. Провела пальцами по пластиковой карточке на углу стола: оттуда смотрела наглыми голубыми глазами ишеммет с мраморно-серой шерстью. Пушистая — такие не водились в засушливом и жарком климате Нимерсанет, а значит, шанс увидеть их вживую стремился к нулю. Сим, наверное, видел: в Мерисе прохладнее, да и бардак… Ходили слухи, что в их столице ишеммет бродили прямо по городским улицам. К сожалению, Центральный Разум ограничивал связь на таких расстояниях, и Аниала не могла не то что расспросить брата о зверях, но и вообще с ним связаться. Разве что ей однажды придётся передавать какое-нибудь официальное сообщение от Службы обеспечения информационных сетей… Но увы, Аниала работала не в том отделе.

Ни брата, ни ишеммет — одни пластиковые карточки бессрочно. Впрочем, с текущими тенденциями СОИС следует ожидать реорганизации. Но едва ли ей повезёт.

Аниала приглушила подсветку над столом до минимума и снова взялась за карандаш. Пальцы уже отваливались — движения были непривычны, а писать пришлось много. Шестьдесят восемь листов. С двух сторон. Хорошо, что знаки были в основном примитивны: ноль, один, один, ноль. 11010000 10100011 11010000 10110110 11010000 10110000 11010001 10000001… Скажи кто Аниале, что она будет писать код от руки, всего месяц назад, она бы только посмеялась.

Карандаш и бумага оказались единственным способом спрятать записи от коллег… и от Центрального Разума.

С собственным Разумом было сложнее. Запираться после работы в комнате, выслушивать подозрения — и писать, писать, писать…

«Привет, Тамрат. Это Ани, и я мыслю совершенно иррационально». Первую строку она выводила не меньше получаса. Когда всю жизнь печатаешь или даёшь Разуму голосовые команды, учиться писать с нуля, как древние люди, оказывается очень сложно. Сим вроде бы умел — его всегда привлекали древности. К счастью, после первых трёх предложений следовала череда кругов и палок, примитивных и легко рисуемых.

Вообще-то, всего месяц назад, когда рационализация ещё была только проектом, лишь вскользь упоминавшимся в сетях СОИС, Аниала ждала его с воодушевлением. В Нимерсанет правит порядок — все это знали. Но только сотрудники цифровых архивов представляли, что стоит за порядком там, куда обычно никто не смотрит. Некорректно оформленные документы, неунифицированная терминология, нерепрезентативные таблицы… Ежедневная, даже ежесекундная потеря данных, потому что кому-то лень поставить лишнюю запятую! Отдел корректировки цифровых данных был едва ли не самым большим в СОИС, и Центральный Разум давно утверждал, что его можно было бы упразднить с последующим эффективным перераспределением человеческих ресурсов, если бы люди сразу вносили данные правильно.

Рационализация позволяла обойтись без автономных вспомогательных моделей, снизить уровень преступности, минимизировать ущерб от человеческого фактора, к примеру, в хирургии… Всего-то требовалось внедрить в мозг внешний Разум. Даже без сложных операций. Вообще без операций.

«Интегрированный Разум регулирует деятельность человека, придавая ему более рациональный для Нимерсанет образ мышления». Звучало, как песня!

Тамрат энтузиазма Аниалы не поддерживала.

— У нас и так запрещены почти все развлечения. Музыка, танцы… Последние разрешённые танцы я застала в средней школе!

Аниала не застала их вовсе — когда у Тамрат на юге ещё танцевали, в столице уже апробировались новые нормы.

— Может быть, люди в заполнение документов жажду творить сублимируют! Самовыражаются, знаешь, через разнообразие кавычек?

Кавычки можно было стерпеть. Дефисы вместо тире — уже сложнее.

— И что вообще входит в этот рациональный образ мышления? — вопрошала Тамрат. Её голос звенел серебром, в такт длинным серёжкам. — Вот твои ишеммет туда входят? Опасные неприручаемые хищники, хоть и маленькие!

Аниала вынырнула из воспоминаний и посмотрела на карточки. Изображениями ишеммет у неё была завешена вся комната. Пушистые и гладкошёрстные, взрослые и маленькие, серые, дымчатые, пятнистые и полосатые… Неприручаемые хищники оказывали успокаивающее воздействие.

Размещать картинки с ишеммет на рабочем экране Аниале запретили.

Впрочем то было на работе. Дома она могла разводить картинки сколько угодно. Слушать музыку — относительно рационально выполнять под неё кардиотренировки. Читать про услышанную музыку.

Иногда за музыкой тянулись целые каскады неожиданных фактов. Вот этот странный двухструнный инструмент, который яростно пилят смычком, зовётся моринхуром. Он родом из степей Ондор Цэцэг, где столетия назад жили кочевники-коневоды. А композиция, которую так старательно выпиливают на моринхурах, написана через много лет после них, но всё ещё посвящена лошадям — их стремительному скоку сквозь высокие травы.

Факты сыпались на Аниалу бессистемно, ссылка за ссылкой, вкладка за вкладкой. Нерациональный способ получения информации, но интересно же!

Раньше можно было делиться историей поисков с коллегами. У них была своего рода игра для обеденного перерыва: кто составил более абсурдную цепочку гиперссылок, пьёт кофе за счёт остальных. Мелодия, моринхур, Ондор Цэцэг и лошади не выиграли. Но вовсе не потому, что были предельно логичны и последовательны.

Просто однажды Кеней, вечно опаздывавший на работу, прошёл рационализацию, чтобы избавиться от привычки читать ночи напролёт. На следующий день он явился вовремя и будто бы со светом в глазах. Обычно так говорили про людей, которые были счастливы или увлечены чем-то приятным, но взгляд Кенея такому определению не соответствовал совершенно. Он просто… был.

Раньше именно Кеней первым начинал игру.

— Вчера я читал про жужелицу желтоватую, это жук, который водится в Мерисе. Они назвали в честь него автомобиль, ещё старой версии, на колёсах. Здесь я зачем-то перешёл в словарь и выяснил, что колёса — жаргонное название таблеток. Затем…

Сегодня Кеней молчал. Он жевал салат — «его готовят в приморских городах Мериса, прочитал в статье про оливки» — и смотрел перед собой.

Литея была на больничном, а Хенеу никогда не заговаривал первым, поэтому Аниала решила начать с себя.

— Вчера для тренировки поставила новую музыку, а потом пошла выяснять, откуда она. Оказалось…

— Поиск информации, не связанной с профессиональной деятельностью и жизнеобеспечением, перегружает и замедляет информационные сети, — сообщил Кеней и невозмутимо продолжил есть.

Аниала нашлась с ответом не сразу, только после позорной, слизисто-зелёной паузы.

— Не настолько, чтобы это было критично.

— Кроме того, музыка запрещена.

— Раньше тебя это не волновало!

— Я и сейчас не испытываю волнения, — ровно произнёс Кеней. — Я уведомляю Аниалу Триан о том, что её деятельность квалифицируется как административное правонарушение, согласно статье…

Он говорит о ней в третьем лице?! Аниала кинула в него пустой пластиковый стакан. Кеней отметил это в отчёте, и ей влепили выговор. Минус шанс на повышение в ближайшее время, но невелика потеря. Рационализированный Кеней беспокоил Аниалу гораздо больше.

Она продолжила искать. Не ишеммет, не лошадей — нет. Механизм рационализации. Вдруг с Кенеем что-то пошло не так? Интегрированный Разум — технология новая, наверняка даже после прохождения всех тестов остались какие-то недочёты!

Информация оказалась закрытой, не для публичного пользования, однако у сотрудника СОИС был допуск к нужным базам данных. И Аниала его нашла. Огромный документ, который только выгружался полтора часа, что, вообще-то, случалось только при расшифровке древних носителей типа си-ди или кассет. Документ оказался написан на смеси бинарного кода и медицинской терминологии и расписывал, насколько Аниала могла судить, смысл, способ и побочные эффекты интеграции в человеческий мозг цифрового компонента. Она бы даже разобралась, пусть и небыстро, но уже через пять минут после начала выгрузки на её личный планшет прилетело уведомление от Центрального Разума: «Ваши поисковые запросы не отвечают требованиям безопасности».

«Как сотрудник СОИС, я считаю необходимым выяснить, что представляет собой рационализация, чтобы понимать положительные стороны и риски».

«В этом нет необходимости», — пришёл ответ.

Нет необходимости в чём? Аниала будто наяву почувствовала, как по её позвоночнику провели леденяще-голубым смычком моринхура. Красноватый двухструнный скрип отозвался на зубах, осел лимонной кислотой на языке.

Она всё-таки просмотрела документ, когда он загрузился. Это ведь уже не поисковый запрос, если всё лежит внутри личного планшета, верно? В самом конце обнаружился раздел, посвящённый откату рационализации. «В случае, если процесс интеграции проходит некорректно, его можно отменить. Отмена рационализации по окончании процесса невозможна». В разделе был представлен отдельный код и инструкция к нему.

— Документ не предназначен для публичного распространения, — предупредила вспомогательная модель. Видимо, Центральный Разум связывался и с ней.

Аниала не собиралась ничего распространять, но после предупреждения задумалась. Кому она могла бы рассказать о том, что нашла? Кому… должна была? Она не хотела бы видеть на месте Кенея Сима или Тамрат. Пусть Тамрат дальше выражает скепсис и страдает по танцам, а Сим — упражняется в древнем искусстве письма.

Это нерационально. Глупо. Возможно, Аниала зря боится… Но сердце начинало биться слишком быстро, когда она представляла свет в глазах подруги и брата.

Если бы в СОИС были печатные устройства, принтеры, как во всяких старинных офисах, Аниале было бы проще. Дождаться, когда все уйдут домой, отослать куда-нибудь модель и распечатать хоть весь документ. Но печатные документы не были нужны никому вот уже несколько сотен лет, соответственно, принтеров в офисах не существовало.

Пришлось ограничиться разделом про откат и переписывать его от руки. Так никто не узнает.

Аниала спешила. Может, зря. Но ей казалось, что время бежит от неё. Ускользает в лучах заката, как те запавшие в душу лошади.

Карандаш скрипел по бумаге от слишком резких нажатий. Будто смычок пилил две струны. Одну. Резко, монотонно. Второй струной скрипели зубы.

Интересно, болят ли от слишком долгой игры пальцы, сжимавшие смычок? Рвётся ли на них кожа? Выяснять не хотелось.

Скрип. Скрип. Скрип.

Последние три листа заняли текстовые пояснения к коду. Тамрат разберётся. Сим… Сим далеко и вернётся нескоро — к его же счастью.

Когда Аниала закончила, планшет сообщил, что уже пять утра и вообще-то было бы рационально лечь спать не меньше четырёх часов назад, потому что через два вставать на работу. Аниала и легла: свернулась калачиком на краю кровати, прямо поверх одеяла. Так быстрее. Быстрее…

Разбудил её сигнальный писк Разума.

— Срочное сообщение! — объявил он, едва Аниала открыла дверь комнаты. — СОИС отмечает крайне низкий уровень доверия к рационализации среди сотрудников. В связи с этим сегодня в десять часов тридцать минут состоится собрание, посвящённое её более широкому внедрению. Просьба явиться лично, дистанционный формат встречи исключён.

— Ладно… — буркнула Аниала.

Она сходит на это собрание, узнает что-нибудь новое — может быть, успокаивающее, — а вечером на свежую голову перепроверит записи и сходит в логистический центр.

Аниала поплелась в ванную. Сегодня без зарядки и, пожалуй, без кофе. Сердце с самого утра стучало неправильно. Всю ночь снились лошади, играющие на моринхурах.

Интересно, для какого инструмента написана музыка, которая воспевала бы ишеммет?

«А ещё интереснее, — думала Аниала, входя в высокие стеклянные двери зала совещаний, — почему начальство отменило возможность присутствовать на собрании дистанционно?»