Чёрная метка на снегу (джен)

Снег в том году шёл слишком тихо.

Гермиона заметила это ещё в поезде.

Никто не смеялся громко. Никто не бегал по коридорам. Даже близнецы младших курсов шептались так, словно Хогвартс мог треснуть от лишнего звука.

Замок выглядел выжившим.

Не живым — именно выжившим.

Каменные стены восстановили, окна заменили, портреты вернули на места, но война въелась в школу, как сырость. Особенно ночью.

Особенно в подземельях.

— Грейнджер.

Она обернулась ещё до того, как узнала голос.

Малфой стоял у арки, весь в чёрном, будто траур так и не закончился. На его шее всё ещё виднелся тонкий серебряный шрам от метки.

Гермиона почувствовала привычное раздражение.

И кое-что хуже.

— Чего тебе?

— Если Макгонагалл отправила тебя в архив, — тихо сказал он, — не открывай секцию B-19.

— Почему?

Малфой усмехнулся. Без высокомерия. Без игры.

Это было почти страшнее.

— Потому что некоторые воспоминания должны умирать вместе с людьми.

И ушёл раньше, чем она успела ответить.

А ночью Гермиона всё равно открыла секцию B-19.

И увидела воспоминание, в котором Люциус Малфой разговаривал с человеком в мантии Ордена Феникса.

Человеком с голосом Сириуса Блэка.