Каждый может кинуть камень в волка, но не каждый может кинуть волка в камень (гет)

Моменты расставания практически всегда проходят с лёгкой нотой тоски. Она улыбается Арчеру, машет на прощание Авантюрину и принимает напутственные слова от Сайбер, пока, наконец, не остаётся совершенно одна.

Ну или.... не совсем одна.

Шаркающие шаги и гневное бормотание у неё за спиной ознаменовывают прибытие нового человека, который совершенно не умеет читать атмосферу вокруг. Серьёзно. Стелла планировала ещё немного постоять, драматично смотря вдаль, чтобы поставить кинематографичную точку в этом приключении. Но в её прекрасный момент вмешивается хромающий Скотт, и ей приходится обернуться.

За темными линзами не видно глаз мужчины, но, если судить по нахмуренным бровям и опущенным уголкам губ — тот недоволен и зол. Какой сюрприз.

— Надеюсь, ты, как всегда, ликуешь. Я снова унижен, уничтожен и лишён... практически всего! С лёгкой подачки господина Авантюрина КММ перевели меня в другой отдел. Он ещё ниже, чем отдел традиционных проектов! А зарплата там никак не покроет очередной больничный счёт.

Стелла устало вздыхает, пока Скотт продолжает медленно хромать в её сторону. Его забинтованная в гипс нога не касается земли, он передвигается с помощью двух костылей, выглядя при этом нервным и опустошённым.

— Всё это результат твоих собственных действий, — спокойно замечает она, когда Скотт приближается к ней на расстояние вытянутой руки.

— Моих собственных действий?! — чужая ярость вспыхивает моментально. — Всё, что я делал ранее — выполнял свою работу! Поручения моего начальства. Ты. Ты пришла и загубила мою карьеру, втоптала в грязь моё достоинство, мою человечность, заставила гавкать, хрюкать на потеху своим прихвостням, целующим землю, по которой ступают твои ноги. Эоны, даже господин Авантюрин каким-то образом попался на твою удочку и теперь волочится за тобой, словно какая-то дворняга.

Брови Стеллы взмывают на её лоб в удивлении.

— Э...

Скотт не даёт ей даже вставить слово, продолжая:

— Но знаешь, что больше всего меня раздражает во всём этом? Я нехороший человек, подлый человек и негодяй, да. Но ты... ты точно такая же, но именно тебе всё сходит с рук, словно у всех вокруг случаются приступы избирательной слепоты, глухоты, когда ты творишь подлые вещи, разрушаешь чужое имущество, произносишь оскорбления или занимаешься откровенным мошенничеством на пару со своим дружком с Ярило VI. Но, каким-то магическим образом, именно тебе достаётся слава, достаётся уважение, почёт и миллионы кредитов.

Зудящее чувство стыда начинает раздирать ей горло, укол печали приносит странное чувство онемения в груди. Стелла опускает взгляд на землю, но в итоге обнаруживает себя уставившейся на загипсованную ногу Скотта. Ладно. Она не самая яркая звёздочка, когда дело касается вопросов морали и... всего такого. Серьёзно, она соглашалась с планом Воскресенья, пока все остальные члены экипажа Звёздного Экспресса явно находили в нём какие-то изъяны. Но у неё никогда не было умысла или желания обижать кого-то. Тем более так сильно.

Напротив, ей всё это время казалось, что они весело проводили время.

— Я... я могу оплатить твои больничные счета, — нерешительно говорит она, не сводя глаз с больной ноги Скотта.

Очевидно, это ошибка. Скотт сразу же вспыхивает яростью.

— Можешь взять свои деньги и засунуть их себе в [ругается на корпоративном]! Мне не нужны твои жалкие подачки!

— Но ты явно расстроен, — замечает Стелла, и светлая бровь Скотта начинает нервно дёргаться. — Как я могу загладить вину?

— Тебе хватает наглости снова заговорить об этом?! Загладить вину?! Загладить вину!!! Возможно, ты не расслышала в первый раз, но, так и быть, я повторю это тебе: ТЫ СЛОМАЛА МНЕ ЖИЗНЬ!

— Я ДУМАЛА, ЧТО МЫ ФЛИРТУЕМ! МНЕ ЖАЛЬ!

Ответный крик Стеллы заставляет нескольких прохожих замереть и повернуть головы. Вокруг них образуется смущающая тишина, замолкают разговоры людей, музыка и даже громкие рекламные слоганы. Вся Пенакония, кажется, смакует момент её позора. На радость Скотту.

К слову о нём.

Тот стоит напротив неё, раскрыв рот. Удивительно молчаливый и очаровательно покрасневший.

— Я объясню ситуацию Авантюрину, думаю, его можно убедить повысить тебя. И насчёт больничного счёта, я всё равно оплачу всё.

— Ты думала, мы флиртуем? — шокированно спрашивает Скотт. — С каких... с каких пор?

Стелла пожимает плечами и отвечает, не раздумывая ни секунды:

— С самой первой встречи.

Лицо Скотта стремительно бледнеет.

— С самой первой встречи? Я... я обзывал тебя тупицей столько раз, что успел сбиться со счёта, я собирался заставить тебя гавкать. Ты заставила меня гавкать! Хрюкать и пресмыкаться!

— Я могу погавкать сейчас, если ты хочешь? Или мне похрюкать?

Скотт на мгновение отпускает свой костыль, чтобы взять очки и водрузить их на лоб, открывая свои карие глаза. Он осматривает её с ног до головы.

— Ты считаешь это флиртом? Серьёзно? Это шутка?

Стелла лишь вновь пожимает плечами. Что в этом такого? Ей не неведомо чувство влечения. Она читала всякие романтические рассказы. С ней даже заигрывал Цзин Фан — "брат" Цзинь Юаня... или он тогда не заигрывал? Всё было довольно запутанно. Но, в любом случае, у неё нет никаких проблем с тем, чтобы всё было запутанно — чувства и страсть — это вещи сложные, самобытные, она просто оставляет их такими, какие они есть. И если Скотт всё это время флиртовал с ней в своей собственной уникальной манере, кто она такая, чтобы судить? Тем более, что ей нравилось.

Ну... до тех пор, пока она не узнала, что никакого флирта не было.

— Подожди, ты флиртовала со мной всё это время?

Признание слетает с её губ легко и безмятежно:

— Да, а что такого?

— Ты смеялась надо мной!

— Я думала, мы смеёмся вместе.

— Я орал на тебя!

— Орёшь до сих пор, но ты не первый, кто это делает. Да и твой громкий голос звучит забавно. Лучше это, чем спокойная ярость, с которой Герта... кхм...да, в общем, мне плевать на крики.

— Я обзывал тебя тупицей!

Стелла слегка хмурит брови.

— Герта называла меня и хуже, а ведь она мне как вторая мать, — девушка останавливается посреди предложения, вдруг задумываясь. — Нет, скорее третья. Вторая — Химеко.

Скотт смущённо моргает, явно не зная, с чего ему начать.

— Кто первая?

— Подлая стерва, которая промывала мне мозги несколько раз. Забей, это не имеет значения.

На несколько мгновений между ними вновь возникает неловкая тишина.

— Кажется, — говорит Скотт, — я начинаю понимать, почему ты такая... Так получается, ты считаешь меня симпатичным? Раз всё это время флиртовала со мной?

Стелла смотрит на него, как на человека без единой клетки мозга.

— Очевидно, да. Твоя внешность не самая яркая, но в тебе есть некая скрытая харизма. К тому же, со временем мы узнали друг друга лучше... Сложно объяснить, я не очень хорошо в этом разбираюсь.

— О, ты определённо плохо в этом разбираешься, — вымученная насмешка Скотта звучит блёкло и нисколько не ядовито. Если быть откровенной, Стелла замечает, что чужой голос полон смирения, и невольная искра надежды загорается у неё в груди, когда Скотт на мгновение прикрывает глаза, а затем преувеличенно вздыхает. Словно человек, принимающий свою судьбу.

— Ты оплатишь счёт за моё лечение, я же оставлю все свои попытки отомстить тебе, а также перестану... постараюсь перестать называть тебя тупицей. А ещё я никогда больше не буду гавкать для тебя и твоих прихвостней, или хрюкать или квакать! Это моя красная линия!

Стелла пытается подавить довольную улыбку.

У неё не получается.

— Даже если мы наедине?

— Даже если мы наедине!

Она делает один шаг вперёд, практически полностью сокращая расстояние между ними. Её взгляд прикован к его губам.

— Даже если я очень мило попрошу?

— Д-даже... даже если, — кадык Скотта дёргается, пока он проглатывает все дальнейшие слова возражения. — Насколько мило?