Его возвращение домой (гет)

Джон ехал к югу от Стены, впервые за последние почти два долгих года выйдя за её пределы. После своего изгнания он и не думал, что вновь сможет вступить в земли родного Севера.

Тогда ему и самому казалось, что этот приговор справедлив. Хотя он уже толком не помнил свои чувства в те моменты. Знал лишь о боли, тоске и ужасной усталости. Им владело желание сбежать подальше, бросить всё это, но всё пошло иначе, чем предполагал Сноу. Совершенно иначе.

Вместо Стены Джон ушёл дальше, не в силах вновь принести клятву и находится там, где когда-то его настигла смерть. Джон жил среди Вольного народа, наконец чувствуя долгожданное уединение от мира, которое было ему так необходимо. Всё, что он пережил на Юге... Та ужасающая бойня в Королевской гавани, запах горелой плоти от огня дракона, крики жителей, что ещё слышались ему во снах... Джон знал, что поступил тогда правильно, убив её... Но ему всё равно было тяжело, хоть боль постепенно угасала. «Нужно идти дальше» — говорил ему Тормунд.

До них доходили и новости с земель Южных королевств и Севера, где правили Бран и Санса... Боги, как же Джон скучал по ним. Не видеться так долго, даже не имея никакого общения…

Хотя он знал, что мог передать что-нибудь тем одичалым, которые шли на Юг, для Сансы, и всё равно не решался. Но мысли о доме, о Сансе, которая теперь королева, не покидали его. И ей удавалось править мудро, иного он и не ожидал. Это всегда была её судьба. Пускай они многое совершили, но... Джон ни в чём не мог винить её. Санса всё делала для защиты их семьи. И не ошибалась; она всегда была права. Но Джон не мог ничего исправить. Произошедшего нельзя вернуть.

Проходили луны, и внезапно отъезд Тормунда на Север изменил всё. Ещё тогда Джон чувствовал волнение, надеясь узнать подробнее про Сансу, к которой ехал одичалый. Сноу скучал по дому, старым стенам Винтерфелла, как и Призрак, который так часто тоскливо смотрел на Джона, не чувствуя здесь того, что они испытывали там.

И вернувшись, Тормунд передал ему помилование от Сансы. И после нескольких часов раздумий Джон понял, как хотел этого. Вернуться. Хоть и вряд ли заслуживал после своего предательства. Но нельзя было вечно сожалеть сделанном тогда, когда ему мог выдаться шанс найти искупление.

В последний раз подобную пустоту Джон чувствовал после своего воскрешения. Тогда тоже хотелось сбежать, но именно Санса дала ему восстановиться и продолжить бороться. И теперь она вновь хотела сделать это. И он не мог противиться, видя в этом письме слова помилования и подпись королевы.

Сноу уже миновал Стену, где новый Ночной дозор создали некую переправу, уточняя кто и куда едет. В бывшем Восточном дозоре, что был уничтожен Иными, сделали некое подобие порта, только вместо кораблей были люди и лошади. Это место было готово продолжать свои изменения, что станет неплохим началом для места бывших преступников.

Джон ехал около Королевского тракта, уже начиная видеть башни Винтерфелла. Он чувствовал, как его сердце стало биться сильнее. Джон пытался осознать эту реальность: что он окажется дома, увидит Сансу... Северяне гордо и с благоговением говорили о своей королеве, называя её Красной волчицей. Ей действительно подходили эти слова. Она была истинной из рода волков. Молодой волк, Белый волк, Красная волчица — все они имели имена в народе. И Санса преуспела больше всех из них.

Он наконец достиг стен Винтерфелла, всё ещё едва веря.

Оставив лошадь, Джон подошёл воротам, где стояла стража, но когда он стал доставать помилование, один из мужчин узнал его, тут же произнеся другому:

— Это же Джон Сноу, герой великой войны. Добро пожаловать, милорд.

Проговаривая последнее, он открыл ворота давая ему войти, пока Джон едва мог подавить удивление. Он не ожидал, что о нём вспомнят здесь именно так, даже ничего не говоря про изгнание.

И Джон оказался во дворе, где происходила жизнь. Дети игрались рядом с кузницей, а люди носили камни, словно строили здесь что-то Он огляделся, видя, как переменился и при этом не изменился его дом. Поломки с битвы с мертвецами были устранены, и всё выглядело как когда-то давно в их детстве.

И он увидел её. Санса стояла на балконе, разговаривая с мейстером Волканом. Она оставалась той же, но что-то было в ней другим.

Её внимательное лицо, слушавшее о чём ей говорят, кивки и тихие слова в ответ. Волосы уложены в изящную причёску, когда она сама облачена в элегантное платье и в уже другой тёплой плащ. И она была той же Сансой.

Мейстер, поклонившись ей, ушёл в сторону, пока она обводила взглядом Винтерфелл, а Джон не отводил глаз от неё, надеясь, что это не сон.

Её задумчивый взор перешёл вниз и нашёл его. Санса резко вздохнула, отступив на шаг, будто он был призраком, пришедшим к ней. На её лице читалось небывалое изумление и неверие тому, что она видела сейчас.

Джон смог лишь улыбнуться, наблюдая за ней. Она не отводила взгляд, начиная идти к лестнице и спускаться вниз. Должно быть, он выглядел также, когда увидел её в Чёрном замке, что было так давно. В таком же изумлении спускалась она, когда он пришёл к ней, тоже не веря в происходящее?

Санса шла к нему, едва дыша, и остановилась в нескольких шагах, как и он когда-то.

Они молчали, продолжая смотреть, будто ждали чего-то. Не видеть друг друга почти два года, без известий, лишь в слухах что-то узнавая… Джон отвёл взгляд, решая последовать приличиям, и начал становиться на колено, произнося:

— Ваша милость...

Но Санса остановила его, быстро подойдя ближе и обнимая так крепко, будто он мог исчезнуть в это же мгновение.

Джон прижал её к себе, наконец ощущая, что это реальность. Она была в его руках, сжимая плечи, и он слышал её тихие всхлипы от явно подступавших слёз, которые ему самому едва удавалось сдерживать. Наконец быть здесь, с ней, чувствуя нежный аромат мягких волос, держа в объятиях, слыша учащённое дыхание... Он был дома.

* * *

Они сидели в её покоях, почти ничего не говоря. Джон медленно ел предложенный ему суп, пока его глаза нашли сидящую Сансу, что словно с неуверенностью сидела рядом.

Молчание заполнило комнату, будучи таким спокойным и необходимым, словно слова и вовсе не были им нужны. И только с Сансой Джон мог чувствовать такое, деля с ней эти прекрасные тихие моменты.

Но они оба знали, что должны поговорить. После этих лун, будучи раздельно, у них должно накопиться много слов. Но Джон так и не решался начать.

И Санса наконец произнесла:

— Может эля? Он, конечно, не сравниться с напитком Вольного народа, но...

Они засмеялись, и Сноу кивнул, радуясь, что между ними нет тех стен, которых он так боялся.

В тишине они пили слабый напиток, когда Джон наконец нашёл в себе смелости произнести:

— Винтерфелл выглядит целым. Но я видел людей, несущих камни. Идёт строительство?

Санса кивнула, слегка прикусывая губу, будто тоже чувствовала волнение сейчас, отвечая:

— Я решила возобновить процесс восстановления стеклянных садов. После нападения Грейджоев ими особо не занимались, но теперь войны окончены. И также мне казалось верным восстановить Разрушенную башню, чтобы использовать в хозяйстве и не только.

Джон кивнул, понимая, что она как никто другой заботится об их доме, восстанавливая и улучшая. Он был прав тогда, говоря, что Санса была лучшим правителем для Севера.

Некая неловкость повисла между ними. Казалось, им хотелось лишь говорить и говорить после этого долгого расставания, но им обоим всё же было нелегко.

И Санса похоже решилась попытаться разрешить это:

— Ты надолго останешься?

Он слышал волнение в её голосе, словно она боялась его ответа, и вздохнул. Джон думал об этом, пока ехал сюда. Кем ему быть здесь, что делать, вдруг он станет лишним, только призраком бродя по старым залам?

Но сейчас, видя лицо Сансы перед собой, с её полными надеждой глазами, Джон наконец осознал, что уже три раза покидал Винтерфелл, после жалея о своих поступках. И три раза возвращался. И он больше не хотел всё повторять. Джон смотрел на Сансу, произнося:

— Пока меня не решат выгнать отсюда.

Они улыбались, и она рассмеялась, сказав в ответ:

— Никто не посмеет этого сделать. Здесь всегда рады тебе. Это твой дом.

Джон кивнул, чувствуя эту давно забытую улыбку на губах. Как же ему хорошо было сейчас. Вновь слышать голос Сансы, разговаривать с ней, о чём он мог лишь мечтать луны назад. И как же Сноу был рад, что вернулся.

Они сидели в этих покоях, смотря друг на друга, каждый думая о жизни, которую они начали после того прошлого. Изгнанник и королева. Им было о чём поговорить.

Он наконец произнёс:

— Вольный народ и Северяне хорошо говорят о тебе. Они любят тебя.

Санса со смущением улыбнулась:

— Что ж... Я стараюсь не разочаровать их.

«Она хорошая королева» — думал Джон. Действительно достойная и думающая о своём народе.

— Жаль, что меня не было в день твоей коронации. Великое событие.

Санса с грустью кивнула:

— Да... Я так волновалась. И когда на мою голову надели корону, я смотрела в ликующую толпу, в душе надеясь увидеть тебя... Или Арью... Или даже отца с матерью и Роббом.

Она закрыла глаза, и Джон стал проклинать себя, что оставил её одну. В этот важный день для неё Санса была одна, без своих близких. Если бы он только мог... Но ему оставалось только сказать правдивые и столь очевидные слова:

— Они бы гордились тобой, Санса. И Нед Старк, и леди Кейтилин, и Робб. Ты сделала так много, продолжив их наследие.

Он коснулся её ладони своей, видя благодарный взгляд и кивок девушки.

Она тихо произнесла:

— Я рада, что ты здесь, Джон.

Сноу кивнул. Он чувствовал то же: был рад наконец быть в Винтерфелле и помочь Сансе в чём только сможет. Ей определённо было нелегко, но она справлялась.

Они вновь замолчали, разделяя тихую обстановку меж ними. И Джон затронул другую важную для них тему:

— Тормунд сказал, что Арья присылает письма.

Санса кивнула, усмехнувшись:

— Да. Она каким-то образом смогла приручить себе сокола, и он летает сюда, принося письма, но улетает в поисках хозяйки слишком быстро, не давая времени, чтобы написать ей ответ. И прилетает он, если повезёт раз в две луны, но она хотя бы так говорит про себя. Недавно как раз пришло новая весточка.

Джон хмыкнул:

— Добралась ли она до новых земель на Западе?

Санса улыбнулась:

— Не Запад... У них случился шторм, и они повернули на Юг, двигаясь вперёд всё дальше и дальше... И свернув к Востоку, их корабль обнаружил новую землю. Арья писала о жаре, необычном виде местных жителей, с которым пытается взаимодействовать. Ещё она нашла некие зёрна, из которых, если размолоть и растворить в горячей воде, выйдет невероятный и бодрящий напиток. И это только начало...

Джон хмыкнул:

— Она делает, что хочет. Как и желала.

Санса кивнула, с грустью говоря:

— Да, но я всё равно так скучаю по ней.

Он понимал её чувства. Как бы ему хотелось обнять свою сестрёнку, услышать о всех приключениях Арьи лично... Может когда-нибудь она решит приехать домой, и они наконец-то увидятся.

Уже наступала ночь, и Джон чувствовал ожидаемую усталость, после долгих дней езды. Санса поняла это, и пожелала ему доброй ночи, предупредив, что уже дала слугам указания приготовить для него ванну и его старые покои.

Он был удивлён вновь очутиться в них. Всё казалось таким далёким. С чувством удовлетворения он воспользовался предложенной ванной, уже забыв, когда испытывал подобные ощущения. После чувствовать мягкую перину под собой было так непривычно, но ему было не особо важно. И последними мыслями перед затуманившим разум сном были о том, как хорошо ему быть вновь с Сансой, дома.

* * *

Проснувшись, он не сразу вспомнил, где был. Но медленно к нему приходило осознание произошедшего за прошлый вечер. Это действительно был не сон. За окном только наступал рассвет, но Джону не хотелось больше спать. Ему было привычно вставать рано, пока остальные спали.

Замок ещё не проснулся, и Джон решил отправиться в другое важное ему здесь место.

Снег в Богороще мягко скрипел под его ногами. В последний раз он стоял под ликом Старых Богов, когда открывал правду своего рождения Сансе и Арье. Ему никогда на забыть то чувство потерянности после того, как он узнал её от Сэма. Понимание, что всю жизнь провёл в вынужденной лжи... это буквально раздирало его изнутри. Но спустя прошедшее время Джон смог примириться с этой истиной, понимая причины Неда Старка для таких действий. И он не винил его.

Здесь всегда было тихо. Лишь алые листья на ветру могли шуметь, и слышался зов озера горячего источника, что словно так и манил к себе. Но тут Джон услышал звуки прерывающегося женского дыхания и падения чего-то на землю. Обойдя Чардрево он в изумлении смотрел, как Санса Старк пыталась выпустить стрелу из лука в стоящую рядом мишень, но безуспешно.

— Пекло, — услышал Джон её шёпот.

Он не смог сдержаться от смешка, так редко слыша, чтобы Санса ругалась. Пойманная она резко обернулась к нему, явно не ожидая его появления. Неловкость момента окружала их, но Джон произнёс:

— Ты решила освоить воинское ремесло?

Он поймал на её лице румянец, пока сама Санса, опустив оружие, проговорила:

— Королева должна уметь пользоваться хоть чем-то из подобного. Меч слишком тяжел для меня, и лук казался наиболее подходящем. Сир Харвин, наш мастер над оружием, помог мне правильно его держать, но он слёг с лихорадкой. Теперь стараюсь обучиться сама, как Арья, но я не настолько способная.

Джон подошёл к ней, осознавая, что в том давнем прошлом никогда бы не смог представить Сансу с луком в руках. Сколь необычном это выглядело. И он понимал её желание обучаться, чтобы не выглядеть слабой для своего народа, хотя кто бы мог назвать её такой после того, что она пережила? И ему хотелось помочь ей в этом.

— Я мог бы учить тебя.

Санса с удивлением посмотрела на него. В её глазах мелькнула неописуемая радость и благодарность, которых он не видел уже давно.

Джон с улыбкой подошёл к ней ближе, становясь за её спиной, кладя свои руки на державшие лук и тетиву ладони, покрытые тёплым мехом перчаток. Он помог ей правильно взять оружие, говоря куда лучше направить свой вес и силу, давая ей знания этих основ, даже не замечая, насколько близко был к ней сейчас.

Когда Санса попробовала пустить стрелу, то попытка обернулась провалом, когда она улетела к земле, но почти достигла мишени.

— Неплохо, — Джон ободряюще улыбнулся ей. — Все мы начинали с этого. Нужно лишь больше тренироваться.

Она кивнула. Они действительно стояли так близко друг к другу, что невольно сердце начинало замирать. Проходили минуты, и, словно выходя из этого тумана мыслей, Санса предложила им принять завтрак, после которого её ждало много дел.

После него Джон решил осмотреть стены Винтерфелла, следуя вдоль них, вдруг слыша быстрый скрип снег за спиной. Оглянувшись, Сноу обнаружил Призрака, что ушёл охотиться к Волчьему лесу, и теперь сам нашёл дорогу домой.

— Ну привет, мальчик.

Джон погладил волка по голове, передвигаясь с ним во двор. Там он заметил, как один парнишка увидел их и обомлел, осторожно подходя к ним, опасливо переводя взгляд с Джоном на Призрака.

— Это лютоволк?

Сноу кивнул, усмехнувшись столь привычный реакции людей на его друга.

— Не бойся.

Мальчик восхищённо, но с тем же опасением, протянул руку, легонько касаясь меха Призрака, которой просто сел у ног Джона, словно кого-то ожидая. Парнишка посмотрел на Сноу, с любопытством рассматривая и затем спрашивая:

— Вы сражались, милорд?

Джон кивнул:

— В былые времена.

Мальчик мечтательно смотрел на него, чем напомнил ему о маленьких Бране и Риконе, у которых был похожий взгляд, когда речь заходила о сражениях:

— Как бы мне тоже хотелось. Но пока нас только обучали сражаться на тренировочных мечах, но сир Харвин заболел, и теперь больше некому нас учить.

Джону вспомнилась ребята из деревни Вольного народа, которым он помогал в этом ремесле. И ему захотелось потрепать парня по плечу, предлагая свою помощь, ещё помня себя в этом возрасте, с тем же желанием драться на мечах, играя в рыцарей.

— Лорд Толхарт.

Они и не заметили подошедшую к ним Сансы, что обращалась к мальчику с нежной улыбкой, когда он тут же поклонился, с уважением произнося:

— Ваша милость.

Она кивнула, продолжая:

— Мейстер Волкан искал Вас с юными лордом и леди Рисвелл, чтобы продолжить занятия.

Мальчик, вздохнув, поблагодарил её и удалился. Санса взглянула на Джона, видя его замешательство, объяснила:

— Их родные погибли в войнах, а замки сильно пострадали. Они наследники своих земель, но ещё слишком малы, потому я решила воспитывать их здесь, пока их замки не восстановятся, и я не найду им наставников. — Вдруг рядом заскулил Призрак, словно давая знать, чтобы на него обратили внимание, и Санса улыбнулась, склоняясь к нему и ласково погладив. — С возвращением, милый.

С ней Призрак вёл себя, как ни с кем другим, будто и вовсе не был грозным зверем, а милым послушным псом, верным своей хозяйке. Сноу вновь жалел, что тогда решил отправить Призрака за Стену, думая, что там ему будет лучше. Но он ошибся: их дом — Винтерфелл. И всегда им был.

* * *

Позже он сидел в кабинете с Сансой, пока она просматривала письма от лордов. Не отрываясь, она произнесла:

— Бенфред просил поблагодарить тебя за помощь в стройке. Он хорошо отозвался о твоих силах.

Джон хмыкнул, не удивляясь. Главный строитель был рад помощи сильного мужчины, который в прошлым был воином. У самого Сноу не пропадало удивление, что на него не бросали брезгливые взгляды, называя клятвопреступником, а напротив, честно работали с ним, за разговорами упоминая последние мирные годы, когда здешним было любопытно услышать про нынешний быт Вольного народа.

За это время всё проходило неплохо, и Санса вздохнула, глядя на одно из писем.

Джон посмотрел на неё:

— Всё в порядке?

Она кивнула:

— Лорд Последнего Очага просит больше людей для помощи в восстановлении своего замка, как и в прошлом месяце.

— Последнего Очага?

Все Амберы погибли, и тогда замок остался без хозяев, что похоже уже было не так.

Санса произнесла в ответ:

— Последний Очаг и Дредфорт передали верным семьям, шедшим за наш дом. Но, что интересно, на Медвежьем острове за главного оставался незаконнорождённый брат леди Лианы. Я узаконила его, и теперь он лорд Медвежьего острова. А их кузину было решено тоже легитимизировать и устроить её брак со старшим сыном лорда Гловера. Сам лорд Темнолесья, конечно, был не доволен подобным браком, но после его двух отказов от своей верности, удачным решением вышло его отправка на Стену.

Джон усмехнулся:

— Лорд Гловер — брат Ночного Дозора?

Ему точно подойдёт такой образ жизни.

Санса тоже улыбнулась, продолжая своё дело, вдруг произнося:

— Алис Карстарк просит разрешения на её брак с одним из членов Вольного народа.

Джон удивлённо спросил:

— Кто же привлёк её внимание?

— Магнар Теннов.

— Весьма интересный выбор, — оставшиеся из племени Теннов держались обособленно, но эти ребята уже были спокойнее от тех, с кем сражался Джон.

Санса усмехнулась:

— Её можно понять. Она последняя из своего рода и не может выйти за кто-то из благородных семей, что не будут готовы принять её фамилию. С Вольным народом таких проблем не возникнет, и этот брак также послужит объединению народов.

Джон заметил, как она говорила про сложность Алис, словно хорошо понимая её, и знал, что Санса права. Такой брак будет пользой всем.

Спустя минуты Санса произнесла:

— Ты впечатлил юного Толхорта.

Джон улыбнулся:

— Он напомнил мне Брана, когда он был маленьким. — И, подумав несколько минут, он произнёс. — Что, если бы я заменил сира Харвина, пока он не здоров? Я обучал детей Вольного народа и их смогу.

Санса с удивлением посмотрела на него и, обдумав, кивнула:

— Это было бы замечательно. Они будут рады. Им не доставало этих тренировок.

Джон с удовольствием хотел сделать это.

* * *

Шли недели. Ему казалось, что эта тихая и спокойная жизнь в Винтерфелле и была тем необходимым для него. Днём Джон помогал детям изучать военное ремесло и участвовал в строительстве, после ужиная с Сансой. Вечерами он разговаривал с ней обо всём на свете, делясь своими мыслями, как например его идеей про установление стеклянных садов на Стене, что облегчило бы многое там.

Попутно утром Джон знакомил Сансу с использованием лука, что постепенно осваивался ею весьма неплохо.

В какой-то момент она даже напомнила Джону Игритт, но он постарался не думать об этом. Чувство тяжести в сердце всё равно не отпускало, хотя ему было легче. Даже сны его больше не давали кошмаров.

* * *

Проходили луны. Жизнь складывалось в мирном русле. Удивительной была погода, что окружала их. Больше не чувствовали они ужасающих холодов, из-за которых отмерзали пальцы, и другие ужасы Зимы не настигали их.

Ещё даже за Стеной Джон замечал эти изменения. А когда возвращался, видел по пути цветы, что начинали расти в лесах. Санса рассказала ему о предположениях мейстеров, что, вероятно, из-за уничтожения Иных их земли могли терпеть небывалые изменения. Что могло быть реальным.

Вскоре они получили известие о приходящем Празднике короткой ночи, что предзнаменовал о прошедшей трети Зимы, которую Север праздновал во все времена.

Санса занялась приготовлениями, зная, что почти все лорды и леди Севера приедут в Винтерфелл. И не только они...

— Пришло письмо из Королевской гавани. — Джон вскинул голову, последовав за Сансой в комнату, где она продолжала. — Тирион пишет о мирном правлении короля Брандона и своём плане приехать сюда. Не знаю, успеет ли он на праздник, но это точно не его главная цель.

Джон слышал о том, что Ланнистер раз в несколько лун приезжал на Север, но и не думал, что может так скоро встретиться с лордом-десницей. Они не виделись весьма долго. Джон даже решил, что тот разговор в темнице Красного замка был их последним, но он ошибался. Многое изменилось с тех пор.

Но Джон заметил, что известие о прибытии Ланнистера взволновало Сансу, и на его вопрос она отвечала отговорками, но когда стало понятно, что он не отступится, проговорила:

— У Тириона появилась проблема... Серсея задолжала Железному банку денег, на которые и купила Золотых плащей. И теперь после восшествия на престол нового короля они требует своё.

Джон нахмурился:

— Но ведь это сделала Серсея. Она мертва.

— Они всё равно получат своё. На то они и Железный банк. И официально дали денег именно Семи королевствам. В свой прошлый приезд Тирион рассказал мне об этом, думая, что сможет собрать с каждого одну седьмую нужной суммы. Но я отказала, говоря, что Север не участвует в этом, и посоветовав Тириону найти другой способ. И теперь он возможно нашёл решение... И будет продолжать говорить о другом... — Санса нахмурилась, но на его новый вопрос ответила лишь. — Поговорим об этом потом, хорошо?

Она измученно улыбнулась, и в дверь постучались, прося помощи королеве в вопросах подготовки.

* * *

Наступил день празднования, и Джону наконец удалось поймать избегающую его Сансу в её покоях, желая узнать, что происходило. После письма Тириона задумчивость не покидала её, и он знал, что что-то вызывало у неё тревогу. И хотел выяснить что именно.

И Санса ответила, когда поняла, что не сможет скрыть это от него:

— Последние наши разговоры с Тирионом касались почти всегда одной темы. И он не перестанет её поднимать.

— Что его волнует?

Она вздохнула:

— Отсутствие наследника Севера. Ему важно, чтобы здесь был порядок, а без того, кто будет править после моей смерти, его трудно достичь. Потому он напоминает мне о долге перед королевством что я должна выйти замуж. Но я знаю, что он планирует всё наперёд. Если это идея со «справедливым сломом колеса» не выйдет, мой ребёнок может стать наследником Брана. Потому это так важно для него.

Джон видел, как Санса отвела взгляд. Боги, неужели после всего что она пережила, её не могли оставить в покое?

— Санса... Ты королева, и никто не заставит тебя выйти замуж против твоей воли.

Но она лишь горько усмехнулась:

— Если бы дело обстояло в этом... Всё гораздо сложнее.

Санса отошла от Джона, оставляя его в непонимании. Политика никогда не давалась ему легко. Всегда было слишком много нюансов, плетений, что казались слишком сложны. Но именно в них Санса разбиралась, борясь за свой народ. И может этим вечером им стоило отдохнуть от подобных мыслей и суеты.

* * *

Праздник был в разгаре. Эль и вино чувствовались по всюду, музыка звучала в Чертоге, когда многие лорды уже пели под знаменитые песни, а другие танцевали.

Раньше Джон почти не бывал на пирах, сторонясь их как бастард, и затем как король, но теперь он был обычным жителем среди остальных.

Устроившись у стены, Сноу пил эль и наблюдал за происходившем в зале, находя среди толпы людей рыжеволосые пряди Сансы, что улыбалась каждому и даже станцевала с парой лордов.

В этот вечер она была так прекрасна, что его дыхание замирало. Слова о том, что ей нужно найти мужа не покидали его. Джон помнил старые мечты Сансы о рыцарях и прекрасных детях, которые сейчас она считала глупыми. Но Санса действительно заслужила сама выбрать себе супруга и обрести с ним семью. Она бы стала хорошей матерью. Вот только мысли о том, что Санса станет женой одного из этих лордов, будет иметь от них детей, затрагивали Джона слишком сильно. Ему не хотелось думать об этом. Он хотел, чтобы Санса была счастлива, по-настоящему. Но думать, что она будет с кем-то, причиняло ему боль, приносив давно ощутимый гнев, который Сноу чувствовал, когда кто-то смел говорить о ней неуважительно и недостойно.

Джон попытался вернуться в реальность, бездумно кивая пьяному собеседнику, что рассказывал о былых годах. Он увидел, как Санса стояла рядом с лордом Сервином, заметив выражение её лица, вежливого, но при этом ненастоящего. Джон понял, как ей хотелось прекратить разговор между ними.

Он, извинившись перед северянином, подошёл к Сансе, приглашая на танец. Она согласилась с нескрываемым удивлением, смотря на него, когда мужчина вёл её под музыку.

— Я думала, ты не любишь танцевать.

Джон усмехнулся, беря её за ладонь:

— Я не слишком хорош в них, но тебе они всегда нравились. И нужно было как-то вежливо отвадить лорда Сервина.

Санса улыбнулась, обходя его по кругу:

— Это благородно с твоей стороны.

Они молчали, двигаясь под мелодию, что словно стала замедляться. И Санса была в его руках, так близко к нему, а их глаза, не отрываясь, смотрели друг на друга. Джон с трудом вздохнул, произнося:

— Ты прекрасна сегодня, Санса.

Она улыбнулась. Наверняка, ей говорили сегодня это не раз, но её улыбка была такой искренней и наполненной счастьем, что Джону становилось всё равно на эти мелочи.

Но музыка кончилась, и им пришлось отступить. Санса, словно волнуясь чему-то, скрылась от него. И больше он не смог найти её за этот вечер.

* * *

На следующий день она приветствовали лорда Тириона. Он почти не изменился. Тот же взгляд, с бородой и определённо многими мыслями о вине.

Подходя к ней и Джону, Ланнистер вежливо поклонился Сансе, проговорив:

— Ваша милость. — И перевёл взгляд на самого Джона, пожимая кивнув ему. — Рад вновь встретиться.

Сноу кивнул в ответ.

Санса предложила Тириону отдохнуть после долгой дороги и присоединиться к ним за обедом. Он с радостью принял их пищу, жалуясь на бедность местных трактиров. Узнав, что пропустил вчерашний праздник, карлик был весьма огорчён, но Санса произнесла:

— Думаю, это к лучшему. У нас ожидаются темы, когда Вам стоит быть в трезвом состоянии.

Тирион усмехнулся её словам.

Пока они обедали Ланнистер делился с ними последними новостями Юга. Тирион наконец смог сменить должность своего бывшего наёмника, нынешнего лорда Хайгардена, с мастера над монетой на мастера над войной, что, конечно, не обошлось без долгих споров и уговоров. Теперь сир Бронн был счастлив на новой должности, женившись на одной из выживших девушек Тирелл, которая приходилась родственницей покойной королевы Маргари.

На вопросы о Железном банке он усмехнулся, хвастливо признаваясь, что выяснил про скромный факт того, что у великого Банка были давние долги у дома Таргариенов, о которых они так удобно давно не вспоминали. И Тирион собирался использовать это в своих целях, сыграв с Железным банком на собственных условиях, собираясь скоро отправиться в Браавос.

— За это открытие стоит поблагодарить Сэма. Он нашёл это в одном из документов, когда решил помочь мне найти их подноготную. Они с Лили передавали добрые пожелания Вам, — Тирион кивнул Сансе, продолжая. — Как и сир Давос и сир Бриенна вместе с королём Браном.

Он рассказал им ещё о жизни их друзей и брата, но спустя время, Тирион попросил Сансу поговорить наедине, наверняка о теме, которую она рассказала Джону ещё до праздника, что заставило его волноваться и задуматься вновь.

Возможно, Тирион был прав, и выйдя замуж, она решила бы много проблем и неточностей, но... Что будет делать Джон, если это произойдёт? Ему уже не нравились мысли, что Санса вновь выйдет замуж, деля чью-то постель... Он словно чувствовал зависть этому человеку.

Всё происходившее с ним в дни войны так спуталось в его памяти. Имя Таргариена, биться с Иными, бойня на Юге, Дейнерис и её безумие, Санса и Арья, желающие защитить его... Вспоминая теперь всё это, казалось, что прошла словно целая жизнь. Но это происходило вовсе не так давно.

На тот момент Джон думал лишь, как спастись от Иных и победить Короля Ночи, не зная, что будет после. Возможно, он и не думал, что сможет пережить ту последнюю битву. Но Джон выжил. Связь с Дейнерис была такой сложной. Он чувствовал что-то к ней. Возможно, действительно любил, и ему было больно терять её вот так, хоть и в понимании... Она бы превратила мир в пепел. И Джон не мог дать этому случиться, ведь первым наверняка стал бы его дом. А видеть Винтерфелл в огне... Даже представление этого отражалась болью в сердце, как и знание, что Сансу ждала бы участь Вариса и семьи Сэма. И тогда он бы не смог вынести это.

Санса была ему дорога. Она — его семья, с которой он вернулся в их дом, вновь стал собой, смог вернуться душой к этому миру и лишь благодаря ей. Он любил её... И не так, как Арью. Всё было иначе. Его чувства к Сансе — нечто большее.

Джон бродил возле стен в коридоре, когда из раздумий, столь затрагивавших его сердце, мужчину вывел стоящий рядом Тирион.

Он посмотрел на Сноу, словно ждал его, произнося:

— Ты ведь знаешь, что мы обсуждали?

Джон кивнул:

— Ты хочешь, чтобы у неё был наследник.

На лице Ланнистера появилась усмешка:

— Да, но его не будет без мужа. Но при этом есть и другая проблема, о которой она наверняка не говорила.

Джон с непониманием смотрел на него, и тот видел его недоумение, объясняя:

— Она — Старк. Любому, кто решит жениться на ней, придётся сменить своё родовое имя и быть полностью верным её семье. Но она знает, что не один из лордов не бросит свою семью: ни младшие братья, ни бастарды и, конечно же, ни наследники, которые осмеливаются сделать ей предложение, не отвернутся от своих семей. Это был тупик, особенно когда Санса сама не пылала желанием вновь иметь мужа. Но теперь кое-что изменилось, хоть она и отрицает это.

Джон вздохнул:

— И что же изменилось?

Тирион усмехнулся сильнее:

— Ты вернулся.

Ланнистер наблюдал за ним. Но Джону было всё равно, когда он резко вздохнул, не понимая своей причастности. Или притворялся самому себе, что не понимал. Тирион продолжал:

— Всю свою жизнь ты хотел быть Старком и частью этой семьи. Ты предан ей и не стремишься к власти. И она доверяет тебе. И после всех тех ужасах прошлого, ты точно единственный, кому она сможет открыться.

Джон покачал головой:

— Это не так...

— Джон, ты единственный для неё.

Он смотрел на карлика:

— Тогда почему она ничего не сказала мне? Почему не обсудила со мной это?

Тирион покачал головой:

— Она знает, что ты сделаешь это для неё. Санса не станет заставлять тебя и будет всегда давать тебе выбор. Она слишком любит тебя.

Джон застыл, не веря услышанному. Откуда он мог знать это? Только если...

— Она так сказала?

Тирион вновь покачал головой, словно слова Джона были великой глупостью:

— Нет. Но это ясно и без слов. Я должен был понять это ещё, когда мы приехали в Винтерфелл для борьбы с мертвецами, ведь всё было так очевидно. И теперь ты тоже знаешь правду.

Ничего он не знал.

Боги... Джон закрыл лицо руками, чувствуя непонятное ему волнение от слов Тириона. Санса действительно чувствовала это к нему. И он не мог поверить этому.

Но Тирион не давал им передышки:

— Ваш брак решит так многое. Слухи о тебе стали распространяться, что может привести к новой войне, а если ты останешься здесь с ней, то ничего не будет.

Джон горько усмехнулся, помня слова Сансы:

— Но если твоя идея с временной монархией не будет работать, то наш наследник будет таким идеальным претендентом на роль следующего правителя.

Тирион рассмеялся:

— Санса меня раскусила, да. Может во мне и есть корыстные цели, но Северу действительно нужен наследник, иначе её старания для него падут прахом. И я вижу, что у вас есть шанс получить покой, когда вы рядом друг с другом.

Сноу отвернулся от него, пытаясь понять происходящее. Тирион не лгал ему сейчас, Джон знал это. И то, что он предлагал, было таким нереальным, больше похожим на несбыточные желания. Вот только Джон не был уверен, что заслуживает этого. Нет, он...

Но Тирион словно знал о происходившем в его мыслях, произнося:

— Джон, посмотри на меня, — он дождался того, как Сноу оглянулся к нему, продолжая, показывая на себя. — Как думаешь, кото ты видишь? Спившегося карлика, что на всю оставшуюся жизнь будет продолжать находиться в грязных играх лжи и политики, пытаясь восстановить мир Вестероса. Я умру в одиночестве, последний из своей семьи. Но ты хочешь повторить мою судьбу? Нет, ты знаешь, что желаешь остаться здесь, рядом с ней. Может пока не понял, но ты знаешь.

Но он покачал головой, произнося фразу, с которой уже так давно был согласен:

— Я ничего не знаю.

Тирион усмехнулся:

— Хорошо сказано. Но послушай, — он вздохнул, продолжив. — Мы оба причастны к произошедшему тогда в Королевкой гавани. Но исправить ничего нельзя. Мы можем лишь отпустить и идти дальше. И ты сам уже начал делать это, раз вернулся в Винтерфелл. Я знаю, какого терять тех, кого любишь, особенно по собственной вине. Но ты — хороший человек, Джон. И заслуживаешь быть счастливым. Как и она.

Больше карлик ничего не сказал, оставляя Джона наедине со своими мыслями. Возможно, он был прав. Но... За всю свою жизнь Сноу был уверен, что не способен к подобной жизни.

Он не видел себя в мире с семьёй, которой не могло быть у бастарда, а затем и брата Ночного Дозора. И после того, что совершил... Ему не хватало сил окончательно простить себя. И всё же Тирион говорил верно, что Джон хотел этого теперь: семью и мирное счастье.

Это казалось таким несбыточным, но, если он был прав о чувствах Сансы к нему... Но после того, что она пережила, тех ублюдков, что омрачили ей жизнь... Джон не заслуживал её, будучи вечным нарушителем клятв, начиная ещё со времён Дозора. Он всегда старался думать головой, но его чувства часто завладевали сильнее, хотя он старался выбирать долг. Когда бросил Игритт, зная, что так правильно. Когда вонзил клинок в сердце Дейнерис, понимая, что это единственный выход. Возможно, он был проклят и вовсе не создан для любви.

Но Джон всё равно чувствовал в своём сердце желание поддаться... Но он не мог...

Тирион пробыл здесь ещё пару недель и, прощаясь с ним, тихо произнёс:

— Подумай о моих словах.

* * *

Проходили дни. Невольно Джон старался погрузиться ещё больше в работу, стараясь не видеться с Сансой. Поначалу она тоже сторонилась Сноу, но теперь в её взглядах он замечал тоску, наверняка касающеюся его. Им необходимо было поговорить, но он боялся, что может произойти после этого.

А сама Санса не пыталась его уловить, давая ему шанс позволить начать, по его выбору. Она была слишком хорошей и идеальной... Джон не достоин её после своих действий, когда сам причинял ей боль, за что ненавидел себя.

В этот день он оставался у Разрушенной башни к нему подошёл один из работников, зрелых мужчин, по имени Вилл, с которым он часто разговаривал, вспоминая прошлые годы.

— Я пришёл сказать, что уезжаю.

Джон был удивлён, зная, как этот человек любил Винтерфелл, хоть и был родом из одной деревень к Югу.

— Куда?

— В свою деревню. Я думал, что не вернусь туда больше после своих ошибок, из-за которых многим причинил боль. Но недавно из проезжающих здесь моих земляков передали мне весточку от матери и бывшей невесты. Они всё ещё ждут меня. И я больше не хочу быть дураком, ненавидя себя и разбивая сердца им. — Он посмотрел на Джона. — Никогда не поздно начинать всё с начала, да?

На прощание пожелав ему удачи, Джон остался один, и слова Вилла не выходили из его головы.

Своими поступками они старались наказать себя, давая, казалось бы, справедливую кару, но всё равно причиняли боль своим близким, не думая, как такие поступки влияют на них. И это было неправильно. Этот мужчина был прав. Как и Тирион.

Джон не мог заставлять себя думать всегда о прошлом. Он хотел искупления, и ему казалось, что получал его здесь. Давно Джон не чувствовал в своей жизни подобное спокойное состояние души, как в Винтерфелле, рядом с Сансой. Без неё здесь были бы лишь снег и камни. Пустота. И он хотел её счастья.

Они должны были поговорить...

Джон знал, что Санса была в своём кабинете, и уже стоял перед дверью, чувствуя, стук сердца внутри себя, не скрывая волнения.

Глубоко вздохнув, он постучался и после её разрешения вошёл в кабинет.

Она стояла у окна, увидев его и откладывая один из свитков. Санса смотрела на него, будто так ждала его слов. И Джон произнёс:

— Санса... Я хотел сказать...

Он даже и сам не знал, что именно... Но тут она опередила его:

— Ты хочешь уехать.

Джон в удивлении смотрел на неё, не понимая, когда в её глазах он видел уже подступавшие слёзы, и не было больше масок.

— С чего ты так решила?

Санса хрипло вздохнула, подходя ближе к нему:

— Джон, я знаю, что ты можешь думать, будто являешься здесь лишним и ненужным, но это не так. Твоё место здесь, в Винтерфелле. В нашей семье, как члена дома Старк.

Джон покачал головой, говоря столь привычные слова:

— Я не Старк, Санса.

— Нет! — Едва ли не с яростью она приблизилась к нему, ладонями обхватывая его лицо, заставляя смотреть ей в глаза, пока дева продолжала. — Ты Старк, и всегда им был. Независимо ни от чего или кого-либо. Ты всегда будешь нужен здесь. Нужен мне...

Последнее она произнесла шёпотом, продолжая смотреть в его глаза, когда Джон не мог уйти от этого взгляда, чувствуя её силу над ним, ощущая, как близко они стояли друг к другу. Настолько, что он слышал её тихое учащённое дыхание, пока Санса не отступала.

Они оба знали, что это всё изменит. Но она нее делала шага вперёд, хотя их желания уже были негласно ясны обоим. Санса вновь давала ему выбор, позволив отступить, если он хотел уйти. Но Джон устал, что она жертвовала собой ради него. Хватит этого безумства!

Он сделал движение вперёд, наконец касаясь её губ своими, целуя как никогда в своей жизни, углубляя поцелуй, не замечая больше ничего. Санса льнула к нему, переместив ладони к его волосам, притягивая к себе ещё ближе, пока руки Джона обвили её талию, прижимая всё крепче.

В эти моменты он чувствовал себя по-настоящему живым, чувствуя её в своих руках, ничего больше так не желая. Лишь бы это мгновение длилось вечно.

Но этому не суждено было случится, когда они отстранились, хоть Санса всё ещё тянулась к нему.

И Джон только осознал, что совершил, отступив на шаг, едва находя в себе силы дышать. Он видел её взгляд и не знал, что делать. Всё смешалось. Ему нужно было всё обдумать...

— Прости... Я... Мне нужно идти...

Он собирался развернуться, чтобы скрыться, но Санса остановила его:

— Не убегай снова, Джон. Я бы позволила бы тебе, если бы ты не чувствовал то же, но ведь это не так.

Джон вновь посмотрел на неё, и этот взгляд её чистых голубых глаз заставлял его забывать, как дышать.

— Санса. — Лишь сумел произнести он; она была рядом, и ему хотелось поддаться этим желаниями, больше не думая, но Джон останавливался, произнося. — Я не достоин тебя...

Санса покачала головой:

— Позволь мне решать. И ты не прав.

Джон вздохнул, нежно коснувшись своими ладонями её плеч:

— После того, что я сделал... Это не отпустит меня.

Она усмехнулась, касаясь руками его шеи:

— Как и меня. Мы оба сделали, что должны были, думая, что это правильно. И быть может теперь... — Санса вздохнула, всё ещё не отводя от него взгляда. — Мы сможем помочь друг другу простить себя.

И Джон наконец-то осознал, что не сможет без неё. Они нуждались друг в друге, как ни в ком другом. Он понял, что лишь она могла дать ему тот покой, в котором он так нуждался. Ни Игритт, ни Дейнерис не смогли бы сделать это. Лишь Санса. Которая стояла перед ним, была готова ждать вечность его выбора и никогда ни отвернулась бы от него, принимая даже сейчас, давая единственное верное направление.

И он любил её.

Джон позволил своим ладоням прикоснуться к рыжеволосым прядям, пока он произносил:

— Я больше не покину тебя. Обещаю.

Она улыбнулась, кивая, не скрывая рвущихся слёз, когда Джон испытывал те же чувства, ощущая в себе эту долгожданную свободу.

Санса вновь притянула его к себе, уже сама целуя его, заставляя их забыть обо всём.

И спустя годы коридоры Винтерфелла наполняет давно забытый детский смех и крики новорождённых младенцев, пока любящая пара будет жить и счастливо встречать каждый новый рассвет, благодаря судьбу за этот новый шанс.