Дэриол (гет)

Я сидел за партой в нашей замечательной школе для монстров всех мастей «Монстр Хай», где меня все считают обычным человеком. Но это далеко не так. Главное, чтобы моё заболевание не дало знать о себе прямо на уроке.

« -Ты доверяешь ему после того, что он устроил на главном дне рождении Дракулауры, когда ей исполнилось 1600? — задал мне вопрос отец, когда утром я собирал всё, что необходимо для уроков, и не только. Он тогда смотрел на меня своими тёмно-голубыми глазами. У него самого внизу живота виднелась открытая рана, из которой выделялась розовая кровь и розовые пятнышки. Мы говорили про Валентина, который на дне рождении Дракулауры окунул Торалей вместе с собою в бассейн вечного запаха пота. Было эпично. Валентин явно был доволен собою.

— Он тогда явно защищал Дракулауру и её любимого, хоть и сам зачаровал её и… — на «и» я замолчал. Я пока единственный друг Валентина в школе монстров и мой любимый.

И тот, кого я потерял три столетия назад.

— Знаешь, пригласи Валентина в любой из двух парков и признайся в своих чувствах к нему,- тогда сказал Генри и подмигнул мне.

— В какой именно? — спросил я. У нас есть два парка: один для монстров, а второй для обычных людей, но все равно все посещают парк друг друга.

— В какой захочешь. Но главное, если у тебя начнётся наша болезнь, ты смог добраться до дома пешком, ну и Валентин мог проводить тебя.

— Значит…» — вот такой разговор у нас состоялся перед походом в школу.

Сейчас мы ждём прихода учителя, который явно задерживается. Я сижу в центре парты. С правой стороны от меня — Холт Хайд, а с левой — Валентин Киран. Валентин смотрел на меня и крутил между пальцами цепочку, на которой висел необычный камушек под цвет крови светлых вампиров, моих собратьев.

Никто в нашей школе не знает, что я светлый вампир, естественно, кроме моего двоюродного брата Холта и директрисы Бладгуд. Её удалось уговорить представить меня как обычного человека или, как их часто называют «норми» — нормальных людей, с остальным ей врать не пришлось. И, возможно, что оборотни тоже догадываются, как и обычные вампиры. У оборотней чувствительный нюх, при помощи которого они могут определить, кто кем является на самом деле по запаху их крови, а вампиры просто чувствуют себе подобных.

Если тайна моего происхождения раскроется, то это даже к лучшему, тяжело скрывать данный момент.

Но главную тайну обо мне они узнают далеко не скоро. Она раскроется на нашем с Холтом восемнадцатилетии, которое состоится совсем скоро. И моё преображение состоится тогда же.

Мне будет непросто всем объяснить, особенно светлым вампирам, которых за эти триста лет стало достаточно много, а не как тогда, когда был всего лишь один светлый вампир, который когда-то был обычным человеком.

Он умер от болезни, которой болел лишь он один, оставив своего возлюбленного, который не мог успокоиться на протяжении несколько дней после гибели. А так же у него появился необычный розовый камушек на чёрной верёвочке.

Он целовал данный камушек.

Такой же камушек висит на цепочке у Валентина. Энергетический вампир посматривал на меня, словно я напоминаю ему его истинную любовь.

У него была плохая репутация, ведь при помощи своей магии, которой у него теперь нет, как и облачков.

Он использовал свои способности, чтобы завоевать любовь девушек, а за тем забирал их чувства в свою своеобразную коллекцию.

В основном в его коллекции были чувства вампирш. И это было довольно эгоистично, но то, что он сделал на совершеннолетие Дракулауры, было искуплением для него.

Прежде чем упасть в бассейн вечного запаха пота, Валентин снял цепочку с камушком и отбросил его, затем только нырнул с «жертвой» в руках в известный бассейн.

У него тогда была такая довольная улыбка, несмотря на то, что от него теперь будет отвратительно пахнуть, и наверняка, что камушек и цепочка не попали в дурно пахнущую зелёную слизь.

После чего явно недовольная Торалай первой выпрыгнула из бассейна и, обнюхав себя, направилась прочь из катакомб. Валентин последовал её примеру, позабыв про камушек, который подняла Дракулаура, и что-то сказав Клоду, поцеловала его в щеку. Потом они, взявшись за руки, направились к выходу из катакомб в сопровождении Оперетты и Купидон (Кьюпид).

Купидон, прежде чем скрыться за дверью, посмотрела в мою сторону, у неё был задумчивый взгляд.

Она — истинный эксперт в любовных делах, и стольких монстров свела вместе. Они вполне счастливы друг с другом, но Валентин явно не понятен для неё, или понятен, но соединить его с кем-то ещё рано.

Купидон наверняка прочитала меня тогда, как открытую книгу, но не стала ничего говорить, а просто скрылась за дверью катакомб, прикрыв её.

И вот Валентин спустя три месяца уже учится у нас в школе, и от него не пахнет запахом из бассейна, как, в принципе и от Торы.

Я посмотрел на свои руки: неизвестно, где, может на этот раз появится рана, а затем и пятна розового цвета. Хорошо, что я сегодня надел рубашку без рукавов.

И вот, наконец-то, в класс вошел учитель, явно из новых. Все ученики, включая меня, встали в знак его приветствия.

Он кивком головы сказал нам сесть на места.

— Здравствуйте ученики! Меня зовут Эсперия, я ваш новый учитель. Я буду рассказывать вам про болезни монстров и их происхождение, — представился он и заодно предмет, который будет вести у нас.

Профессор Эсперия прекрасен: у него длинные до плеч слегка волнистые лавандового цвета волосы, фиолетовые глаза и пастельно-розового цвета кожа, а в дополнении образу — витые белые рожки на лбу. Он, наверняка, светлый демон.

Раз у тёмных вампиров есть противоположность, то и у демонов они точно есть.

Урок начался. Профессор Эсперия на первом уроке решил рассказать про болезнь светлых вампиров и первоисточник её происхождения.

Интересно было слушать про собственное заболевание.

— Данное заболевание не вредно для обычных монстров и людей, а также обычных вампиров.

Он продолжал урок, рассказал о Дэриоле, самом первом светлом вампире, который когда-то был обычным человеком и каким-то образом стал вампиром ради того, чтобы остановить свою уникальную болезнь.

Я осмотрелся по сторонам, посмотрел в сторону парты Дракулауры: она плакала, её любимый Клод Вульф успокаивал её. Ей было грустно.

— Пер… — хотел сказать что-то учитель, но на полуслове замолк и сказал совершенно другое:

— Мистер Джекилл, у вас открылась рана на запястье, и у вас розовая кровь, и ещё пятна.

Моя личная тайна раскрыта. Это хорошо.

— Я не норми, а светлый вампир. У меня начался Дэриол, и это только начальная стадия безобидного заболевания, — сказал я.

— Вы взяли всё, чтобы остановить сильное кровотечение, если оно начнётся, а это вполне возможно.

— Да, он всё взял, — ответил за меня Холт Хайд.

Учитель, мистер Эсперия, кивнул, его взгляд задержался на моем запястье, затем перешел к лицу. В его глазах читалось нечто большее, чем просто удивление или любопытство. Было в этом взгляде понимание, которое я не ожидал увидеть. Создавалось такое ощущение, как будто он знал меня в той жизни, о которой я помню, но далеко не всё.

— Это… необычно, мистер Джекилл, — произнес он медленно, подбирая слова. — Но я ценю вашу откровенность. И вашу предусмотрительность. Важно быть готовым к любым неожиданностям, особенно когда речь идет о таких редких состояниях.

Я посмотрел на руку, кров стала стекать на парту из ранки, но затем она так же быстро остановилась, но это ненадолго.

Я счастлив, что половина моей тайны открылась. Я теперь не норми, а светлый вампир. Все с изумлением смотрят на меня: Валентин — с нежностью и каким-то облегчением.

Дракулаура перестала плакать, ее взгляд теперь был прикован ко мне. В нем читалось сочувствие, смешанное с тревогой. Клод, все еще обнимая ее, тоже смотрел на меня, его обычно беззаботное выражение лица сменилось серьезностью. Даже Холт, который всегда был готов к шуткам, выглядел задумчивым. Он тоже хранит мою самую главную тайну, ведь что я светлый вампир ещё пол правды.

— Значит, ты тоже… как Дэриол? — тихо спросила Дракулаура, ее голос все еще дрожал.

Я кивнул.

— Да. Только у меня это заболевание у меня началось недавно. И, надеюсь, я смогу контролировать его так же, как он.

Учитель снова заговорил, его голос стал более уверенным, словно он вернулся к своей обычной роли наставника.

— Важно помнить, что история Дэриола — это история не только болезни, но и силы воли. Он нашел способ жить, нашел способ бороться. И вы, мистер Джекилл, тоже найдете свой путь.

Он сделал паузу, обводя взглядом класс.

— А теперь, вернемся к уроку. Мы говорили о том, как Дэриол использовал свои новые способности для защиты тех, кто был слабее. Это важный урок для всех нас, независимо от того, кто мы и какие у нас особенности. Важно использовать свои силы, какими бы они ни были, во благо.

Слова учителя успокоили меня. Мне теперь не будет страшно всем признаться, что я и есть он. Только ещё не полностью переродившийся.

Валентин мой Вал явно чувствует, что я тот самый.

Урок прошел незаметно.

Эсперия не задал нам задание. Он подошел ко мне и посмотрел на запястье:

— Кровь пока не идёт и это хорошо. Берегите себя, — учитель посмотрел на меня, затем на Валентина и покинул класс.

— Валентин, давай после уроков сходим прогуляемся по парку для монстров, — предложил я энергетическому вампиру, садясь рядом с ним в школьной столовой.

— А тебе это зачем? — спросил он, смотря мне прямо в глаза.

— Мне нужно признаться тебе кое в чём, — ответил я.

— Сходим, — Валентин положил мне руку поверх моей. Я порозовел от смущения и перевел взгляд на столик, где находились Клод и Дракулаура.

Дракулаура сидела у него на коленках, тот кормил её салатом и помидорами. Ей это нравилось. Дракулаура вампир-вегетарианка.

Так мило наблюдать за данной сценкой и одновременно неловко.

— Я так рад, что они нашли счастье друг с другом, — сказал Валентин. — Хорошо, что тогда мои магические силы рассеялись, и они вновь обрели счастье друг с другом.

— Валентин, а ты когда-то кого-то любил по-настоящему? — спросил я.

— Да. Моя истинная любовь умерла триста лет назад. Я его сильно люблю, и любовь не угасла, несмотря на то что я встречался с девушками, но в сердце только он один, — ответил Валентин. — Он так сильно похож на тебя, словно ты его перерождение спустя столько лет.

Валентин догадался, но явно ещё не совсем уверен в этом.

— А я тебе нравлюсь? Ну…

— Ты узнаешь об этом в парке и заодно окончательно убедишься в своей догадке, а пока ешь.