Та,что смеётся в тишине (гет)

Глава 1. Соперник

Той майской ночью, когда воздух был густым от запаха вишен и черешен, а месяц, словно заигрывая с землёй, то прятался за тучи, то выныривал снова, Левко стоял у плетня и смотрел на светлицу Гали. Душа его горела: давно он любил чёрнобривую дивчину, и давно уже отец, старый голова, загородил ему путь к счастью.

— Не бывать свадьбе, — сказал голова накануне, наматывая на руку длинные усы. — Не отдам я своего сына за бесприданницу, да и сам… — тут он хитро прищурился, — сам я на той Гале женюсь. Потому как есть во мне ещё сила казацкая, а хата моя без хозяйки — ровно пруд без воды.

Левко стиснул кулаки, но смолчал. С отцом спорить — что с дубом бороться: тяжело, да и бесполезно.

А Галя стояла у окна, тонкая, как тополёк, и слезы катились по её щекам.

— Левко, что ж нам делать? — прошептала она. — Не бывать нам вместе, коль твой батько решил по-своему.

— Быть, Галю, быть, — ответил Левко, хотя в душе его росла тяжёсть. — Я найду способ. Хоть самого чёрта позову в свидетели.

Глава 2. Русалкино озеро

Ночь опустилась на хутор. Левко бродил без цели, сам не зная куда, и вышел к старому пруду. Вода там была чёрная, как деготь, а посередине, на пригорке, зеленела ветхая хатка — поговаривали, что нечисто там место.

Левко сел на берегу и смотрел в воду. Вдруг — что за диво? — месяц показался из-за туч, и пруд засветился лунным светом, а из глубины кто-то запел.

Вывел Левко из задумчивости плеск. Глядь — русалка. Не одна, а целый хоровод. Волосы у них зелёные, косы длинные, тела белее снега. Танцуют по воде, смеются, а в смехе том — и радость, и тоска.

Но одна среди них не смеялась.

Стоила она поодаль, бледная, как та луна над головой. Лицо красивое, да печальное. На ней венок из васильков, только не свежие цветы, а увядшие.

— Левко, — позвала она тихо. — Знаю, беда у тебя. Помогу, коли поможешь мне.

— Кто ты? — спросил Левко, крестясь.

— А ты не бойся. Я — панночка, что много лет назад утопилась в этом пруду. Мачеха меня извела, ведьма проклятая. И нет мне покоя, пока не свершится суд.

Левко перекрестился ещё раз, но не убежал.

— А какой тебе суд, панночка?

— Мачеха моя, ведьма, до сих пор по земле ходит. В твоего отца вселилась, чтобы род казацкий погубить. Ты думаешь, отчего батько твой на Гале жениться вздумал, на девчонке молодой? Не от старости, а от колдовства. Ведьма в нём сидит. Прогони её — и освободишь меня и себя.

— Как же прогоню? — спросил Левко, и страх ушёл из его сердца, а вместо него пришла решимость. — Я ж не колдун.

— А ты и не надо колдун. Возьми ветку вербы, что над озером растёт, да стегни ею отца, когда он в полночь спать ляжет. Только прежде скажи ему: «Геть, нечистая, в болото, пока не поздно!»

Левко хотел ещё что-то спросить, но русалки закружились быстрее, вода забурлила, и всё исчезло. Только лунный свет на воде, да ночная тишина.

Глава 3. Полночное дело

Воротился Левко домой ещё до света. Занёс ветку вербы за пазуху и ждал вечера.

А вечером отец позвал его к ужину. Сидит голова во главе стола, наливает горилку в чарку, а в глазах его — не огонь человечий, а зелёный какой-то блеск. По спине Левка мороз пробежал, да не подал вида.

— Левко, сын, — говорит голова чужим голосом, скрипучим, как несмазанная телега. — Проси у меня чего хочешь. Хоть полхутора отпишу, хоть денег дам. Только уйми своё сердце и Галю забудь. Не твоя она.

— А чья же? — спросил Левко.

— Моя, — рассмеялся голова, и смех тот был страшнее волчьего воя. — Моя, и никто её не отнимет!

Тут Левко понял, что русалка не обманула. Встал из-за стола, ветку из-за пазухи достал.

— Геть, нечистая, в болото, пока не поздно! — сказал он тихо, но твёрдо, и веткой отца по спине стегнул.

Голова как закричит! Не человечьим голосом, а звериным. Из него тьма повалила, чёрный дым, и полетела эта тьма в трубу, в ночь, под вой ветра.

А голова, оставшись без ведьминой силы, повалился на лавку, побелел, как полотно, и заснул крепким сном. Проснулся утром — ничего не помнит. Только смотрит на Левка и говорит:

— Сынок, что ж я вчера такое говорил? Неужто жениться вздумал на той Гале? Сдалась она мне, старая кочерыжка… Женись, коли любишь.

Глава 4. Утро на хуторе

А через неделю сыграли свадьбу. Весь хутор гулял: и пляски, и песни, и горилка рекой.

Левко с Галей обнялись у крыльца, смотрят на месяц, который всё так же красиво плывёт по небу.

И показалось Левку, что на озере, в лунном свете, мелькнула белая фигура с увядшим венком. Поклонилась ему издалека и растаяла.

Потому что ведьма ушла в болото, и панночка наконец обрела покой.

А майская ночь стояла над хутором — тихая, тёплая и чуть-чуть печальная, как и положено настоящей гоголевской мистике.

Конец.