Не третий брат (джен)

I. ТРИ ЧАСА НАЗАД

Комнату она нашла сама.

Третий коридор направо от главной лестницы, второй поворот налево, прямо до тупика — ниша, дверь без ручки, открывается, если надавить плечом. Она шла медленно и считала шаги вслух про себя, хотя могла и быстро: просто хотела убедиться, что запомнит точно. Двадцать три. Двадцать четыре. Тупик.

Три часа назад Гарри и Рон спорили из-за Карты Мародеров — у них не сходились два участка, и каждый был уверен, что читает правильно, и оба были неправы. Объяснять это не было ни времени, ни смысла. У них был план. Ну, то есть что-то похожее на план.

Она зашла в комнату. Огляделась. Холод. Каменный пол. Выбитые плитки. Одно окно на запад — разбитое, сквозняк. Хорошо: воздух не застоится. Ещё хорошо: если снаружи начнётся, будет слышно.

Запомнила выбитую плитку у порога. Гарри побежит — надо, чтобы не споткнулся.

«Сказки Барда Бидля» она носила в кармане мантии с сентября — все носили что-то лишнее, что выбросить не получалось. Гарри — мантию-невидимку, Рон — сломанную шахматную фигуру, которую не признавал памятью о доме, хотя это была именно она. Гермиона — книгу.

Она открыла на нужной странице. Положила на подоконник. Страница начала загибаться от сквозняка.

Перевернула обратно. Подождала. Перевернула снова.

Оставила.

Пошла обратно — надо было успеть, пока не заметили.

* * *

После поместья Малфоев она пересмотрела кое-что.

В поместье, пока Беллатриса Лестрейндж кричала ей в лицо и чертила что-то на её руке, она думала — и потом сама удивилась, что думала именно это — она думала: я не хочу, чтобы Гарри это видел. Не за себя. За него.

Гарри видит всё, что происходит с людьми, которых он не смог защитить, и носит это годами. Гермиона видела, как он несёт эту ношу с пятого курса — как просыпается ночью и не хочет об этом говорить. Он уже нёс Седрика Диггори, Сириуса Блэка, всех остальных. Ещё одно он тоже унесёт. Но добавлять лишнего она не собиралась.

После поместья она сделала несколько вещей.

Перечитала «Хогвартс: история и архитектура» — второе издание, 1843 года, нашла в библиотеке на Гриммо в октябре. Гарри на него не посмотрел дважды. Она читала трижды, с карандашом. Страница сто сорок семь, средний абзац: западное крыло, мраморный алтарь дохристианского периода, следы мощной и старой магии. Сделала пометку на полях: «проверить — Диадема? остаточная магия совпадает с крестражем, характер тот же».

Проверила. Совпало.

Ждала правильного момента, чтобы сказать. Момент не наступал — то занят Гарри, то ушёл Рон, то вернулся, то разговор, который занял несколько ночей. Потом просто не успела.

Ну, то есть: не успела. Это честнее, чем искать причины.

Она держала знание про алтарь при себе. На случай, если.

Вот — если.

* * *

II. КАК ЭТО ВЫШЛО

Они шли втроём. Пожиратели Смерти появились там, где не должны были быть — за углом, который по плану должен был быть чист. Четверо или пятеро, она не успела пересчитать. Огонь. Крики. Рикошет от стены. Она поставила Протего и почувствовала, как заклинание вошло в щит и щит треснул по краю — слишком мощное, не учла. Повернулась поправить.

В этот момент рухнуло перекрытие.

Этого оказалось достаточно, чтобы лечь между ней и Гарри стеной из камня и пыли. Рон что-то крикнул с той стороны — она узнала интонацию раньше, чем слова. Гарри молчал. Это было хуже.

Три секунды.

Разобрать завал вручную — минут пятнадцать, не меньше, и вокруг Пожиратели Смерти. Трансгрессировать внутри замка нельзя. С её стороны завала — один выход, на запад. С их стороны — обход через северную башню, и потом тоже на запад.

— Уходите, — сказала она достаточно громко, чтобы было слышно через камень. — Обход через северную башню, потом сразу на запад. Там крестраж.

— Гермиона, — сказал Рон. Просто имя.

— Уходите. У меня всё хорошо.

Это была неправда уже тогда, но в пределах допустимого. У неё была палочка и несколько секунд, пока Пожиратели Смерти не перегруппируются.

Этого оказалось недостаточно.

* * *

III. СПИСОК

На полу холодно. Это не метафора. Просто факт.

Мантия тёмная от крови. Пальцы правой руки не слушаются. Дышать мелко — можно, глубоко — нет.

Боль она считала первые несколько минут. Перестала — от счёта нет пользы, она уже знает всё, что нужно знать.

Считать надо другое: сколько осталось до потери сознания. Сколько у Гарри времени, если пойдёт не туда.

Крестраж. Западное крыло. Мраморный алтарь.

Повторила трижды. Здесь. Думает. Не путает.

Хорошо.

«Сказки Барда Бидля» лежали рядом — вылетели при падении. Страница не та, но она помнила следующую наизусть.

Третий брат. Самый мудрый.

Список. Один пункт.

Надо сейчас.

* * *

IV. ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ

Для Патронуса нужна конкретная память. Не просто хорошая — именно счастливая: это другая категория, без формулы, узнаётся изнутри.

Она перебирала быстро.

Первый год. Экспеллиармус у Флитвика с первого раза. Нет — удовлетворение, не счастье. Третий курс, Рождество, маховик времени и ощущение, что знаешь то, чего ещё не знаешь. Нет — интересно, но не то. Пятый курс, библиотека — Гарри понимает, и она это видит по его лицу. Уже теплее.

Потом нашла.

Рон. Ноябрь прошлого года, поле у палатки, холодный ветер, есть нечего, плана на завтра нет вообще. Рон играл в шахматы сам с собой. Сделал ход. Уставился на доску. Потом поднял голову, посмотрел на неё и на Гарри с выражением — смесь «только что понял нечто важное» и «сам себе не верю» — и сказал: «Вы видели? Вы видели, что я только что сделал?»

Это был хороший ход. Не гениальный — просто хороший.

Гарри засмеялся в кулак. Она засмеялась тоже. Рон — третьим, когда понял, что именно смешно.

Больше ничего не произошло. Холодно, есть нечего, завтра непонятно. И вот это — именно это, три человека в ноябрьском поле над шахматным ходом — и было счастьем. Узнаётся изнутри.

— Экспекто Патронум...

Выдра вышла из кончика палочки медленно. Не вспышкой — просто появилась, тихая, серебристая.

Гермиона смотрела на неё. Что-то сжалось там, где рёбра, ближе к левой стороне.

— Гарри, — сказала она чётко, как диктовала. — Западное крыло. Мраморный алтарь. Под плитой — ниша. Поспеши.

Выдра постояла секунду. Ткнулась носом в её руку — туда, где пальцы держали палочку, — и ушла.

Список закончился. Теперь просто ждать.

* * *

V. РОН

Рон шёл быстро, не бежал — если бежать, думать сложнее.

Гарри был в двух шагах сзади. Молчали уже минут двадцать. Это было правильное молчание — то, в котором не нужно спрашивать, потому что оба уже знают вопрос.

Рон смотрел под ноги: коридор в обломках, в темноте легко оступиться.

Он считал минуты. Часов не было — разбил в марте, — но считать умел, когда надо. Полчаса. Она не отвечала уже полчаса.

Первые десять минут: ранена, в укрытии, не может ответить — нормально, она умеет. Следующие десять: что-то серьёзнее, но держится — она всегда держится, с первого курса. Последние десять минут он думал кое-что ещё, что немедленно выкидывал из головы, но оно возвращалось.

Что, если он ушёл, когда надо было остаться?

Он не сказал этого Гарри. Сказал другое:

— Ты знаешь точно, куда мы идём?

— На запад, — сказал Гарри. — Там должно быть крыло.

— Она говорила про крыло?

— Нет. Но это единственная часть, куда мы ещё не смотрели.

Рон кивнул. Хорошо. Логика.

Коридор, портреты, запах гари. Рон смотрел вперёд. Думал: если она выбрала место, она выбирала его по каким-то критериям — она всегда выбирала по критериям. Значит, там что-то есть.

Он назвал это логикой. По-другому называть не стал.

Выдру он увидел первым.

* * *

VI. ВЫДРА

Она появилась из стены — сквозь камень, буквально. Серебристая, небольшая. Рон остановился так резко, что Гарри едва не врезался в него.

— Рон, — сказал Гарри.

— Вижу, — сказал Рон.

Он не мог больше ничего говорить. Горло перекрыло что-то конкретное. Он стоял и смотрел на выдру, а выдра смотрела на них обоих — секунду, не больше, — и потом раскрыла рот, и оттуда пришёл голос Гермионы.

Рон не дышал.

— Гарри. Западное крыло. Мраморный алтарь. Под плитой — ниша. Поспеши.

Голос тихий. Но не слабый — это разные вещи, он знал разницу. Чёткий, конкретный, без лишнего. Это было так похоже на Гермиону, что что-то острое пришло откуда-то из-за рёбер.

Облегчение. Это был живой голос. Она думает, составляет сообщения с конкретными координатами, жива.

Выдра исчезла. Без следов — сделала что должна.

— Западное крыло, — сказал Гарри. Он уже смотрел по сторонам.

— Я знаю, где, — сказал Рон.

И побежал.

* * *

VII. ЗАПАДНОЕ КРЫЛО

Гарри бежал за ним и думал.

Мраморный алтарь. Откуда она про это знает?

Потом сразу же: конечно знает, она читала что-то в октябре или в сентябре, держала при себе, ждала правильного момента — а потом момент закончился раньше, чем она успела. Это было так похоже на Гермиону, что было одновременно смешно и невыносимо.

Она умела держать при себе. Слишком умела.

Коридор, поворот, ещё коридор. Рон бежал уверенно, не колебался на развилках — он знал замок лучше, чем показывал. Это Гарри знал давно.

Под плитой — ниша. Значит, спрятано специально, кем-то давно, кто знал, что прячет. Значит, важно. Значит, она нашла именно то, что искали месяцами, нашла в октябре — в октябре! — и носила это знание, и ждала.

Он не думал о том, что найдут в комнате. Если думать — ноги замедлятся. Замедляться нельзя.

Рон не замедлялся.

Поворот. Ниша. Дверь без ручки.

Рон надавил плечом. Открылась.

Выбитая плитка у порога — Гарри заметил вовремя, перешагнул.

* * *

VIII. ОНА

Гермиона слышала шаги. Коридор. Поворот. Ближе.

Не открывала глаза. Считала: если это они, им осталось примерно пятнадцать секунд. Десять.

Дверь открылась.

В комнату вошло тепло — живое, не камень. Потом кто-то произнёс её имя голосом хриплым, неконтролируемым. Рон так говорил, только когда не успевал сдержаться.

— Здесь, — сказала она.

Рон был рядом уже в следующую секунду. Руки тёплые, тяжёлые, сразу на мантии. Он разворачивал ткань, смотрел на рану, и она слышала, как у него меняется дыхание — коротко, резко, один раз.

— Вулнера Санентур, — произнёс он вполголоса. Не совсем как обычное заклинание — скорее нараспев, почти без пауз. — Вулнера Санентур...

Кровь не остановилась сразу. Заклинание работало медленно, с усилием — не волной, не рывком, а постепенно, будто что-то внутри затягивалось само собой. Рон повторил. Ещё раз. На третьем повторе давление чуть спало.

— Гарри, — сказал Рон, не оборачиваясь. — Алтарь. Сейчас.

— Уже иду, — сказал Гарри.

Она слышала его шаги к дальней стене — ровные, быстрые. Потом тишина: нашёл плиту, ищет шов. Рон тем временем рвал подкладку собственной мантии — длинные полосы, без объяснений. Накладывал поверх. Давил.

— Больно? — спросил он.

— Да, — сказала она.

— Хорошо, — сказал он. — Значит, чувствуешь.

Логика, которую она сама когда-то ему объясняла. Что-то сдвинулось за рёбрами — не боль.

Со стороны алтаря пришёл звук — камень, металл, и что-то короткое и окончательное. Потом тишина.

— Диадема, — сказал Гарри. Он уже стоял рядом, меч Гриффиндора в руке, тёмное пятно на лезвии. — Ниша под плитой, точно как ты сказала. Уничтожена. Ты была права.

— Я знаю, — сказала она.

Рон помог ей сесть. Медленно, руки не убирал. Холод, стены, воздух из разбитого окна — всё то же. Но она сидела. Это уже что-то.

— Встать сможешь? — спросил Рон.

— Да.

— Тогда вставай.

He помог. Она встала. Опёрлась на его руку — не потому, что хотела, а потому, что нужно.

«Сказки Барда Бидля» лежали на полу. Страница всё ещё загнута. Третий брат ушёл, когда сам решил.

Она не собиралась.

— Идём, — сказала она.

Они вышли втроём.