The Viscount in Deep Water (гет)

Приглашения на разнообразные общественные собрания и увеселения для человека его титула и положения были закономерны и ожидаемы, как восход солнца на востоке, традиционная охота на лис в декабре и подача цукатов к чаепитию. Они сыпались с настойчивостью спелых слив, и если бы из клочков бумаги делали джем, то он бы обогатился на производстве. Сам Джеральд Честертон относился к навязчивому вниманию со стороны, как его конь к мухам: ограждался резко и безапелляционно, не гнушаясь использовать приглашения для растопки камина.

Пребывание лорда Честертона в обществе походило на штурм крепости — долгий, тягучий и откровенно изматывающий для всех участников. И как иногда случалось, даже самая затяжная осада заканчивалась падением неприступных стен, которые подводил мелкий, но коварно глубокий пустяк: то рука предателя, бросившая ключ врагу, то ошибка защитников, поверивших в неуязвимость, то погода, сделавшая жизнь обитателей крепости невыносимой.

Причинами падения Джеральда Честертона стали несколько вещей: невыносимая жара, его наивная надежда на лучшее и чужая вера в собственный талант к управлению небольшими судами на ограниченной водной поверхности.

Лето не вступило в законные права, когда природа изъявила желание сотворить невыносимым пребывание любого живого существа в пределах города. В домах были раскрыты окна, любезно приглашая сквознякам прогуляться по холлам и залам; приёмы перенеслись из душных комнат в сады и парки, где прятались под шатрами и деревьями от горячих ласк солнца. Некоторые семьи, не обременённые обязательствами сезона, раньше устоявшегося срока покинули Лондон и отправились в загородные дома, надеясь, что сельская местность будет благоприятнее для времяпрепровождения.

Сам Джеральд не планировал уезжать, будучи скованным рядом обязательств и важных дел, и героически терпел причуды погоды, обитая в северной части дома. Когда ему доставили приглашение о «камерном собрании на берегу озера, где гостям будут любезно предоставлены лодки и удочки», он сначала хотел по привычке отказаться, сославшись на занятость, но затем услышал внутри голос сомнения.

«Исключение… да, исключение на один раз, — мрачно решил лорд Честертон, поглаживая края бумаги пальцами. — Это логично: у озера свежо, а от матрон смогу отбиться веслом».

Его согласие только окрепло, едва он узнал, что будет и мисс Фортескью. Мысль о небольшой лодочной прогулке — даже на виду у всех — грела приятно, как первый глоток чая после долгой прогулки зимой, и заставляла трескаться маску нелюдимого субъекта.

О согласии Джеральд не пожалел: выбранное место было чудесно. От воды тянуло приятной прохладой, смягчающей зной, а на берегу деревья откидывали тень, достаточную, чтобы уместить всех гостей на пледах с провизией. По прибытии лорд Честертон совершил обязательную программу приветствия знакомых лиц, обсудил несколько вопросов со знакомым графом, лишил надежд на приятную беседу стайку девиц, свято веривших в способность очаровать любого мужчину в радиусе пары миль, и переговорил с вдовой, приятной и спокойной женщиной, чья молодость давно потеряла блеск, тогда как ум оставался острым, как нож для писем.

Когда отпала необходимость в продолжении любезностей, Джеральд отошёл к плакучим ивам с задумчивым видом, изображая неожиданную заинтересованность в изучении листвы и древесной коры, хотя на деле совершал побег.

Ивовые ветви едва тревожили озёрную гладь, и источниками возмущения служили водомерки, обитавшие около берега, и рыбёшки, пытавшиеся их поймать. В уединении Джеральд позволил себе выдохнуть и расслабить пальцы, которые по старой, гнусной привычке он незаметно сжимал за спиной. Многим его поза казалась горделивой, почти надменной, но только близкие видели в ней нервозность, граничившую с раздражением и питавшуюся скукой, навеянной принудительным пребыванием в свете.

Лорд Честертон скользнул взглядом к кучке джентльменов неподалёку. Те горячо обсуждали предстоящую рыбалку и спорили, откуда клёв будет лучше, какая наживка привлечёт больше добычи и как следует вытягивать особенно дерзкие экземпляры.

— Берег — это традиция! Испокон веков мои предки так добывали рыбу — это всем известно.

— Всем известно, что ваши предки добывали только долги и дуэли, милорд, — едко ответил один из мужчин, не скрывая ухмылку. — А на озере лодка обязательна. Или вы намекаете, что не в состоянии справиться с веслом?

По компании волной прокатились смешки, и возмущённый джентльмен, краснея до самых ушей, продолжил доказывать, что рыбалка обязана состояться с земли, а никак с плавучего средства. Слушая их, лорд Честертон посмотрел на лодки у крохотной пристани. Они, новенькие, выкрашенные, сверкающие, как начищенное столовое серебро в день помолвки, слегка покачивались на волне, напоминая ленивых, перекормленных уток.

«Спорить долго не будут. И кто-то наверняка предпочтёт ловлю с лодки», — рассуждал Джеральд.

Мисс Фортескью пока не прибыла, и у лорда Честертона не было достойного повода избежать общества. Несмотря на холодный отпор, полученный от нелюдимого холостяка, некоторые леди бросали заинтересованные взгляды в его сторону, и Джеральд почувствовал себя мышью в норе, за которой пристально следили лисы. Порой внимание девиц удавалось пережить с большим мужеством, но сегодня, при погоде, которая, казалось, намеревалась убить любого своими жаркими объятиями, да при отсутствии той, что прочно засела в сердце виконта, он был готов позорно капитулировать.

Когда дамы вновь посмотрели на него, переглянулись и захихикали, прикрывая рты веерами, Джеральд понял: пора.

В приличном обществе нормы внешнего вида были строги, как учителя в церковных школах, и вездесущи, как клопы, но не вечны. Правилами могли пренебречь, на них могли закрыть глаза или вовсе позабыть — зависело от места, времени, обстоятельств, цели и персон, желавших переступить черту. Возможно, в бальной зале или музыкальном салоне распущенность была бы хуже смертного греха, однако вдали от городского шума стены светских условностей разрушались до основания. Так, мужчины скидывали лишние слои одежды и щеголяли в рубашках, напоминая скорее воспитанных пиратов, нежели утончённых джентльменов.

Расстёгивая пуговицы, Джеральд невольно усмехнулся.

«Видел бы меня отец… — он прикусил улыбку, под которой подрагивали губы. — Его возмущение было бы настолько велико, что озеро вышло бы из берегов».

Сложенный сюртук и жилет нашли временное пристанище на поваленном стволе дерева, и Джеральд поправил верх рубашки. Полнейшей небрежности он не допускал даже дома, будучи скрытым от посторонних глаз, и поэтому оставил чёрный галстук. Хотя, видели небеса, на которых горело адским пламенем солнце, желание стянуть эту благородную удавку с шеи и освободить ворот до неприличного беспорядка крепло наравне с потребностью завершить общественный выезд.

Господа были заняты диалогом о рыбалке, дамы наслаждались напитками и фруктами вприкуску со сплетнями — идеальный момент для свершения узаконенного бегства на середину озера. Выбрав двухместную лодку — явно с тихой надеждой, что дорогая Фанни присоединится к его коварному плану, — Джеральд начал развязывать канат.

— О, Честертон! — воскликнул лорд Шарп, один из джентльменов на берегу. — Неужели вы соизволили присоединиться к нашему скромному кругу и побеспокоить рыбу?

— Оставляю это удовольствие вам, — ровным тоном ответил тот, продолжая занятие.

— Тогда к чему вам лодка?

С узлами было покончено, и Джеральд распрямился в полный рост.

— А для чего она может понадобиться, как вам кажется?

— Если бы я плохо вас знал, — начал Шарп с кривой ухмылкой, — решил, что вы пытаетесь утопиться.

— Почему только пытаюсь? — лорд Честертон передёрнул плечами. — Я намерен.

Группа джентльменов взорвалась смехом, который эхом пролетел вдоль озера и растворился в пустоте. Женская половина выезда, которая оккупировала разложенные на земле подстилки, словно наседки — яйца, неодобрительно посматривала на мужчин. Им явно не нравилось, что те напрочь оставили их без должного внимания. Заминка могла дорого стоить, потому что Джеральд был одним из немногих, кто не собирался направлять всю свою прыть на обитателей озера. Тогда бы леди с точностью гроссмейстера разыграли партию так, чтобы свободные от типичного мужского баловства джентльмены сыграли роль шутов у их самопровозглашённого двора.

Перспектива такого рода лорда Честертона не манила, и совсем скоро он очутился в лодке. Несколько уверенных, точных взмахов вёсел — и судёнышко, как потомок гордого драккара, заскользило по воде.

«Будь я слабее духом, совесть моя бы уже выпрыгнула за борт и пошла ко дну, — Джеральд на миг оглянулся и увидел, как некоторые леди недовольно щурились ему вслед. — Отрадно знать, что я способен на маленькие интриги».

Отплыв на достаточное расстояние от берега, лорд Честертон перестал грести. Лодка, сохраняя ещё скорость, устремлялась вперёд, но вскоре её ход стал таять и сошёл на нет. Разговоры гостей озера почти не были слышны: Джеральд не различал слова — только интонации и нечастые, особо громкие восклицания.

Он облегчённо выдохнул, ощущая, будто с плеч упала невидимая ноша, и прикрыл глаза. На середине водоёма запах воды стоял отчётливее, и Джеральд набрал полную грудь воздуха. Тянуло тиной. В камышах у дальнего края озера недовольно пискнула лягушка. Раздался плеск — рыбы, сами того не ведая, дразнили тех, кто намеревался их поймать. Подул ветер, и ивы, как одно единое зелёное существо, закачались, шурша листвой. Птицы, облюбовавшие деревья неподалёку, будто в знак уважения запели тише.

Окружающая среда влияла благоприятно — Джеральд чувствовал умиротворение, которое накатывало на него мягкими волнами.

«Скорей бы она приехала… — неожиданно подумал он при взгляде на отражение неба, постоянно напоминавшее ему о её глазах. — Обстановка на редкость вдохновляющая, и Фанни наверняка бы сделала несколько точных замечаний о дерзости фауны, спокойствии флоры и бесполезности человека. Где же она?»

На мгновение внутри Джеральда похолодело. Отсутствие мисс Фортескью превращалось из обычного, досадного опоздания в нечто тревожащее. Любой бы другой мужчина не принял бы в расчёт данное обстоятельство, сочтя, что его дама увлеклась выбором подходящей шляпки к наряду или запуталась в лентах для волос, но лорд Честертон никогда не пренебрегал теми, кто стал ему по-настоящему дорог. Чего скрывать, в его памяти до сих пор были свежи недели, когда Фрэнсис Энн исчезла из общества, оказавшись жертвой чужой воли. Они не затягивались, подобно глубоким порезам, кровоточили и напоминали, что ничего не стоит считать данностью.

Мисс Фортескью не раз заверяла его со всей своей рассудительностью, что ей ничего не угрожало, а неурядицы и горести минувших дней остались далеко в прошлом. Как бы ни хотелось ему слепо верить ей, лорд Честертон не мог избавиться от беспокойства, на первый взгляд, беспочвенного, но на деле имевшего вполне законные основания.

Джеральд задумчиво побарабанил пальцами по борту лодки. Между бровей возникла складка, из-за которой его внешний вид становился угрюмее, чем обычно, а взор серых глаз потяжелел.

«Стоит ли за ней послать? Или отправиться самому?.. Нет, глупость — всё глупость. А если?..» — мысли кружились беспорядочно, походя на листья, сорванные хлёстким порывом ветра.

Как хорошо, что он был в лодке! Никто из окружающих не видел того смятения, отразившегося на его лице, и не догадывался о беспокойстве.

Принимать решение надо было быстро, и Джеральд, не привыкший сомневаться в особо критичных моментах, схватился за вёсла и без колебаний сделал первый взмах. С берега донеслись оживлённые голоса — он неосознанно вскинул голову и замер: там стояла Фрэнсис Энн.

Придерживая край шляпки из-за разыгравшегося ветра, она приветствовала хозяев выезда и прочих знакомых. Даже с расстояния Джеральд отчётливо замечал, как точно она соблюдала все необходимые любезности: склоняла голову так, чтобы это было в меру почтительно, но не заискивающе; держала улыбку, вежливую, какую требовали приличия, и нисколько не подталкивающую к излишнему поощрению; отвечала с должной степенью тактичности, так что собеседник оставался доволен проявленной элегантной обходительностью.

Увлечённый наблюдением за прибывшей леди, Джеральд остановился: вёсла замерли в воздухе, словно заледенев, и только плеск стекающих капель напоминал, что долгие, морозные дни давно миновали. Поймав себя в столь неловкой позе, он мотнул головой и ослабил хватку — деревянные лопасти дёрнулись, как кони в упряжи, и послушно опустились на воду.

Между тем Фрэнсис Энн завершила обмен фразами, обязательными для выражения светской любезности, и окинула беглым взором местность, где проходил отдых. Её исследование было коротким: прекрасно зная, как выделялся лорд Честертон среди прочих господ, она с зоркостью кошки отыскивала высокую фигуру виконта. И сейчас ей понадобилась пара мгновений, чтобы найти его.

Как только она заметила его, её лицо озарилось таким тихим, искренним восторгом, что от прилива нежности сердце Джеральда невольно сжалось в болезненном спазме. Мисс Фортескью направилась к кромке воды, и со стороны её поступь была размеренной и спокойной — такой, какой должен был быть шаг у юной воспитанной леди, — но от цепкого внимания лорда Честертона не укрылась напряжённая сдержанность радости.

Фрэнсис Энн остановилась у самого края берега и лучезарно улыбнулась, из-за чего солнце на мгновение померкло, захлебнувшись приступом зависти.

— Лорд Честертон, не ожидала увидеть вас покоряющим водные просторы, — сказала она, сцепив руки перед собой, и её голос звучал громче обычного, чтобы он услышал. — Мне казалось, вас соблазнит чтение.

— Я бы с радостью спрятался под тем деревом, — Джеральд кивнул головой в сторону дуба, — в компании томика стихов, однако для столь умиротворённого занятия требуется пространство потише. За неимением прочих развлечений я попытал счастье найти удовольствие в пребывании на озере. Вы не разочарованы?

— Что вы! — возразила мисс Фортескью, щуря глаза. — Я приятно удивлена: не каждый день можно узреть вместо достопочтенного джентльмена бравого мореплавателя.

Джеральд не сумел сдержать улыбки, но, принимая во внимание возможных сторонних наблюдателей, он сделал это сдержанно.

— Достопочтенного? — переспросил он. — Боюсь, вы чрезмерно великодушны к моей добродетельности.

— Вы предлагаете переосмыслить суждения о ваших выдающихся качествах?

— Был бы благодарен.

Приняв притворно задумчивый вид, мисс Фортескью возвела глаза к небу, и лорд Честертон получил драгоценный момент любования её профилем. Он поймал себя на столь неподходящем обстоятельствам занятии и начал с особой тщательностью осматривать нос лодки, словно от него зависела судьба всего королевства.

— Тогда буду более скромна в выводах, раз вас смущает моя щедрость, — начала Фрэнсис Энн и прикусила губу, будто стараясь не рассмеяться. — И понижаю вас с достопочтенного джентльмена до загадочного господина.

— Вы совсем меня не щадите, — Джеральд покачал головой. — К такому титулу полагаются плащ и шляпа с пером.

— У вас есть проблемы с плащами? — мисс Фортескью вопросительно приподняла брови.

— Нет, с перьями. Катастрофически не подходят к строению моего лица.

Фрэнсис Энн негромко рассмеялась, уже не в силах сопротивляться веселью. Стайка дам, расположившихся полукругом на пледах с видом министров, заинтересованно стрельнула глазами в их сторону. В такие моменты Джеральду казалось, что на месте кротких, воспитанных леди возникали голодные волчицы, которые чуяли свежую кровь, и ему, никогда не страдавшему малодушием, становилось жутко.

Обладая необычной деликатностью и выученной внимательностью даже к самым незначительным деталям, мисс Фортескью заметила, как её эмоциональный всплеск превратился в закуску для общественного пересуда. Румянец тронул её щёки, и Джеральд мог поклясться, что красивее цвета он и не знал — кроме её глаз, разумеется.

«Переговариваться через пол-озера неудобно и крайне неразумно. Следует спасти положение», — подумал он.

Джеральд махнул вёслами, и лодка послушно заскользила вперёд.

— Мисс Фортескью, не желаете присоединиться? Места достаточно, — заявил Джеральд и, уже тише, добавил: — Да и подслушают нас только рыбы.

— Вы же не собираетесь похитить меня, господин мореплаватель? — иронично спросила Фрэнсис Энн, сделав шаг по направлению к пристани.

— Я бы приложил все усилия, но, увы, вас спасают свидетели.

— Какая жалость.

Сердце Джеральда ударило в рёбра так сильно, что на мгновение дыхание перехватило. От признания Фрэнсис Энн кончики его ушей вспыхнули жаром, и Джеральд был рад, что волосы прикрывали его позор.

И могла бы случиться чудесная прогулка по озеру, если бы не присутствие господ, решивших, что теоретическое понимание гребли возвышает их до ранга адмирала британского флота. Пока лорд Честертон и мисс Фортескью вели беседу, несколько мужчин заняли места в лодках и безуспешно пытались отчалить от пристани. Сложно сказать, чья именно была ошибка — скорее, каждого понемногу, — но одна оплошность обернулась для Джеральда сущей катастрофой.

Кто-то резко ударил по воде веслом, высекая брызги, и их судёнышко дёрнулось и не сдвинулось даже на дюйм.

— Стойте! Я вас подтолкну! — крикнул лорд Шарп и совершил ровно то, что озвучил.

Крепко ухватившись рукой за борт, он упёрся в корму и с силой надавил на неё — лодка застрявших приятелей качнулась, но осталась на месте. Однако судно, на котором пребывал сам лорд Шарп, накренилось и резко подалось вперёд, как буйный жеребец, которого выпустили из тесного загона. Раздались возгласы, полные сначала удивления, а затем ужаса. Кто-то пытался остановиться, одно весло упало в воду, вызвав новый приступ паники. Отдыхающие на берегу, будучи увлечёнными десертом и лимонадом, не сразу заметили, что на озёрной глади разразилась настоящая драма, однако мгновенно обернулись, услышав треск дерева.

Толчка лорда Шарпа хватило, чтобы ускорить лодку приятелей до той скорости, при которой обычное прогулочное судно превращалось в настоящий боевой фрегат, собиравшийся протаранить всё на своём пути. К несчастью, на его траектории находился Джеральд.

Удар не был силён, как могло показаться изначально, но его коварства оказалось достаточно, чтобы лодка виконта резко закачалась от столкновения в корму. Лорд Честертон схватился руками за выступ скамейки, пытаясь сохранить равновесие. Будь он ниже и приземистее, то сумел бы избежать приближавшегося конфуза — Джеральд же был высок и статен, и впечатляющая фигура окончательно погубила своего обладателя.

Равновесие удержать не получилось, как и достоинство, которое было потеряно в тот момент, когда борт лодки накренился к воде, выбрасывая прочь пассажира.

Плеск прозвучал громче раската грома. Все на берегу тотчас умолкли, мужчины, близкие к восклицанию не самых приличных выражений, застыли, с округлёнными глазами взирая на перевёрнутую лодку, под которой исчез лорд Честертон. Притихла рыба, что играла с нервами рыбаков. Замерла и возмущённая лягушка, словно поняв, что с кем-то на этом озере судьба сыграла намного злораднее.

Первой ожила Фрэнсис Энн. Она подскочила к краю берега, прижав ладонь к груди в попытке унять сердце.

— Джеральд!

Имя сорвалось с её губ до того, как она сумела осознать поспешность собственного поступка. К её счастью, искренний, наполненный беспокойством возглас потонул в общем шуме. Дамы, как одно большое существо, ахнули, прикрывая рты веерами, кто-то побледнел, кто-то потребовал нюхательной соли, когда на деле помощь требовалась виконту. Джентльмены, оставшиеся на берегу, засуетились, одновременно стягивая сапоги, ища верёвку и молясь высшим силам об удаче, а несчастные покорители стихии пытались подплыть к месту катастрофы.

Для Джеральда произошедшее было странным. Вот он был занят беседой с Фанни, а секундой позже — мир качнулся и исчез под тёмно-зелёной пеленой, став оскорбительно мокрым. Погружение не было глубоким, но было достаточным, чтобы вздрогнуть всем телом: несмотря на утомительную жару, озеро сохранило бодрящую свежесть. И поэтому лорд Честертон вынырнул обратно на поверхность непривычно злым.

Он резко вздохнул, отфыркиваясь. Ноги не доставали до дна, и Джеральд, сморгнув струйки влаги, текущие со лба в глаза, за пару сильных движений достиг мелководья и остановился. Вода здесь доходила до бедра, и он мог спокойно перевести дух после вынужденного купания.

«Превосходно… замечательно», — мысленно шипел Джеральд, бурля от злобы.

Волосы, обычно аккуратно уложенные, прилипали мокрыми прядями ко лбу, и лорд Честертон раздражённо откинул их назад и опустил взор на собственное отражение в озёрной глади. Одежда, с которой ручьями стекала вода, стала неприятно тяжёлой; ткань прилипала к телу вторым слоем, из-за чего неприятно холодило кожу; рубашка распахнулась сверху, утеряв приличие, а галстук затянулся на шее удавкой.

Джеральд мрачно посмотрел на виновников своего падения — те оставались на лодочных скамейках, как эталонные школьники на занятии у строгого учителя. Остальные гости перешёптывались, и кто-то имел глупость коротко хихикнуть, за что сразу получил предупреждающий взор от лорда Честертона.

— Вы целы? — обеспокоенно спросила мисс Фортескью, которую Джеральд не заметил сразу.

Он повернулся к Фрэнсис Энн и шумно выдохнул, сбрасывая напряжение. Длинные мужские пальцы схватились за край галстука и без сожалений дёрнули вниз.

— Да, — процедил сквозь зубы Джеральд и шагнул к берегу, пробираясь через толщу воды. — Однако мою репутацию только что утопили, попутно уничтожив галстук.

— Уверена, потери не столь масштабны, как вы описываете, — мисс Фортескью постаралась ободряюще улыбнуться, но её глаза по-прежнему сохраняли тень испуга, от которого внутри Джеральда что-то трепетно сжималось.

— Галстуки найдутся. Репутация и без того была на смертном одре, — снисходительно заметил лорд Честертон и двинулся дальше.

Когда он выбрался на берег, вода продолжала течь с него на траву, как из пробившегося источника. И если, находясь в озере, Джеральд не понял всей остроты своего положения, то, ступив на землю, он заметил, как резко изменились взгляды, направленные на него.

Обычно он не щеголял в нарядах, как заправский франт, и предпочитал носить жилеты да строгие сюртуки, застёгнутые до самого подбородка. Однако сейчас на нём была одна рубашка, а та совершила собственное предательство против здравого смысла: тонкая белая ткань прилегала плотно, не скрывая ни размаха плеч, ни широты груди, ни рельефа мускулов. Джеральд на виду у всех выглядел неприлично, даже скандально, и это, вероятно, привело бы его в ужас в любом другом обществе, но не сейчас — ведь его видела Фанни.

Цвет на её скулах выделился явнее, а грудь вздымалась резче обычного. Внутри лорда Честертона щёлкнуло, и что-то, схожее с юношеским азартом, резко подняло голову, как охотничий пёс.

«Она… смущена, — недолго думая, пришёл к подобному умозаключению Джеральд. — Я её волную».

Открытие в равной степени удивляло и льстило. Он сглотнул, ощутив, как во рту стало неожиданно сухо, хотя минутами ранее он отплёвывался от проглоченной воды. Тем временем мисс Фортескью, явно позабыв о прочих участниках сцены, смотрела на лорда Честертона с тихим восхищением, так что он тут же захотел её укрыть, чтобы никто не заметил её истинных чувств.

— Прошу простить, но я вынужден откланяться, чтобы привести себя в человекоподобный вид, — Джеральд кашлянул, прочищая горло. — Погода прекрасна для пикника, но пока ужасна для плавания.

— Да-да, конечно, милорд! — с готовностью подхватил один из хозяев выезда, и общество пришло в движение. — Подайте лорду Честертону полотенце!

— Есть ли у кого из господ сухая рубашка? — деловито поинтересовалась одна из дам.

— Мы можем послать слугу до ближайшего дома.

— И налейте лорду бренди. Ему следует согреться.

— Налейте Шарпу, — буркнул Джеральд, хватая полотенце на ходу. — Он опасно близок к тому, чтобы лишиться чувств.

И пока внимание перетекло на бедного господина, чья инициатива привела к падению виконта, сам виконт взял вещи с поваленного ствола и направился к ивам. Там, скрытый широкими стволами, он судорожно выдохнул и промокнул лицо полотенцем. Стук сердца отдавал в висках, на языке был неприятный вкус озёрной воды, отдававшей водорослями, а в мыслях царила неразбериха. Джеральд хотел злиться на всё: на себя из-за принятого приглашения, на лодку, ставшую единственной возможностью передохнуть от общества, на лорда Шарпа, чья идиотская самоуверенность привела к потере достоинства, на озеро, которое не прогрелось за прошедшие тёплые дни. Однако перед глазами стояло лицо Фанни, испуганное и румяное, и никак не собиралось развеиваться в памяти.

Джеральд устало потёр переносицу и, вздрогнув от налетевшего ветра, накинул на плечи полотенце.

«Рубашку следует сменить», — с недовольством отметил он, в который раз изучая мокрую ткань.

Вдруг трава позади него зашелестела под чьими-то шагами — лорд Честертон мгновенно обернулся и увидел мисс Фортескью. Румянец спал с её щёк, а из взора пропал страх, уступив место чему-то по-девичьему нежному.

— Я принесла вам ещё полотенце, — она произнесла тихо и протянула аккуратно сложенную ткань.

— Благодарю, — кивнул Джеральд. — С вашей помощью я точно сумею принять надлежащий вид.

— Вы и сейчас прекрасно выглядите, — поспешно возразила Фрэнсис Энн и, осознав сказанное, невольно ахнула. — Простите меня, Джеральд! Я не хотела вас оскорбить.

Угол его рта дёрнулся, и на губах появилась лукавая ухмылка, редкость для его привычного сурового облика.

— Значит, вам по душе видеть меня… мокрым? — ровным тоном поинтересовался он, сделав шаг к ней.

Мисс Фортескью замерла. Затем, сложив руки перед собой — явно в неудачной попытке отгородиться, — приняла нарочито серьёзный вид.

— Приношу искренние извинения, я выразилась неясно, лорд Честертон…

— Джеральд.

Она моргнула.

— Джеральд, — повторил он и сократил расстояние ещё на один шаг. — Мне чудилось, мы уже миновали некоторую грань приличий.

— Временами я бы предпочла о ней вспоминать. И вам советую, — мисс Фортескью вскинула подбородок.

— Вы на редкость очаровательны, когда строги, Фанни.

От его слов к щекам Фрэнсис Энн вновь прилил цвет. Она, глубоко вдохнув, попыталась вернуть остатки самообладания, но Джеральд прекрасно видел, насколько безуспешны были её старания.

— После купания в озере вы стали невероятно дерзки, — пошутила Фрэнсис Энн.

— Возможно, — тихо рассмеялся Джеральд. — Тогда простите ещё одну дерзость.

— Какую?

Мисс Фортескью, к своему счастью, ответ не получила в устной форме: лорд Честертон, окончательно приблизившись к ней, аккуратно обхватил её подбородок пальцами и коснулся губами её губ. Поцелуй вышел осторожным, мягким, потому что они спустя бесчисленное количество тайных встреч не умели нырять в страсть с головой.

Полотенце упало с его плеч, и они не обратили на эту неловкость ни капли внимания. Фрэнсис Энн прикрыла глаза и с облегчённым наслаждением выдохнула ему в губы, касаясь ладонями его влажной рубашки. Руки Джеральда скользнули ей на талию, но он не прижал её к себе, не собираясь портить платье. Где-то за деревьями беседовали гости, обсуждая водную баталию и шутя над её участниками, пока ивовые ветви тихо шумели, укрывая влюблённых от остального мира.

Когда они отстранились, то не сразу открыли глаза: их лбы соприкоснулись, а с губ срывались тихие выдохи.

— Мы обязаны прекратить, — пробормотала Фрэнсис Энн.

— Согласен, — тихо ответил Джеральд, проведя ладонью по её спине.

— Если кто-то увидит нас — будет скандал.

— Несомненно.

— И это опозорит меня как леди.

— И я, как джентльмен, женюсь на вас.

Фрэнсис Энн резко подняла голову и пару раз моргнула. Смутившись, Джеральд взял её руку и медленно поцеловал запястье.

— Не думайте, что публичный скандал — единственное, что толкнёт меня под венец, — спокойно уверил лорд Честертон. — Он только заставил бы меня не медлить.

— А вы медлите? — поинтересовалась мисс Фортескью, широко улыбаясь.

— Немного, — признался он. — Я до сих пор сомневаюсь, что вам требуется такой старик, как я.

— Джеральд!

Возмущённо воскликнув, Фрэнсис Энн несильно хлопнула его ладонью по плечу. Джеральд только рассмеялся и вновь наклонился к ней для очередного поцелуя. В мыслях проскочило, что падение в воду неожиданно стало самым удачным моментом последних дней, а после этого лорду Честертону не понадобилось думать вовсе.

Примечания:

мой канал, где пишу по ОРП: https://t.me/fabulousgodofmischief (тгк: склеп коварной госпожи)