В жизни всегда есть место подвигу (джен)

«В жизни всегда есть место подвигу». Тема сочинения была написана на доске, а Танька уныло размышляла о вечном и прекрасном, поглядывая в окно на весенний пейзаж и грызя колпачок от ручки. Танька всегда мечтала совершить подвиг. С того самого дня, как ее приняли в пионеры, как она впервые услышала звуки горна. Даже раньше — еще когда папа читал ей на ночь сказки. Потом сказки сменились историческими легендами и научной фантастикой, а еще папа рассказывал много интересного из областей науки — например, о том, что сложное слово «эмпатия» означает «сопереживание», и хорошие люди, конечно же, всегда делают все, чтобы помочь другим. Бабушка рассказывала про войну, и про то, как она, бабушка, тогда бывшая совсем еще молоденькой девчонкой, получала премию за боевой дух — плитку шоколада. Мама просто говорила, что нужно всегда быть хорошей девочкой и совершать хорошие поступки. И как только Таньку приняли в пионеры, под звуки горна на линейке она всегда думала, как хорошо было бы совершить подвиг и стать настоящим героем. Но папа постепенно рассказывал все меньше интересного, пропадая на работе, мама все больше хлопотала по хозяйству, а бабушкины рассказы о героических временах остались где-то в прошлом. Сестра Лиля предпочитала любовные романы и индийское кино — хотя, по мнению Таньки, в индийских фильмах очень уж несправедливо и жестоко поступали с женщинами. Одноклассники вообще о таком помышляли все реже. И Танька мало-помалу смирилась, что никто не думает так же, как она, и ни с кем не делилась своими тайными мыслями, чувствами и мечтами. Ну какое в этой суровой реальности может быть место подвигу?

На дворе стоял тысяча девятьсот девяностый год. Для Таньки это означало последний класс. Нужно было становиться взрослой, выбрать нормальную профессию — медсестрой там или учителем, ну или хотя бы замуж выйти, как собиралась Лиля за своего Витю. Но Танька в глубине души оставалась все той же. Все так же мечтала совершить подвиг и стать героем. И вот однажды в выпускном классе произошло нечто.

Танька не думала, кем хочет стать, вообще мало думала о скучных взрослых вещах, но всегда была главной в школьной стенгазете. Она всегда писала самые увлекательные, самые интересные статьи о школьных новостях. Но в этот раз школьная новость потрясла всех вокруг. Выяснилось, что один мальчишка из богатой семьи, Колька Свечкин, завел моду шпионить за девчонками в девчачьем туалете! Даже снимки делал на маленький фотоаппарат, который так и назывался — шпионский. Его заметила одна из Танькиных одноклассниц — Оля. Смертельно напугалась и подняла шум. Кольку вытащили на ковер к директору. Через некоторое время в школу пришел его отец. Вскоре в кабинете директора стоял новый компьютер, а скандал с Колькой оказался замят. Про его «подвиги» больше никто не говорил.

Никто, кроме Таньки. Она не выдержала, поговорила с Олей, которая рассказала ей все в мельчайших подробностях, и написала в стенгазету разгромную статью. И про новенький компьютер, и про Кольку, и про Олины слезы. В результате на ковер к директору вызвали уже Таньку.

— Таня, что ты наделала? — отчитывала ее директриса, внушительного вида дама в очках. Танька прежде у нее никогда не бывала — как-то удавалось до такого не докатиться.

— А что я наделала? — тем не менее, Танька старалась не бояться. Она ведь не хулиганка какая, не предательница, ничего плохого не сделала. Наоборот, хорошее, как ее всегда учили. — Правду сказала.

— Ты хоть понимаешь, что теперь будет? Правду она сказала! — директриса всплеснула руками и чуть очки не уронила. — А если Коленька что-нибудь с собой сделает?

— А если Оля что-нибудь с собой сделает? — смело и громко выпалила Танька. Прежде она никогда так не отвечала взрослым. — Об этом вы не подумали?! — после этого она сорвалась с места и выскочила из кабинета директора, хлопнув дверью. Со взрослыми нельзя так разговаривать. Танька это знала. Но почему-то стыдно ей совсем не было. Ведь она сделала доброе дело. Как ее учили мама, папа и бабушка.

Но дома тоже разгорелся скандал.

— Таня, что ты наделала? — вопрошали в один голос и родители, и бабушка, и сестра Лиля — так же, как директор школы. — Ты хоть понимаешь, что теперь будет?

— А что будет? Что? Что? — у Таньки словно земля из-под ног уходила. Ну как же они все не понимают? — Папа, ты ведь мне говорил, что такое эта… ну, эта… «эм-па-ти-я», — по слогам произнесла Танька сложное слово. — Разве я не проявила ее к Оле? К остальным девчонкам в классе? И где же теперь эта твоя эмпатия? Ты ведь говорил, что это хорошо!

— Но ведь у этого мальчика очень влиятельные родители, — папа снял очки и протер их.

— Они нам теперь жизни не дадут, — добавила мама и всплеснула руками, почти как директор школы.

Бабушка только заохала, а Лиля накапала ей валокордин.

— Ну, хоть одна внучка хорошая, послушная… — обреченно вздохнула бабушка, точно Танька была не героем, а позором семьи.

Танька отчаянно посмотрела на них всех:

— Мама! Ты ведь говорила, что нужно всегда делать добрые дела! Бабушка! Где же твоя премия за дух! Лиля… Лиля, ты ведь моя сестра! Как же ты не понимаешь? А если бы это была ты?

— Вот если бы это была твоя сестра, — покачала головой мама, — тогда и нужно было думать.

— А так, — добавил папа, — эти люди нас в порошок сотрут.

— Ну что они нам сделают? — отчаянно всплеснула руками Танька. И в этот миг решение созрело само. Свое. Взрослое. — А знаете что? — Танька окинула взглядом свою семью. Своих близких людей. В один миг ставших такими… далекими. — Ничего они вам не сделают. Потому что я уезжаю. В Москву. И буду учиться там на журналистику. Чтобы потом разоблачать таких же преступников, как этот Колька. Чтобы они никогда не причинили вреда ни вам, дорогие родители, ни тебе, бабушка, ни тебе, Лиля. И никому другому.

Танька уехала. Вперед, только вперед, в неизвестность, к мечте, к подвигам. К испытанию большим городом и тяжелой профессией. Но она уезжала не героем. Таньку не понял никто. Она уезжала хулиганкой, предательницей, плохой ученицей, неблагодарной дочерью и жестокой сестрой. В школе ее все осуждали, родители ворчали, бабушка пила валокордин, Лиля плакала день и ночь. Звуки горна теперь будут встречать других ребят. Тех, кто еще не рассорился с миром. Тех, кто верит, что добро — это добро, а зло — это зло. Но на душе почему-то было легко и спокойно. Как будто она нашла свое место. Свое место подвигу.