Фриволите-3 (джен)

А дома был скандал.

На перроне от обилия новостей родители не обратили внимания на мои украшения, а вот за ужином ювелирку заметили.

— Это же не бижутерия? — Задала вопрос мать, уже зная ответ заранее.

— Нет, — не стала отрицать я. Настоящий изумруд сложно спутать с обычной зеленой стекляшкой. Природные особенности камня моментально выделяют его даже среди других натуральных минералов, что уж тут говорить о бижутерии.

— Что ты говоришь, дорогая? — Уточнил отец. Вот он как раз не принял всерьез ни кольцо, ни серьги. Мужчины реже обращают внимание на женские «игрушки».

— На твоей дочери надеты ювелирные украшения, стоящие больше чем твой любимый Aston Martin, и мне бы очень хотелось знать, где она их взяла.

— Гермиона? — Вопросительно уставился на меня отец.

Я же мысленно корила себя за то, что заранее не сняла кольцо и серьги. Но я за этот год настолько с ними сроднилась, что вообще не обращала внимание на украшения. Воспринимая их неотъемлемой частью себя, как ухо или ногу.

— Мам, пап, у меня тоже для вас сюрприз. Я помолвлена. И этот перстень и серьги — от моего жениха, — я протянула руку вперед, давая возможность отцу рассмотреть ювелирное изделие.

— Гермиона, что ты такое говоришь? — Возмутилась миссис Грейнджер. — Какая помолвка? Тебе всего пятнадцать!

— Кто бы это ни был, я его убью, — вышел из себя отец. — Признавайся, это тот одноклассник, у которого ты гостила на Рождество?

— Во-первых, через три месяца мне исполняется шестнадцать. Во-вторых, прямо сейчас меня никто под венец не тянет. Брак будет заключен только после совершеннолетия и окончания моей учебы. В-третьих, убивать моего жениха не за что, мы с ним даже не целовались ни разу. У магов вообще не поощряются интимные отношения до заключения брака. И нет, это не мой одноклассник, а его крестный — лорд Блэк. — Методично перечисляла я спокойным тоном, стараясь таким образом немного успокоить разошедшихся родителей.

— Лорд Блэк? Ты что из-за денег решила выйти замуж за престарелого богача? — Только сильнее распалялся отец и презрительно уставился на злополучное кольцо.

— Такого ты обо мне мнения, папа? — Укоризненно спросила я.

На секунду отец смешался, но быстро вернул свой требовательный и грозный взгляд.

— Нет, я заключила помолвку не из-за денег. Меня вообще не интересует его состояние. — Я на секунду запнулась, чуть не сказав, что у меня и своих денег хватает. Но этой информацией я с родителями делиться не собиралась, впрочем, как и настоящими причинами помолвки. — И Сириус не старик. Ему лишь немного за тридцать. Да, старше меня, но не критично. У вас с мамой разница ненамного меньше.

— Никакой свадьбы не будет, — безжизненным голосом произнесла миссис Грейнджер. — Ты вернешь кольцо и разорвешь помолвку. А сейчас иди в сою комнату, Гермиона. Ты меня разочаровала.

— Но, мама, как ты можешь такое говорить? — Возмутилась я. — Вы же даже не знакомы с Сириусом. И не в твоих силах разорвать помолвку. Это решение могу принять только я.

— Иди в свою комнату, — уже строже повторила мать, даже не пытаясь услышать мои доводы.

— Тед, запри Гермиону, чтоб не сбежала. И забери сову. Утром отправим ее Дамблдору. В Хогвартсе моя дочь больше учиться не будет.

— Что происходит? — Не веря в происходящее, спросила я, но мне никто не ответил. Отец действительно запер меня в спальне и ушел, забрав с собой клетку с Минни.

— Твое поведение ужасно, — напоследок сказал отец, проворачивая ключ в замочной скважине. — Но мы это исправим.

Я пыталась кричать, стучать в двери, но родители меня игнорировали. Лишь один раз, проходя мимо моей комнаты, мать в приказном тоне отправила меня спать. Но сна у меня не было ни в одном глазу. Мне надо было срочно связаться с Блэком и рассказать ему об этом абсурде.

Дождавшись, когда в доме все затихло, я сжала браслет и перенеслась в Озерный край. Да, сову у меня отобрали, но эльфийка носит письма не хуже любой птицы.

— Пенни! — Заорала я, влетая в дом, и лишь потом сообразила, что могла позвать свою служанку и из дома Грейнджеров. Все-таки не привыкла я к домовым эльфам.

— Да, Хозяйка. Чего изволите? — Мгновенно рядом появилась моя ушастая помощница.

— Срочно аппарируй на Гриммо 12 и позови Сириуса Блэка. Скажи, что я его жду в Озерном крае.

Пенни с поклоном приняла свое первое серьезное поручение и, щелкнув пальцами, исчезла, чтобы миг спустя возникнуть на том же месте. Она повторила процедуру трижды, снова и снова, возвращаясь обратно.

— Пенни плохая служанка, — эльфийка склонила голову и трусливо прижала к ней уши. — Пенни слишком слабая и не может пройти сквозь защиту Блэк-хауса. Но Пенни в наказание обязательно прижжет себе пальцы, — встрепенулась ушастая, словно найдя выход из ситуации.

— Не смей намеренно причинять себе вред, — ужаснулась я. — Я запрещаю тебе калечить себя. И вообще, это моя вина, я забыла о защите, которую установил на Гриммо хозяин дома. Тебе этот барьер не под силу, поэтому ни о каком наказании не может быть и речи. Иди ложись спать, я сама разберусь.

Отправив расстроенную своей несостоятельностью эльфийку отдыхать, я вернулась обратно в родительский дом. Я действительно забыла о той защите, которую нагородил мой немного параноидальный жених. Но проблему это не решала.

Я заметалась по комнате, пытаясь найти решение. Дверь заперта, выпрыгнуть со второго этажа я не решилась. Потолки у Грейнджеров высокие, метра по четыре. Так что вниз лететь пришлось бы метров шесть, не меньше. А там асфальт. С моей везучестью еще и ноги переломаю.

Вдруг я вспомнила об еще одном подарке Блэка. Я кинулась к так и не разобранному сундуку и начала перерывать его содержимое. Наконец, практически на самом дне, я нашла его — сквозное зеркальце.

Схватив свою добычу я схватила со стола карманный фонарик и забралась в кровать. Накрывшись с головой одеялом я включила свет и активировала зеркало.

— Сириус! Сириус! — Звала я, стараясь говорить не слишком громко, чтобы не разбудить сорвавшихся с цепи родителей.

— Гермиона, — достаточно быстро отозвался жених. Выглядел он странно, какой-то нервный и всклоченный. — На тебя тоже пытались напасть?

— Что? — Занятая своими мыслями, я сразу не поняла вопроса.

— Только что, кто-то пытался взломать защиту на Гриммо, — отчитался Блэк. — Нападающий защиту пробить не смог, но маг был сильный, мы вдвоем с Криччером его задержать не смогли.

— Ой, — осознала я происходящее. — Прости, это я тебя позвать хотела, но забыла, что твоя защита не настроена на мою эльфийку.

Сириус замолчал и какое-то время разглядывал меня так, будто видит впервые. Под его взглядом мне стало неуютно. Я только сейчас осознала, что сижу перед взрослым мужчиной растрепанная в летней пижаме на тонких бретельках. От этих мыслей я почувствовала, что мой щеки краснеют. Надеюсь, что в слабом освещении фонарика жених этого не заметит.

— Ты завела себе эльфа? — Светским тоном спросил Блэк, закончив разглядывание.

— Да, ее зовут Пенни. Но это сейчас неважно, у меня большая проблема.

Я постаралась кратко описать Сириусу прошедший вечер. Сделав главный акцент на том, что от меня требуют разорвать помолвку, а завтра хотят забрать из Хогвартса.

— Ты хочешь вернуть кольцо? — Разочарованно задал вопрос жених, дослушав мою историю.

— Нет, я хочу остаться твоей невестой, а через несколько лет хочу стать твоей женой, — впервые призналась ему и самой себе я. Да, этот лорд не был идеалом, но я уже как-то привыкла к мысли, что он — мой будущий муж.

— Что ж, тогда будем решать эту проблему, — повеселевшим тоном заявил мой «почти муж». — За полчаса не заснешь? Мне надо кое с кем проконсультироваться.

Я заверила Блэка, что в таком состоянии и до утра не засну, и он отключился, пообещав не задерживаться и сразу же сообщать мне новую информацию.

Ждать пришлось почти час. Я уже начала волноваться, что что-то пошло не так. Но вот зеркало в моих руках задребезжало и на его поверхности появился мой голубоглазый спаситель.

— Не спишь? — Уточнил Блэк. — Еще раз тебя спрошу, ты точно хочешь выйти за меня замуж? Готова ты ради этого уйти из дома и оставить родителей?

— Да, — не сомневаясь ни минуты ответила я. Пока Сириуса не было я много думала, и для себя решила, что сбегу к Пенни, если мирно решить мою проблему не получится. Оставаться у Грейнджеров и лишаться дальнейшей учебы в Хогвартсе я не собиралась.

— Тогда срочно собирай все свои вещи и переносись в Озерный край. И учти, что вероятнее всего в этот дом ты больше не вернешься, — мой жених сделал паузу, давая осознать сказанное, а потом продолжил. — Все. Действуй. Жду тебя на месте.

Стеклянная поверхность опять стала зеркальной, снова отражая мои карие глаза вместо голубых. Я откинула одеяло и стала осматривать комнату, освещенную лишь лунным светом. Включать люстру или настольную лампу я опасалась.

Школьный сундук я так и не разобрала. Из практически всех прошлогодних вещей, хранившихся в шкафу, я уже выросла. Детские игрушки прошлой Гермионы ностальгии у меня не вызывали. Вроде и собирать-то особо не чего. Жалко было только сову, запертую где-то в клетке. Но я надеялась, что моя Минни ко мне вернется.

Я все равно бдительно осмотрела все ящики и полки. Учебники за прошлые курсы и книги по фриволите я давно перенесла в Озерный край. Зато нашла в столе несколько старых «Ведьмополитенов» и «Пророков». Выудила из шкафа несколько уже маловатых мантий. Забрала все перья и пергаменты. Даже закатившийся под кровать Вредноскоп достала. Мне не хотелось здесь оставлять ничего связанного с волшебством. Из дома Грейнджеров уходила вместе с магией.

Последний раз осмотрев опустевшую комнату, накинула на плечо лямку переполненной сумки, схватилась за ручку сундука. Не удержавшись, вернулась, и засунула в карман фото с нашего отдыха на лыжном курорте. Пусть будет. Сжав браслет, я перенеслась в Озерный край.

В своем доме я застала потрясающую картину. Жених стоял посреди гостиной, нацелив палочку на Пенни, а та в свою очередь, бдительно следила за ним, сложив пальцы для своего коронного щелчка. Со шкафа на них с интересом смотрела Букля Поттера. В воздухе витала напряженная атмосфера надвигающейся грозы.

— Брейк! — С порога приказала я обоим. — Пенни, это мой жених лорд Блэк, не надо на него нападать. Ему разрешено бывать в моем доме даже в мое отсутствие. Кроме него здесь может появляться только его крестник Гарри Поттер. Сириус, это тот великий маг, которого вы с Криччером не смогли поймать и по совместительству моя эльфийка Пенни. Не обижай ее, пожалуйста.

Оба дуэлянта опустили свое оружие и даже расслабились, но смотрели друг на друга с долей подозрения.

— Простите, оба. У меня никогда не было домашних эльфов, поэтому я вечно забываю отдавать нужные приказы, — я развела руки в стороны, признавая свою ошибку.

— Хозяйка, попросила прощение у глупой Пенни? — Неверяще произнесла ушастая.

— Признавать свои ошибки — это нормально. А вот прижигать себе пальцы и уши за ошибки — это ненормально, — обозначила я свою позицию для маленькой эльфы. — Пенни подай нам кофе, пожалуйста.

— Ты слишком сильно ее балуешь, — пробурчал жених, когда мы остались одни.

Спорить я с ним не стала. Может и балую по меркам магов, но обращаться с эльфийкой, как с рабыней, ломать ей пальцы или рубить головы, как это всегда делали Блэки, я физически не смогу. Слуг у меня не было ни в этой жизни, ни в прошлой. А с официантами, уборщицами и прочим обслуживающим персоналом меня всегда учили обращаться вежливо.

Мы расположились в удобных креслах и, дождавшись кофе, Сириус объяснил мне ситуацию, в которой я оказалась. Родители, как мои опекуны, действительно имели право отозвать разрешение на обучение в магической школе.

Вот только недоучками магов не оставляли. Тому же Хадригу в свое время сломали палочку не из-за обвинений в убийстве Миртл, а потому что он не получил диплом. А нет СОВ, значит и палочка не положена. Полувеликану еще повезло, что его оставили лесником. Мне такое счастье не грозило. Как маглорожденную меня вернут в немагический мир и сотрут всем Грейнджерам память о последних годах и Хогвартсе.

Мне, конечно, было бы очень обидно потерять магию, свой дом в Озерном крае и новых друзей, но даже это все было не главной проблемой.

Основная трудность заключалась в самом заклинании «Обливиэйт». Маглы его переносили очень легко. Обычного человека можно было без последствий обливиэйтить хоть сотню раз в день. Даже, если стереть пару десятков лет за раз, не волшебник максимум мог помучаться несколько дней от головной боли. А дальше мозг сам адаптировался и затягивал пробелы в прошлом подходящими событиями. Один вдруг вспоминал, что долго болел, другой, что попадал в аварию. И психика все проблемы с памятью списывала на этот «костыль».

С магами все было сложнее, у них был природный барьер, защищавший от подобных вмешательств. «Обливиэйт» к волшебникам тоже применяли, но действовать нужно было гораздо аккуратнее. Использовать заклинание забвения разрешалось только в редких случаях. И удаляли в основном лишь краткосрочные воспоминания. Чаще всего травмирующие.

Когда же требовалось избавиться от нескольких месяцев или лет, это делалось точечно. Обычно работала пара: легилимент и обливиэйтер. Один проникал в мозг и находил нужный момент, а другой стирал именно его, а не весь временной диапазон.

Если бы я сейчас решила забыть Сириуса, то мне бы не стерли из памяти весь третий и четвертый курс, а удаляли каждый фрагмент отдельно: знакомство за теплицами, встречу в Хогсмиде… И так, пока лорд Блэк не остался бы для меня просто фотографией из газеты.

Но так бы действовали ровно до того момента, пока я оставалась ведьмой. Если же меня выгонят из Хогвартса и сломают палочку, то я для мира магов перейду в разряд обычных маглов, и стирать будут, не утруждаясь, весь срок скопом. А этого мозг волшебника не мог перенести без последствий.

Проще говоря, у меня б поехала крыша, а родители бы вдруг «вспомнили», что я переучилась перед выпускными экзаменами в младшей школе и повредилась рассудком. Этим бы они себе объяснили и то, что я последние четыре года не ходила в магловскую школу. И то, что меня за это время не видели ни соседи, ни друзья. И все прочие странности и нестыковки.

— А Дамблдор не может отказать Грейнджерам и оставить меня в школе?

— Гипотетически директор может решить этот вопрос двумя способами. Либо тихонько подправить твоим родителям память и сделать вид, что ничего этого не было. Либо же пойти официальным путем, упирая на то, что ты отличница, сильная и перспективная ведьма, которую нельзя лишать магии. Да, будет скандал, длительные разборки, но вероятнее всего тебя бы оставили в школе. Вот только Альбус не будет этого делать, — Блэк почесал переносицу, пытаясь подобрать слова, для дальнейших пояснений.

— Директор так сильно ненавидит меня или это месть тебе? — Уточнила я.

— Скорее второе. Он мне еще не простил полученную опеку над Гарри. Плюс он на днях приходил «в гости». Ничего толком не сказал, но туманно намекал на возрождение Того-Кого-Нельзя-Называть. Видно Снейп все-таки доложил своему начальнику о событиях на кладбище. И на этом основании Дамблдор требовал, чтобы я предоставил свой дом на Гриммо в качестве штаб-квартиры «Ордена Феникса». Была у нас в свое время такая… компания, которая пыталась противостоять Темному Лорду. Мы с родителями Гарри состояли в этом… Ордене. А теперь им заседать, видите ли, больше негде. В Норе места мало, его дом в Годриковой лощине недостаточно защищен для этой цели, в Хогвартсе дети. Короче у всех есть причины не пускать это сборище к себе домой, поэтому эту честь решили предоставить мне.

— А ты отказал?

— Естественно. Раньше я был наивным молодым юнцом, который верил во «всеобщее благо». Теперь же вижу и понимаю больше. Поэтому сказал Альбусу, что выхожу из его шайки. Он же этот вопрос считал решенным, мне показалось, что и на Гриммо он явился просто поставить меня перед фактом, что «Орден Феникса» будет собираться здесь. Ну, и сильно обиделся на отказ. А, зная его характер, директор обязательно будет мстить при случае.

— Поэтому ты и сказал, срочно уходить из дома Грейнджеров? — Уточнила я, осознав весь ужас ситуации, в которой я оказалась.

— Это сказал не я, а Говард Фаст, адвокат Малфоя, который и меня из Азкабана вытащил, и делом Беллатриссы сейчас занимается. Благодаря нашей с тобой помолвке я могу подать заявку и стать твоим опекуном в магическом мире. В этом вопросе у волшебников есть преимущество перед маглами, так что шансы у нас неплохие. Но только при условии, что тебе не успеют сломать палочку и выгнать из Хогвартса. Вот Говард и приказал тебя спрятать. Причем делать это в доме на Гриммо нельзя. Нужно чтобы тебя не могли найти ни совы, ни поисковые заклятия. Я же наоборот должен быть доступен для писем и возможных встреч. Так что в ближайшие несколько недель ты на осадном положении. Прикажи своей Пенни закрыть Озерный край от всех посторонних птиц, кроме Букли. Я ее пришлю, когда появится информация. Сама ни с кем не связывайся, даже со мной. Просто жди.

— Сириус, но почему мне даже Минни прислать тебе нельзя? Я же тут с ума сойду от волнения.

— Гермиона, я понимаю, что это будет непросто. Но, если заподозрят наш сговор, опеки над тобой мне не видать. Так что для всех в ночь побега, ты связалась со мной по сквозному зеркалу. Я не смог тебя успокоить и ты с перепугу куда-то сбежала из родительского дома. Больше мы с тобой не виделись и не слышались. Именно этой версии мы и будем придерживаться в суде. А теперь мне пора. Верь, все будет хорошо.

Блэк сам проинструктировал Пенни, познакомил ее с Буклей и аппарировал вместе с совой. Я же осталась одна, практически под домашним арестом. За границы «Фиделиуса» жених выходить запретил, хорошо хоть, что теперь чары сокрытия и на озеро распространялись. А то б я тут точно с ума сошла в четырех стенах.

Потянулись дни моего заточения. Прошлым летом я тоже гостила в Озерном крае, но в тот раз атмосфера была совсем другой. Тогда я сама сюда пришла и могла уйти отсюда в любой момент. Сейчас же я здесь была, как в тюрьме, без информации и сроков. Из-за чего каждый час казался вечностью.

Пенни сказала, что чувствовала сквозь защиту, что меня искали. Сначала часто, потом реже. Заклинания были разные и запускал их не один маг. Но чары сокрытия справились и не пропустили щупальца поисковых заклятий.

Меня ничего не радовало, купаться и загорать совсем не хотелось. Попробовала научить эльфийку игре в карты или шахматы, но тут повторилась история Криччера. Пенни упорно мне поддавалась, как своей Хозяйке. Так что эту идею я быстро забросила. Чтение не отвлекало, я не могла сосредоточиться на прочитанном. Даже мое любимое фриволите в этот раз дало сбой. Челнок упорно выскальзывал из рук, я сбивалась при подсчете петель, раз за разом распуская плетение. От чего только сильнее нервничала.

В какой-то момент мне начало казаться, что ничего у нас с опекой не получится. И мне либо сотрут память, превратив в овощ, либо же я навсегда останусь в заточении в этом доме. Пенни успокаивала меня, как могла. Но вести душещипательные беседы эльфийка не умела, ее забота выражалась с том, что она бесконечно таскала мне горячий чай и кофе. Отвлекала меня бытовыми вопросами, предлагала то ванну набрать, то плюшек напечь. Помогало не сильно, но она старалась и я это ценила.

Когда напряжение достигло предела, в небе появилась приближающаяся точка. Букля.

Сова принесла письмо, написанное корявым подчерком Поттера.

«Привет, Гермиона.

Мое лето проходит замечательно. Я летаю на метле в саду, гуляю по Косой аллее. Жаль только, что крестный постоянно занят. Но он пообещал, что до моего дня рождения закончит все свои дела. И мы опять устроим большой праздник.

Состав приглашенных, конечно, придется подкорректировать, но ты там обязательно будешь. Так что готовь подарок и на 31 июля ничего не планируй.

А в августе Сириус обещал свозить меня на море, я там еще ни разу не был (тот день, когда мы с Дурслями прятались от сов на старом маяке, я в расчет не беру). Ты была на море? Хотела бы поехать с нами? Пляж, волны, белый песок…Разве не заманчиво?

Гарри П.»

Первой моей реакцией был шок. Я ждала информацию о суде, о Хогвартсе, опеке и моей палочке, а получила… приглашение на день рождение и невнятный лепет о летнем отдыхе. Но дважды перечитав письмо, я сообразила, что Поттер не мог открыто писать о подобных событиях, вдруг бы сову перехватили. Но намекнуть он все-таки сумел. Дела идут неплохо и до 31 числа вопрос с опекой решится. И раз меня зовут на море в августе, значит сильно переживать мне не стоит.

— Подожди, я напишу ответное письмо, — обратилась я к Букле, которую Пенни как раз угощала совиным печеньем.

«Привет, Гарри.

Я тоже наслаждаюсь каникулами, хоть они и не проходят так весело, как у тебя. Твое письмо пришло очень вовремя, оно помогло мне развеять скуку. Спасибо за приглашение, я с радостью приду на твой день рождения. А оставшиеся до праздника две недели я как раз потрачу на подготовку тебе подарка. Море я очень люблю и даже умею плавать. Будешь хорошо себя вести, научу тебя нырять с аквалангом.

До скорой встречи. Передавай привет крестному.

Г. Г.»

Перечитала свое письмо и решила, что получилось неплохо. Намекать умею не хуже Поттера. Я подозвала птицу и привязала к ее лапе пергамент.

— Лети к своему хозяину, он тебя ждет, — напутствовала я Буклю. Она в ответ почесала меня клювом и, взмахнув крыльями, поднялась в воздух.

После ее отлета время перестало тянуться, как кисель. Получив весточку из большого мира я обрела уверенность в положительном исходе нашего дела. И избавившись от переживаний перестала страдать. Снова получала удовольствие от купания в озере и опять начала плести. Вернее составлять в своем «Лабораторном журнале» схему подарка для Гарри, потому что в условиях моего заточения подарить ему я могла только очередной фриволите-артефакт.

Полистав книги и прикинув свои варианты, я решила создать что-то, что б могло блокировать Круциатус, а точнее его воздействие на нервную систему. В каком-то смысле это можно было считать лечебным воздействием, поэтому я надеялась, что шерсть единорогов будет работать на полную мощь.

С третьей попытки у меня вышла немного корявая, но, как по мне, рабочая схема. Вечером приступила к плетению.

Браслет закончила за два дня, смотрелся он вроде неплохо. В качестве концентраторов вплела в него несколько бусин шунгита. Черный матовый минерал добавлял ему строгости и лаконичности.

Кружево все равно смотрелось немного женским, но тут уж вопрос восприятия. Носили ж древние короли и бароны кружевные рубашки и жабо. И считали такой наряд вполне мужественным. Тем более, я отказалась от декоративных пико и сделала браслет многослойным из-за чешл он стал чем-то напоминать кельтские плетенные украшения.

Оставалось только проверить работоспособность артефакта. А вот с этим были проблемы. Ни я, ни Пенни накладывать «Круциатус» не умели. Да, и попадать под действие этого заклятия, если что пойдет не так, мне тоже не хотелось. Подумав, я решила просто надеть браслет и посильнее долбануться мизинцем о ножку стола. Нервные окончания те же, а боль — она и есть боль, независимо от причин.

Я нацепила на руку браслет и только застегнула застежку, как мир померк. Не знаю, сколько прошло времени, но очнулась я на полу возле рыдающей эльфийки.

— Хозяйка! Хозяйка! —тормошила меня ушастая, причитая.

— Пенни, что случилось? — Заторможено спросила я.

— Пенни услышала стук. Хозяйка упала. Пенни звала, но Хозяйка Гермиона не дышала и не двигалась. Пенни порвала плохую вещь и обязательно прижжет себе уши за это, — сквозь всхлипы отчиталась эльфа.

Я с трудом повернула голову и увидела рядом с собой браслет с оторванной застежкой. Именно его моя служанка называла «плохой вещью». Но он же не должен был так работать. Его задачей было, просто отключить боль.

— Никаких наказания. Ты все сделала правильно и спасла свою Хозяйку. Тебе награда положена, а не наказание. Лучше помоги мне подняться, принеси кофе и подумай, что бы ты хотела получить в награду.

— Только не одежду, — взмолилась перепуганная эльфийка.

— Пенни, обещаю тебе, что я ни за что не дам тебе одежду, пока ты сама об этом не попросишь. Договорились? — Попыталась я успокоить перепуганную эльфочку.

Она заметно повеселела и поспешила выполнить мои указания. Я же задумчиво смотрела на обрывок кружева, пытаясь понять, что пошло не так.

Озарение пришло к вечеру. Мой браслет отключал не боль, а целиком нервную систему. Жертва артефакта теряла способность слышать, видеть, дышать, шевелиться. Я сама ужаснулась от того, какую жуть случайно сотворила. Хорошо хоть Поттеру вручить этот «подарок» не успела. А то порадовала б Волдеморта вне очереди.

Готовый артефакт я сожгла. Хоть мне и было жалко потраченную шерсть единорожков. Но расплетать готовое изделие — на это моих нервов не хватит. Можно было, конечно, поручить эту задачу Пенни, показав правильную последовательность действий. Но моя эльфийка очень уж сильно боялась «плохой вещи». Было бы форменным издевательством, заставить ее прикасаться к браслету.

В камине артефакт мгновенно вспыхнул и полностью сгорел за несколько секунд. Меня удивило отсутствие запаха паленой шерсти. Но я списала это на магию единорогов — в них все должно быть прекрасно. Посмотрев несколько минут на огонь, я отправилась рисовать новую схему. Потому что вопрос с подарком никуда не исчезал.

Открыв «Лабораторный журнал» я уставилась на чертеж злополучного браслета. Первым желанием было выдрать лист и тоже отправить его в камин. Но я себя удержала. Просто дописала рядом с рисунком «Жуть. Не создавать». После чего перевернула страницу, оставив этот этап позади.

Я не отказалась от идеи артефакта от «Круциатуса», просто решила поискать другой путь. Его, как ни странно, мне подсказали Малфои. Вернее одна из книг, оставленных ими, в теперь уже моей библиотеке. Это был относительно новый экземпляр с описаниями различных зелий. Среди них был и «Элексир Гновиуса», который пусть и не снимал последствия пыточного проклятия, но существенно сокращал время их воздействия.

Пусть я не смогу полностью снять боль от «Круциатуса», но может мне удастся сократить неприятные ощущения до нескольких секунд. Ну, или хотя бы минут. Все ж лучше чем классические «8-12 часов, при многократном применении до суток».

— Хозяйка Гермиона будет ужинать в библиотеке или спустится в столовую? — Прервал мои размышления голос служанки.

— Ужинать? Почему ужинать, а обед? — Непонимающе посмотрела я на эльфийку, а затем перевела взгляд на окно и увидела, что за ним уже успело потемнеть. Не совсем ночь, но уже глубокий сумрак.

— Пенни звала Хозяйку, но Хозяйка прогнала маленькую Пенни.

— Прости, я этого даже не заметила, задумалась сильно. Накрывай в столовой, я сейчас спущусь.

С новой схемой провозилась намного дольше. В этот раз я сильно боялась опять что-то испортить. Испытывать та снова на себе придется. А дарить неопробованный артефакт еще страшнее, вдруг прибью героя ненароком. Сириус тогда сам меня Дамблдору сдаст. На опыты.

Но наконец в моем «Лабораторном журнале» начало что-то вырисовываться. В этот раз схема должна была не отключать нервную систему целиком, а перезагружать каждое нервное окончание по очереди. Почти, как новогодняя гирлянда с бегающими огоньками.

По моей задумке, точно так же, как зависший компьютер, перезагружаясь, «забывает» о глюке, так и каждый нерв должен был, переподключаясь, «забыть» о боли. На бумаге все выглядело красиво, оставалось проверить эту теорию на практике. Так что утром я приступила к плетению пояса. Да, в этот раз схема получилась намного сложнее и длиннее. Даже опасалась, что не успею закончить работу к нужному сроку.

Я себя недооценила. Артефакт я закончила утром 29 июля. Но в этом мне, наверное, помогло одиночество. Делать в доме было абсолютно нечего, а фриволите замечательно отвлекало от ненужных мыслей. Вот с утра до вечера и плела, лишь методично отсчитывая три-узла-пико-два-узла-пико-с-бусиной-три-узла…

Из-за большого количества концентраторов пояс вышел довольно массивный. Но мне нравилось, смотрелось солидно. Вот только примерять его было страшно.

— Пенни, — позвала я эльфийку.

— Да, Хозяйка, — мгновенно появилась передо мной служанка. Интересно, я когда-нибудь привыкну к такой скорости исполнения приказов.

— Пенни, я сейчас надену этот артефакт. Но, если он тоже окажется «плохой вещью», сними его с меня, можешь даже порвать. А, если мне совсем плохо будет и ты увидишь, что сама не справляешься, то позови лорда Блэка.

Ушастая согласно кивала, но очень уж испуганно смотрела на кружево в моих руках. Ей сильно не хотелось, чтобы я ставила над собой эксперименты, но перечить она не смела. Только, хлопая глазами, наблюдала за тем, как я сначала сняла с себя футболку, оставшись только в топике и мягких домашних шортах, а затем надела на себя пояс так, чтоб он соприкасался с голой кожей. Я застегнула артефакт и… ничего не произошло.

— Хозяйка Гермиона… — осторожно позвала меня служанка.

— Да, Пенни? — Отозвалась я.

— А что должно было произойти? — Растерянно уточнила эльфийка, наблюдая за тем, как я бдительно прислушиваюсь к собственным ощущениям.

— Если я все сделала, то мне должно быть не больно, — пояснила я, и храбро пнула край стола.

— Ой-е! —заорала я запрыгав на одной ноге, придерживая руками пострадавшую конечность. Пенни ошарашенно наблюдала за моими действиями. Похоже, только что моя служанка окончательно убедилась в том, что ее хозяйка сошла с ума.

Мое представление продолжалось недолго. Буквально через десять секунд боль резко сошла на нет, не оставив даже воспоминания. Я аккуратно пошевелила пальцами. Ничего. Наступила на обе ноги. Попрыгала. Никакого дискомфорта.

— Работает, — заключила я. — Пенни, мой артефакт работает!

Я схватила эльфийку за руки и радостно закружилась с ней по комнате, чем привела ушастую в полный шок. А потом оставив ее в покое я еще раз с разгона шандарахнула ногой об стену. Вспышка боли, хруст и большой палец правой ноги изогнулся в ту сторону, в которую до сегодняшнего дня никогда не изгибался. И пусть болезненные ощущения через несколько секунд прошли, мой палец так и остался… под углом к горизонту.

— Хозяйка Гермиона, в аптечке на втором этаже был «Костерост». Принести или пояс Хозяйки сам все излечит?

— Тащи «Костерост»? — Признала поражение я, разглядывая последствия своего… энтузиазма.

Пенни быстро вернулась с темно-синим флаконом и, вправив мне палец, заставила выпить эту гадость до дна. И почему у магов все зелья столь мерзкие на вкус? Хотя, если вспомнить, из чего их готовят. Нет, лучше не вспоминать, а то еще вывернет.

Кость срослась через час. Я сняла пояс и красиво упаковала. Хотела добавить еще коробку магловских конфет, но я от обиды открыла последнюю, пока лечила ногу. Так что обойдется Поттер без сладкого. И так ему подарок королевский перепал. Надо будет и себе такой поясок сплести. Или лучше не надо? А то еще убьюсь поверив в собственную безнаказанность. Все-таки ожидание возможных болезненных ощущений — это сильный стопор.

Вечером от безделья я опять начала волноваться. В голове снова столпились вопросы. А вдруг у Сириуса ничего не получится? А когда за мной придут: сегодня или завтра, а может послезавтра? А мы сразу праздновать отправимся или на Гриммо можно только через суд? Из-за этих мыслей я половину ночи проворочалась, безуспешно пытаясь заснуть.