Смерть раньше рабства (джен)

Прим. авт. Ну нет у меня таланта на написание длинных текстов* * *

«Терминус Эст» умирал.

По его коридорам текли реки гноя. Металл покрывался язвами. Палубы пульсировали, словно внутренности огромного больного зверя. Вопли не прекращались уже много дней.

Или недель.

Или месяцев.

В Варпе время давно утратило значение. Легион умирал. Но смерть не приходила. Гвардейцы Смерти лежали вдоль проходов, скорчившись от боли. Их тела разлагались заживо. Кости выступали сквозь плоть. Внутренние органы превращались в слизь. Любой смертный умер бы тысячи раз. Но они оставались живы, и продолжали страдать.

Мортарион шёл через этот ад молча. Каждый шаг отдавался эхом в бесконечных коридорах флагмана. Он видел своих сыновей. Своих воинов. Своих братьев по оружию. Тех, кто прошёл вместе с ним сквозь сотни миров Великого крестового похода. Они смотрели на него.

И ждали.

Не спасения.

Не победы.

Только конца. И Мортарион не мог дать им даже этого.

В какой-то момент он остановился. Вокруг лежали десятки астартес. Некоторые уже не могли говорить. Другие ещё пытались.

— Отец...

— Пожалуйста...

— Пусть это закончится...

И тогда он услышал голос. Он не пришёл извне. Он прозвучал внутри. Тёплый. Добрый. Почти заботливый.

«Ты устал.»

Мортарион медленно поднял голову.

«Они устали.»

Голос становился всё ближе.

«Позволь мне помочь.»

Он почувствовал присутствие. Огромное. Бесконечное. Невыразимо древнее.

«Я заберу боль.»«Я избавлю вас от страданий.»«Я приму вас.»

Мортарион закрыл глаза. И вдруг увидел Барбарус. Увидел ядовитые горы. Увидел Некаре.

Того самого владыку, которого ненавидел всю жизнь. И впервые понял то, чего не понимал раньше.

Голос был другим. Слова были другими. Но смысл остался прежним. Снова кто-то сильный стоял над теми, кто слабее. Снова предлагал защиту. Снова требовал покорности. Снова обещал избавить от страха.Цена была всё той же.

Подчинение.

В тот момент Мортарион понял страшную вещь: Император не был его главным врагом. Хорус не был его главным врагом. Даже Некаре не был.

Его главным врагом всегда оставался страх.

Страх боли.

Страх поражения.

Страх смерти.

И сейчас этот страх пытался заставить его преклонить колено. Как заставлял тысячи раз прежде. Глаза Мортариона открылись.

— Нет.

Голос был тихим. Но Варп услышал его.

«Что?»

Впервые за всё время в бесконечном голосе появилось удивление. Мортарион поднялся.

Тяжело. Медленно.

Но поднялся.

— Нет.

Казалось, весь корабль замер.

— Я не стану твоим рабом.

Варп содрогнулся.

«Твои сыновья умирают.»— Да.«Ты можешь их спасти.»— Нет.«Они будут страдать.»— Да.

Каждое слово давалось тяжелее предыдущего. Но он продолжал.

— Они свободны.— И умрут свободными.

На корабле воцарилась тишина. Мортарион оглядел легион. Сотни глаз смотрели на него. Ждали. Тогда он впервые за многие годы заговорил не как примарх. Не как полководец. Не как повелитель. Как один из них.

— Братья.

Его голос разнёсся по всему кораблю.

— Я не могу вас спасти.— Не могу облегчить вашу боль.— Не могу обещать победу.

Он замолчал.

— Но я могу пообещать другое.

Мортарион вытащил косу.

— Ни один бог не будет владеть нами.

И тогда впервые за всё время мучений кто-то засмеялся.

Потом ещё один.

Потом десятки.

Потом сотни.

Это был смех обречённых людей. Людей, которые внезапно поняли, что выбор всё ещё принадлежит им.

— Приготовить флот.

Офицеры подняли головы.

— Курс на владения Кхорна.

По палубам пробежало недоумение. Мортарион усмехнулся. Возможно, впервые за долгие годы.

— Если во всей вселенной существует существо, способное убить нас окончательно...— То это он.

Тифус пытался остановить его. Пытался убеждать. Угрожал. Умолял. Даже кричал. Но впервые в жизни Мортарион его не слушал.

Он уже сделал выбор.

Когда флот Гвардии Смерти ворвался в Царство Крови, даже демоны Кхорна не сразу поняли, что происходит. Они ожидали вторжения, завоевания, похода, но не этого. Эти воины не пытались выжить. Не пытались победить. Они словно искали смерть.

Жаждали её.

Стремились к ней.

И сражались за неё с такой яростью, какую редко увидишь даже среди слуг Бога Крови. Мортарион пробивался вперёд через бесконечные орды демонов. Боль разрывала тело. Чума пожирала его изнутри. Но впервые за долгое время он чувствовал себя живым. По-настоящему живым. Потому что впервые за долгое время сам выбирал свою судьбу.

И тогда небо раскололось.

Из варпового шторма появился другой флот. Белые корабли. Красные руны.

Цепи.

Черепа.

Пожиратели Миров.

Ангрон прибыл без предупреждения. Как всегда. Он обрушился на демонов словно падающая звезда. Топоры ревели. Кровь лилась рекой.

А потом он увидел Мортариона.

— Ты совсем рехнулся?

Мортарион рассмеялся.

— Поздно заметил.

Ангрон посмотрел вокруг: на умирающий легион, на демонов, на багровое небо. И внезапно понял.

— Ты отказался.

Мортарион ничего не ответил. Но этого и не требовалось. Некоторое время Ангрон молчал. Очень долго для Ангрона. Потом кивнул.

— Хорошо.— Тогда я остаюсь.— Зачем?

Ангрон посмотрел куда-то вдаль. Будто видел не Царство Крови. А другой мир. Другую жизнь.

— Потому что если ты собираешься умереть свободным...— Я хочу посмотреть, как это выглядит.

Впервые за много лет Мортарион почувствовал что-то похожее на братскую любовь.

— Спасибо.

Ангрон скривился.

— Только не начинай.

И они пошли вперёд вместе.

* * *

Говорят, что в тот день даже Кхорн поднялся со своего трона.

Не из-за гнева.

Из-за уважения.

Потому что два сына Императора пришли в его владения не просить силы. Не просить благословения. Не просить победы. Они пришли лишь за одним. За правом умереть на своих условиях.

И Кхорн даровал им это право.

В тот день погибла Гвардия Смерти.

В тот день погиб Ангрон.

В тот день погиб Мортарион.

Но ни один из них не склонил колено.

И когда их души исчезли из Варпа навсегда, даже боги поняли то, что смертные понимают редко.

Свобода всегда имеет цену. И иногда этой ценой становится всё.

* * *

Из личного архива Робаута Жиллимана.

Получены фрагментарные донесения о Четырнадцатом легионе.

События описываются противоречиво и, возможно, частично искажены воздействием Варпа.

Согласно наиболее устойчивой версии, Мортарион оказался перед проявлением силы, идентифицируемой как сущность, именуемая Нурглом.

Ему было предложено “освобождение” его легиона от страданий.

Он отказался.

После этого Четырнадцатый легион изменил курс и вошёл в зону, относимую к владениям Кхорна.

Дальнейшие события описываются как полное уничтожение сил, участвовавших в переходе.

Свидетельства о вмешательстве Ангрона присутствуют, но их природа неясна.

Я не могу подтвердить, что понимаю произошедшее.

С точки зрения военной логики это бессмысленно.

С точки зрения доктрины — недопустимо.

С точки зрения Варпа — возможно, неизбежно.

Мортарион не стал служить Нурглу.

Но и не принял спасения, которое ему предлагалось.

Он выбрал не выживание и не победу.

Он выбрал отказ.

Если это действительно так, то он сделал то, на что способны немногие существа — смертные или нет.

Он отверг выбор, который ему навязывали.

Ангрон, по тем же донесениям, последовал за ним.

Я не знаю, что это означает.

Но я знаю, что это не вписывается ни в одну известную нам категорию войны.

Прощайте, братья.

Если вы действительно погибли в этом исходе, то вы даже проиграв, победили.