День господина Де Тревиля (джен)

Один день из жизни Де Тревиля.

( Из личных записей ) 7 апреля 16.. года.

8:30 утра.

Утро начиналось хорошо. Повесил новую портьеру на дверь в кабинет. Бонасье — каналья, за занавеску отжал тридцать пистолей. И все время предлагал половичок. Качественный, но весь в лилиях. Ещё показывал какой-то поношенный гасконский берет, доведённый до такого состояния, что хоть вино через него процеживай. Интересно, откуда он у него? По крайней мере, я знаю только одно семейство в Гасконии, в котором доводят береты до такого состояния.

9:00 утра.

Выгнал своих позорищ на караул. Нет, пора уходить в отставку или переквалифицироваться в капитана гвардейцев. Надо обдумать.

10:00 утра.

Собирался втихую откупорить конфискованную бутылку с чем-то подозрительным, напоминающим бургундское. Тут в кабинет вломился без стука Его Высокопреосвященство, весьма неаккуратно протаранив при этом новую портьеру, и даже не вытер ботфорты о новый половичок с цветочками, который я все-таки купил. Ещё притащил с собой гвардейца с перевязанным указательным пальцем и ногой в гипсе. Бутылку спрятал. В платяной шкаф. Все-таки на службе.

10:01.

Кардинал весь красный, как его сутана. Думаю, он очень доволен моей должностью. Либо мои недомушкетёры опять что-то учудили.

10:01:04.

Кардинал собирается устроить скандал. Я понял это по тому, как гвардеец, заранее приготовившись, зажал уши и резво нырнул в платяной шкаф, несмотря на гипс на ноге.

10:01:15.

Все-таки мои лоботрясы виноваты.

10:02:34.

Кардинал орал, как иерихонская труба. Проклинал моих мушкетёров на чем свет стоит. Что ж, они заслужили. Но, во имя всех святых, при чём тут я?!

10:35:45.

Кардинал все ещё кричал на меня. Стал даже краснее своей сутаны. Это плохой признак.

10:21:04.

Его Высокопреосвященство выругался самым некардинальским образом. Даже я таких слов не знал, хотя за восемь лет наслушался всякого. Наверное, это на латыни.

11:30.

Ришелье все ещё бегал по комнате. Грозился всех отлучить от церкви и проклясть навечно. Он это уже говорил раньше. Интересно, как там моя бутылка с бургундским?.. Бургундское и гвардеец — не самая лучшая компания, особенно когда бургундское — мое, а гвардеец — господина кардинала.

12:37.

Кардинал успокоился, направился к выходу. По пути, к моему счастью, за уши вытащил того гвардейца из шкафа и отлепил его от моей ёмкости с вином.

12:38.

Ришелье ушёл. Опять чуть не порвал портьеру и не вытер ноги о коврик. Одно плохо — я слишком быстро закрыл за компанией дверь. Может, прищемил сутану кардинала или ещё что, но под дверью кто-то угрожающе сопел и бормотал что-то на латыни.

13:15.

Вызвал к себе Портоса и Арамиса. Решил, что краткость — сестра придворного таланта, а потому кричал на них всего полчаса. Потом сказал, что подаю в отставку. На самом деле пошутил — кто станет терять нагретое место из-за трёх десятков круглых идиотов? Странно, но они поверили.

13:16.

Выгнал рыдающего Арамиса из кабинета. Или сначала Портоса?.. Хотя нет, Арамиса. У меня аллергия на его духи. Вдогонку крикнул, что подумаю. Возможно, зря. Ах да… там ещё Атос был, но не в самом потребном состоянии. В кабинет решил не пускать. В прошлый раз после его визита полдня стены от нарисованных лилий отмывал. И бутылочка бургундского в компании господина Атоса, пожалуй, ещё похуже, чем она, незабвенная, с кардинальским гвардейцем.

13:34.

Из кабинета выходить не стал. Поговаривали, что там Атос в обмороке валяется. Это ладно, они ещё не видели, что вчера в кабаке эти идиоты сделали.

14:59:59.

По парижскому времени ко мне в кабинет ворвалось нечто, запуталось в портьере, заорало и чуть не пырнуло меня шпагой. Со страху я подумал, что проклятия кардинала сбываются, и полез в шкаф, бормоча: "Аве Мария!"

14:00:01.

Осознал, что это нечто — никакое не дьявольское отродье, а любимый сыночек моего друга из Гасконии. Н-да, как только я его не узнал… Весь в отца, мы с ним так же познакомились лет десять назад. И, возможно, а скорее точно, этот субъект — бывший владелец того самого берета, который мне втюхивали в лавке Бонасье. Как я писал ранее, только в поместье д'Артаньянов могут доводить береты до такого состояния, будто они самолично участвовали в битве при Павии, а потом ими лет сорок вытирали ноги при входе в Пале-Кардиналь. Только тогда они принимали вид пожёванного Портосом полуфабриката.

14:20.

Молодой шевалье пытался по блату запихаться в мой полк. Он что, думал, что мне без него дураков мало? Ладно, решил, пусть покажет рекомендательное письмо, а там посмотрим, куда его определять.

14:43.

Рекомендательного письма у него не было. Так и знал. Эти провинциалы совсем обнаглели. Но этот клянётся всей популяцией чертей в преисподней, что оно у него было, и граф Рошфор это письмо украл. Что ж, отправил его к Дезессару. Хотел, правда, сначала отправить его в академию (стал бы как шёлковый), но его светлость шевалье заявил, что с рождения являлся академиком, и что он испытывает потребность только в карьере военного. Посидел бы на моём месте, понял бы, почём тут работа с полком отпетых идиотов!

14:56.

Этот д'Артаньян просто нахал! Увидал какого-то человека в плаще баклажанового цвета и сиганул прямо в окно. Полное бескультурье, вот я в его возрасте… Ну да ладно, летом посажу куст шиповника под окном: они у меня не попрыгают, они у меня полетают!

15:28.

Хотел было откупорить бутылочку бургундского, но, видно, не судьба — ко мне опять нагрянул Его Высокопреосвященство в компании Де Жюссака с подбитым глазом. Похоже, моя портьера проклята. Её уже наполовину в клочья изодрали.

15:46.

Ришелье опять меня отчитал. У него уже глаз дёргался. Надо относиться к миру проще. Вот у меня целая банда головорезов в голубых плащах по Парижу носится, и ничего — живу себе спокойно…

15:55.

Куплю себе камзол, как у Де Жюссака. Видимо, полосатость сейчас в моде.

16:13.

Ришелье наконец убрался из кабинета. Мне его уже жалко. Как я его понимал! У меня тоже Атос, Портос и Арамис не на лучшем счету, а у него — пол-Франции. Лучше бы стал аббатом.

16:16.

Де Жюссак последовал привычкам этого несносного гасконца и вышел в окно. Благо, я квартируюсь на первом этаже. Видимо, это тоже модно. В следующий раз буду со службы уходить так же. Но шиповник всё-таки под окном посажу.

16:47.

Вызвали на ковёр к королю. Эта тройка меня с ума скоро сведёт! А нет — четвёрка. Там ещё этот гасконец нарисовался. А я ещё уверял короля, вымаливал ради этих… этих… Как их лучше назвать, даже не знаю, спрошу у Высокопреосвященства — он точно знает. А ещё я отыскивал на их самодовольных рожах следы раскаяния. Не нашёл. Получат они у меня потом за всё благочестивое!

16:55.

Вернулся к себе в кабинет. Бутылку сейчас открывать не было смысла, потому что уже через пять минут нужно было идти на вахту проверять посты.

17:28.

Ну куда я денусь без своих лоботрясов? Сегодня большинство из них пытались меня порадовать, хотя и знают, что это бесполезно. Ну, хотя бы половина взвода трезвая. Уже хорошо.

18:00.

Пришёл Его Высокопреосвященство. На этот раз ничего не сказал. Просто хлопнул об стол новым памфлетом, гласившим что-то про Красную Шапочку, бегающую по Лувру. Мне его уже, правда, жалко. А что делать? Служба! Вместе распили бутылочку бургундского — не век же ей пропадать в шкафу! Поговорили по душам. Я Ришелье, как духовнику, поведал про свою проклятую портьеру. Он рассказал про своих котов и очередную пьесу для театра. А потом по секрету поведал, что его тётка нагадала, что сегодняшний день — судьбоносный для Франции. Вместе посмеялись. Пожалуй, завтра схожу, куплю новую портьеру. В горошек.