The dark shine of Agate (джен)

Она отличалась от детей своим спокойствием. С детства любила природу и цветы. Её странность бросалась в глаза не сразу.Родители радовались, что с ней проще.

Неладное заметили поздно. Когда у всех уже сложился образ и изменить его было сложно. Уже тогда ее избегали дети, потому что отличалась.

Старший брат смотрел на нее как на чужую, когда она ловила крыс, усыпляя их внимание на долю секунды и обрывая им жизнь с таким умиротворением. Каждая, почти каждая, девочка их побоится или побрезгует даже прикоснуться.

Родители с тревогой смотрели на ее рисунки. Почти один и тот же сюжет, но не действие.

А еще она неплохо разбиралась в травах и лесных дарах.

Летом в её волосах часто вплетенные цветы да травы. За глаза прозвали ведьмой.

Потому что похожа на ведьму из набирающего популярность мультфильма про фей.

Она же хмыкала, вопросительно смотря на этих фей и ведьм. Последние не похожи на тех, кем кличут.

В первый раз ее так назвали, когда в её руках ожили умирающие цветы. Их собирались выкинуть, не попытавшись спасти. Женщина, на глазах которой это произошло, воскликнула: "Ведьма!"

А, да. Женщина верующая и явно подозревала ребенка в нечистоте.

"Ведьма" — прокатила это слово по языку, прислушиваясь к себе. Отрицательных чувств не вызывало. Пусть и выкрикнули странно зло, но слово понравилось.

— Агапа, что случилось? — растерянно спросила женщина, подходя к ней.

— Что случилось? Ваша внучка — ведьма! Из-за неё у меня все несчастья! Она виновата!

— Не смей оскорблять ребенка. Ей только семь, какая ведьма? — восклицала родственница, защищая кровинку.

Агапа же крутила в руках спасенные цветы и думала, куда их лучше посадить. Неплохим местом было со стороны заднего двора, и солнце светит, и не так много воды.

Аккуратно сложив растения в свой любимый передник с большим карманом, осторожно взяла бабушку за руку, привлекая внимание.

— Пойдем домой. Она не услышит.

Женщина хмуро посмотрела на снова продолжавшую браниться соседку и последовала за внучкой.

— Она сама виновата в своих несчастьях. — Тихо произнес ребенок, когда далеко отошли от того дома.

— Почему?

— Другим вредит, наговаривает. И цветы сама губит. Разучилась любить, вот и не живут. А раньше у нее красивый сад был.

Поздно ночью Светлана вспоминала слова ребенка и припоминала, что лет двенадцать назад у Павловны в правду был сад на диво и зависть всем. Только что с неё случилось, не помнит. Вроде в больницу попала или нет. Но откуда это могла знать Агапа?

Авдосья пустила слух про девочку-ведьму. Родители настороженно следили за своими чадами, когда она была поблизости.

Дети — отражение своих родителей.

* * *

— Ведьма! — кричали ей вслед местные ребятишки. Уже никто не звал ее по-другому.

* * *

Школа, возможно, веселая пора. Она с усмешкой наблюдала за девчонками. Мальчишки не приближались, только кричали. А шушуканье за спиной она давно научилась не замечать. Как и взгляды, направленные вслед.

Тихо, относительно спокойно. Сидела плела свои украшения для одежды или вязала. Иногда вышивала. У нее был свой мир растений, простых заговоров, выученных по снам, и отваров.

— Привет!

Живой, яркий голос, теплый, словно летний дождь. И такая же обладательница — живая и яркая.

— Привет, — взгляд по окружающим. Те с недовольством и чем-то противным, довольным смотрели на неё.

— Как тебя зовут? Меня вот Ники! А что ты вышиваешь? Как красиво у тебя получается-то! А сложно?

Радостная улыбка и прищур лисьих глаз. Необычный цвет рыжих волос с чуть более светлыми прядями. На солнце высветлили. Складывалось впечатление о диком пламене, скрытых в волосах.

— Это не твое имя.

Посмотрев в удивленные глаза зеленого цвета. Разгладив невидимые складки на длинной юбке и хитро глянув на девочку, плавным движением подхватив ткань, присела в легком реверансе.

— Можешь звать меня Агата.

Наблюдая за реакцией, она отметила огонек смущения и неловкости, что прошелся по щекам. И впервые на её памяти кто-то постарался сделать что-то похожее на приветствие. Неуклюжий, неправильный, но с таким старанием и эмоциональной отдачей, что это согрело начавшее замерзать сердце.

— Будем знакомы!

* * *

— Почему тебя называют ведьмой? Ты же ни разу на нее не похожа, — возмущенно восклицал огонёк, смотря на подругу. Вернее, она надеялась, что они друзья.

— Потому что я отличаюсь от них. — Тихий ответ Агаты, не оторвавшейся от плетения воздушного венка из собранных трав леса и лугов.

— Это не ответ!!

Ник вскочила на ноги, начав ходить вперед-назад, кипятясь своей злостью. Ей не нравилось, что её подругу так обзывают, а та ничего не делает в ответ. Даже слова против ничего не произносит.

— Они не имеют права тебя так обзывать. Ведь ведьмы злые, противные и делают разные пакости! А еще страшные и некрасивые. Живут в лесах.

— Ведьмы вынуждены жить в лесах, — тихий голос прервал поток бурных эмоций. Ник встала как вкопанная, её эмоции сдулись, как воздушный шарик.

— Что ты... Почему так думаешь?

В ответ же Агата подняла хитрый взгляд на девушку, встречая любопытный огонь. Рыжая же поняла, что та снова что-то задумала и знает такое, о чем не говорят открыто.

— Ну, Агата! Ну скажи! — Плюхнувшись на траву рядом с темноволосой, завыла она над ухом. — Скажиии!

— Скажу, только будь тише.

Огонёк послушно затих, с ожиданием и разгорающимся любопытством рассматривая подругу. Та тяжело вздохнула, перебирая стебли цветов, начала свой рассказ:

— Ведьмы, в нашем понимании времени, раньше были другими. Их не боялись, а уважали. И не за силу или магию, а за знание и доброе сердце. Но...

Но пришли злые люди с их верой и объявили, что всё, что не является волей их бога, пособничество сил дьявола. Ведуньи, а потом их стали называть ведьмами, не приняли такого м... нахальства и отказались подчиняться.

— Злым богом?

— Потом поймешь, почему злой он.

Ну вот. Пришлые люди объявили ведуний злом, которое нужно уничтожить. Многих тогда принял в свои владения жаркое пламя Огня. Ведуний становилось меньше, а злых людей — больше.

Именно злые люди сделали ведуний ведьмами. Да и переубеждать не стали, потому что так не обманут и не будет так больно.

Со временем страсти утихли. Про ведьм помнят как про злых и страшных старух в лесу или как про героев в сказках. Доверять им не стоит, но и бояться. Проклянут или съедят.

— Но я все равно не понимаю. Почему тебя обзывают так, — покачала головой Ник.

— Я отличаюсь от них. Они думают, что я могу колдовать, и одеваюсь не так. — Агата придирчиво оглядела полученный венок. — А так для меня это не обзывательство.

— А что тогда?

— Признание, — водрузив на голову непонимающей подруге венок, она улыбнулась. — Меня признают как ведьму, но я ведунья. Пойдём, твоя мама просила хлеба купить к обеду. Да и солнце начинает печь.

— Что? Подожди!

Она поднялась и побежала вслед за своей подругой, осторожно прижимая венок к голове.

* * *

— Слушай, — Ник перевернулась с бока на спину, потянувшись всем телом, разгоняя кровь, — у меня родители едут на целый день к бабушке. И меня с собой забирают.

— И?

— Ну, — протянула огонёк.

— Я слышу в твоем голосе хитринку. Говори, что задумала.

Агата, оторвавшись от трав, посмотрела на подругу. Та подобно довольной кошке грелась на солнышке, лежа в траве. Она хмыкнула. Раньше подруга так побаивалась делать, только потому что одежда запачкается в траве. Испортила ребенка.

— Попросила у маму взять тебя с собой. — Сдалась рыжая, повернув голову к темноволосой.

— На сколько и куда?

— Если завтра поедем, будем там до воскресенья вечером. На дачу к бабушке. В этот как его...

Агата спокойно вернулась к сортировке трав. Ли расскажет, как вспомнит, а сама она думала, какие дела нужно сделать и нужно ли что-то еще.

— СНТ «Геолог» на восточной стороне реки Лерой.

— Хорошо, завтра дам ответ.

— Правда? Ура!

Агата не вздрогнула, но место было знакомым. Раньше она часто там находилась, но после случая больше не появлялась в тех пределах.

* * *

— Лови! Лови её!

Она же ничего не сделала. Хотела только подружиться и поиграть. Помогла маленькой девочке, что упала и повредила ногу. Просто помогла, как могла.

— Ведьма!

— Снова пришла, чтобы издеваться?

— Отойди от Маши!

Растерянно озираясь, тихо отвечая: «Я только помогла», она получила толчок в спину, упала и расцарапала ладони.

То, что началось, она не могла понять. Но было очень больно. Её пинали, кричали и смеялись над ней. Она чудом сбежала, но за ней гнались.

Старшие дети злее и страшнее, чем мимо пробегающий волк.

Она всего лишь хотела помочь.

Хотела сделать добро. За что к ней так? Она же ничего не сделала.

* * *

— О, боже, Гапа!

Её нашли бабушка с папой. Они испуганно смотрели на её спокойное, но грязное и окровавленное лицо.

Следы слёз на щеках оставили следы, но она не плакала. Руки сжимали порванную юбку, испачканную кровью. Белая рубаха тоже желала лучшего и быть белой уже не могла.

Но взрослых больше пугало её тело. Гематомы, ссадины и глубокие раны.

— О, боже! Это ожоги? Лёва, ты видишь?

Мужчина с женщиной осторожно осматривали её.

— Кто это сделал? — Рычал мужчина, заглядывая в спокойные глаза дочери. — Только не говори, что ты упала.

— Н.не знаю, — тихо ответила она, опустив взгляд. Мужчина успел заметить боль во взгляде ребенка. — Их много было. Пап. Поехали домой?

* * *

Она проснулась ночью, просто открыв глаза и смотря в потолок.

Давно не вспоминала про это. Сколько уже прошло? Не больше десяти лет.

Проведя пальцами по бледным шрамам на руках. Это было больно. Тогда. Предлагали свести эти шрамы, но она отказалась. Пусть будут. Напоминание о том, что не всякое добро ценится и не стоит делать, пока не просят.

Сегодня она впервые за долгое время приедет туда. Папа был не рад и не хотел отпускать, но она будет не одна. Уже не одна.