Наследие Масок (джен)

Воздух в доме Тонксов был густым и сладким, словно только что сваренный сидр. В нём смешивались запахи солнца, впитавшегося в деревянные стены, свежескошенной травы и простой, честной еды. Но даже в этом уюте, подобно лёгкому запаху гари из камина, витали призраки.

Нимфадора научилась чувствовать их с малых лет. Сначала — смутные ощущения, мурашки по коже, заставлявшие оборачиваться на пустую комнату. Потом она стала понимать их язык.

Напряжение в спине матери, когда у соседей слишком громко смеялись, — это была невидимая стена. Резкий щелчок волшебной палочки при определённых фамилиях по радио — хлопок двери в сознании. А тихие, прерывистые разговоры за закрытой дверью, которые она не должна была слышать...

В тот вечер Нимфадора пробиралась по коридору за стаканом воды, когда до неё донеслись приглушённые голоса из гостиной.

— ...снова всплыли эти Блэки, — в голосе Теда звучала несвойственная ему горечь. — В «Придире» пишут, Сигизмунд Блэк снова травит речи о чистоте крови.

— Оставь, Тед, — устало ответила Андромеда. — Мы от этого мира далеко.

— Далеко? Они повсюду, Андромеда! Их яд...

Нимфадора не стала слушать дальше. Слово «Блэки» засело у неё в голове, твёрдое и холодное, как камень.

На следующее утро, вертя в руках плюшевого медвежонка, подаренного отцом, она спросила:

— Мама, а кто такие Блэки?

Андромеда замерла с половником в руке. Горячий суп пролился на стол, но она, кажется, не заметила. Её лицо стало восковым и неживым.

— Где ты... где ты услышала это имя? — тихо спросила она.

— Я... я подслушала ваш вчерашний разговор с папой, — призналась Нимфадора, внезапно почувствовав себя виноватой. — Вы говорили про каких-то Блэков... что они несут яд...

Даже Тед, читавший свою любимую газету «Самые актуальные новости о двигателях», шумно отложил её в сторону. Его доброе лицо омрачилось.

— Это — яд, нимфа, — тихо, но очень чётко произнесла Андромеда, вытирая рукой пятно на скатерти. Её движения были резкими, отрывистыми. — Люди, которые верят, что их кровь, их фамилия делают их лучше других. Они носят маски утончённых аристократов, но под ними — лишь высокомерие, жестокость и пустота. Мы от них сбежали.

— Но почему? — не унималась девочка, улавливая странный дрожь в голосе матери.

Андромеда перевела взгляд на Теда, и в её глазах на секунду вспыхнуло что-то тёплое и настоящее.

— Потому что я полюбила твоего отца. А для них он был «грязнокровкой». Недостойным. Никогда не забывай, нимфа: истинная сила — вот здесь. — Она прижала руку к своей груди, к сердцу. — А не в пыльном свитке с родословной.

Этот урок стал для Нимфадоры первым и самым главным. Но в тот день она впервые поняла, что у простоты бывает горький, металлический привкус. Привкус страха и невысказанных тайн.