Тихая гавань (гет)

Снова пошёл дождь. Какая досада. Гермиона вздохнула и выглянула в окно, где ветер колотил стеклом об оконную раму. Всё вокруг было серым, изредка улицу озаряло жутковатым приглушённым светом, свойственным поздней осени. Люди сновали туда-сюда, стремясь как можно скорее покончить со своими делами.

Тем лучше было оставаться внутри.

Теплота магазина резко контрастировала с неуютной погодой снаружи. Книжные и так располагали к себе, но Гермиона, несмотря на очевидную пристрастность, считала, что её магазин был особенно чудесен. Он служил убежищем во всех смыслах этого слова. Здесь можно было читать часы напролёт, находя утешение в словах и баюкая встревоженный разум запахом книг. Сияние камина наполняло пространство тёплым дрожащим светом. Для обычных посетителей здесь стояли мягкие кресла с высокими спинками, а для членов книжного клуба — потрёпанный диван. Лучшего места, чтобы переждать ливень, и не придумаешь.

В сущности, поскольку Гермионе посчастливилось жить прямо над магазином, ей редко приходилось выбираться наружу. Здесь было всё необходимое: чай, нескончаемый поток покупателей и, конечно же, Живоглот. Такое везение казалось почти преступным.

Она бросила последний взгляд на тоскливую погоду и пошла поставить чайник. Дождливые дни прекрасно подходили для того, чтобы разобраться с накопившимися делами. Возможно, она заново рассортирует раздел истории по алфавиту.

Напевая себе под нос, Гермиона опустила пакетик чая в кружку, выбросила из головы мысли о дожде и приступила к работе.

⟡ ⟡ ⟡

Наступил новый день, но дождь даже не думал слабеть. Разве лето было засушливое? Вспомнить не получалось. Возможно, природа решила наверстать упущенное, как только сменилось время года. Снаружи бушевал самый настоящий шторм.

Гермиона сморщила нос, когда над головой прогремел гром. Она никогда не любила грозу. И особенно ей не нравилось вздрагивать каждый раз от оглушительных раскатов.

Впрочем, сегодня отвлечься будет легко: утром ей доставили огромный заказ книг. Живоглот по-хозяйски развалился на самой большой из коробок и дремал, время от времени просыпаясь и проверяя, всё ли в порядке.

В магазине, несмотря на непогоду, было оживлённо, и Гермиона с удовольствием оставалась внутри, методично приклеивая ценники на правый нижний угол задней обложки каждой книги. Она знала, что уделяет чересчур много внимания деталям, но гордилась результатом своей работы. Разделы были безукоризненно упорядочены, а книги имелись на любую тему, какая только есть на свете. По правде говоря, открыть это место было лучшим решением, какое она когда-либо принимала.

К кассе подошёл покупатель с книгой в руке, и Гермиона бодро пробила покупку.

— Такое ощущение, что дождь льёт уже целую вечность, — сказала она, отрывая чек.

— Что верно, то верно, — усмехнулся мужчина, запахивая мантию. — Не знаю, что должно случиться, чтобы солнце снова порадовало нас своим присутствием. Берегите себя, мисс.

Гермиона помахала мужчине на прощание, а затем вернулась к стопке новых книг и продолжила приклеивать ценники.

⟡ ⟡ ⟡

Дождь лил всю следующую неделю. Каждое утро Гермиона смиренно пожимала плечами и не выходила из дома. Она заплатила местному бакалейщику, чтобы тот доставлял продукты прямо к порогу. Так было удобнее.

⟡ ⟡ ⟡

Дверь книжной лавки «ЛютраВыдра (лат.)» с грохотом распахнулась, и Гермиона вздрогнула. Кто-то ввалился внутрь, разбрызгивая по сторонам воду и ругаясь как портовый грузчик. Честное слово, хорошие манеры больше не в почёте?

— Я могу вам помочь? — окликнула она, слегка раздражённая тем, что её отвлекли от особенно трогательного отрывка в книге. — С вас капает на пол.

— Разумеется, с меня капает на чёртов пол! — огрызнулся вошедший, звуча крайне раздосадованно. — Там льёт как из ве…

Посетитель поднял голову и замолчал на полуслове. Гермиона с трудом подавила тихий вздох.

— Малфой?

— Грейнджер? — Драко откровенно уставился на неё, приоткрыв губы от недоверия; волосы торчали во все стороны, а вода тонкими струйками стекала по шее. Он сделал шаг вперёд, а потом, отчего-то передумав, отступил.

— А ты что здесь делаешь? — медленно спросил он, будто старался не напугать маленького ребёнка.

— Это мой магазин, — раздражённо ответила Гермиона. — И поскольку я его единственная сотрудница, то нахожусь тут с открытия и до закрытия. — Она нахмурилась, всматриваясь в его беспокойное лицо. Драко выглядел испуганным. Для неё это не имело ни малейшего смысла. Это он к ней пришёл, а не наоборот.

— С тобой всё в порядке? Ты ведёшь себя странно даже по твоим меркам.

Обратив внимание на свою позу, Драко расслабил плечи, хотя всё ещё казался неуверенным. Он оглядел магазин.

— Так, говоришь, это место твоё?

— Совершенно верно.

— Ты… ты им владеешь?

Она закатила глаза.

— Это вроде бы следует из того, что оно моё, тебе не кажется?

Драко бросил на неё обыкновенный презрительный взгляд и сунул руки в карманы.

— Извини, что удивился, увидев тебя здесь, — пробормотал он.

— И почему же ты удивился? — спросила она. — Я тут торгую уже целую вечность.

На его лице промелькнуло странное выражение, но исчезло так же быстро, как появилось.

— Я просто не знал, что у тебя есть книжный магазин, — ответил он. — Хотя вполне в твоём духе.

Гермиона пожала плечами, считая разговор оконченным. Она не позволит Драко Малфою и его подозрительному поведению испортить ей день. Они не виделись со времён войны, и Гермиона нисколько не скучала по его присутствию. К тому же они, строго говоря, воевали на разных сторонах, а его, разумеется, бросили в тюрьму сразу после падения Волдеморта.

И всё же она могла хотя бы попытаться проявить великодушие. В конце концов, он потенциальный покупатель.

— Послушай, у меня есть камин, если тебе нужно согреться, и не стесняйся осмотреться, все книги безупречно упорядочены по разделам. Дай знать, если понадобится помощь, а я пока вернусь к чтению.

Сделав всё, что от неё требовалось, Гермиона натянуто улыбнулась, опустила взгляд на книгу и с показным усердием принялась игнорировать своего единственного посетителя. Судя по тому, что она видела боковым зрением, он некоторое время походил по магазину, поглядывая на полки. Когда она наконец услышала хлопнувшую дверь, то облегчённо выдохнула.

— Странно, — сказала она себе. — Могу поклясться, что он ещё должен отбывать срок в Азкабане. — Забавно, что ей не пришло это в голову раньше. Нужно будет придумать, как осторожно спросить Малфоя об этом, если он когда-нибудь вернётся.

⟡ ⟡ ⟡

На следующей неделе Драко так и не объявился, и потому Гермиона благополучно о нём забыла. Следовало ожидать, что иногда ей будут попадаться всякие чудаки — тут она была бессильна. К тому же война давно закончилась, и, как ни удивительно, во время их непродолжительного диалога Драко вёл себя не так уж и плохо. Возможно, за решёткой он немного повзрослел. Чудеса случаются.

Несколько дней спустя Гермиона подняла голову на звук открывающейся входной двери и увидела знакомую копну платиновых волос. На этот раз Драко выглядел чуть менее неловко и кивнул ей в знак приветствия:

— Грейнджер.

Она отложила книгу.

— Я уже начала гадать, вернёшься ли ты.

— Правда? — сказал он, заметно удивившись.

— Ну, в прошлый раз ты ничего не купил, значит, явно не нашёл того, что искал.

— А, — произнёс он, оглядывая помещение. — Ну, если честно, я и сам не знал, чего хочу. Просто вроде как… бродил. Не ожидал наткнуться на книжный. Просто пытался укрыться от непогоды.

Гермиона задумчиво приподняла бровь. Он уже сказал куда больше, чем она ожидала. Значит, у них есть шанс на настоящий человеческий разговор? В таком случае она точно знала, что предложить.

— Ну, раз уж ты вернулся, можешь взглянуть на раздел зельеварения. Мне как раз пришла партия любопытных новых изданий.

Она помнила, что в школе Драко особенно интересовался зельями. Не то чтобы она собиралась из кожи вон лезть, чтобы ему угодить… Просто так совпало, у неё оказались новые занимательные книги по этой теме. Помогать покупателям находить то, что им нравится, — правило хорошего тона в торговле, вот и всё.

— Эм, конечно, — сказал он, снова приняв удивлённый вид. — Да. Спасибо.

— Правый дальний угол, — окликнула она его, когда он отправился не туда.

Спустя какое-то время, когда Гермиона налила себе свежую чашку чая, Драко подошёл к стойке у входа и принялся тыкать пальцем в снежный шар, которым она прижимала пустые накладные.

Она выгнула бровь. «Ты ведёшь себя как скучающий ребёнок», — хотелось сказать ей. Вместо этого она произнесла:

— Нашёл что-нибудь?

Он пожал плечами.

— Книги хорошие, но не совсем то, что я хотел.

Гермиона нахмурилась. Значит, не зелья.

— Ну, можешь осматриваться дальше, — сказала она. — Иногда приятно не иметь в голове ничего конкретного. Я лично могла бы годами бродить вдоль книжных полок.

Драко кивнул и откашлялся.

— Сколько, ты сказала, ты владеешь этим местом?

— О, целую вечность.

— Но… если точнее?

Гермиона прикусила щёку изнутри, задумавшись.

— Точную дату не вспомню, но довольно давно. А что?

— О, я просто не помню, чтобы слышал об этом, вот и всё, — быстро сказал он. — Готов поспорить, какое-то время об этом писали на первых полосах.

— Вообще-то писали. Но это могло случиться, пока ты был… ну… пока ты был…

— Гнил в Азкабане? — усмехнулся он. — Скорее всего, да. Наверное, поэтому я и не слышал.

— Прости, — сказала Гермиона, внезапно почувствовав себя неловко. — На самом деле я думала, что ты всё ещё там. Уверена, тебе не хочется, чтобы тебе об этом напоминали.

— Нет, всё в порядке. Вообще-то я только что вышел. За день до того, как зашёл к тебе в прошлый раз.

— А, — протянула Гермиона, довольная, что память всё-таки не подвела её окончательно. — Ну, наверное, приятно снова оказаться на свободе.

— Приятно. Ещё как приятно. А знаешь, что лучше всего? Возможность принять душ.

Гермиона рассмеялась, и Драко усмехнулся ей в ответ.

— Просто… всё изменилось, понимаешь? Шесть лет — долгий срок. Трудно снова сориентироваться.

— Могу представить. Уверена, погода тоже не помогает. Дождю конца-края не видно.

На его лице снова промелькнуло странное выражение, будто он пытался что-то понять.

— Грейнджер… когда в последний раз была хорошая погода?

— О Мерлин, я даже не знаю, — рассмеялась она. — Такое чувство, будто солнца никогда и не было.

День прошёл спокойно: Драко бесцельно бродил по магазину, а Гермиона время от времени украдкой бросала на него взгляды. Забавно было видеть его таким. Почти расслабленным, не пытающимся никого впечатлить. Совсем не похожим на того враждебного мальчишку, которого она знала много лет назад. Как будто ему и правда здесь нравилось.

В конце концов он с улыбкой ей кивнул и ушёл, исчезнув в пелене дождя.

⟡ ⟡ ⟡

— Ты вообще когда-нибудь выходишь наружу?

Гермиона с удивлением подняла взгляд от товарной ведомости.

— Здравствуй, Малфой. Я не слышала, как ты вошёл. Разумеется, я выхожу наружу, не говори глупостей.

— Далеко тебе идти до дома?

Нахмурившись, Гермиона опустила планшет с бумагами.

— Нет, учитывая, что я живу наверху, это занимает примерно десять секунд. Есть какая-то причина, по которой ты задаёшь эти странные вопросы?

Он пожал плечами, перекатившись с пяток на носки.

— Просто любопытно. Я ни разу не видел, чтобы ты покидала магазин, вот и всё.

— А с чего бы тебе видеть? Ты бываешь здесь только в рабочее время. Не могу же я просто так взять и уйти посреди дня.

— Справедливо, — усмехнулся он, отворачиваясь и направляясь к камину.

— К тому же мне едва ли хочется выходить наружу в такую ужасную погоду.

Драко остановился и медленно обернулся, скользнув взглядом по её лицу.

— Ты сказала, погода уже давно ужасная.

— Так и есть, — ответила Гермиона, начиная испытывать лёгкое беспокойство от его расспросов.

— И ты не помнишь, когда в последний раз она была хорошей.

— Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь сможет тебе на это ответить. Мы тут все плывём в одной лодке, знаешь ли.

— Конечно, — резко сказал он. — Конечно.

Гермиона раздражённо фыркнула и вернулась к ведомости. Если Драко собирается отвлекать её всякой ерундой, то пускай делает это в свободное время. У неё и без него забот хватает.

⟡ ⟡ ⟡

— Грейнджер, у тебя есть раздел магловской художественной прозы.

— Разумеется, — ответила она, неохотно отрывая взгляд от страницы книги. На этой неделе Малфой возвращался чуть ли не каждый день. Как он только сейчас заметил этот раздел? — Магловская проза прекрасна. Её может читать кто угодно, даже ведьмы и волшебники.

Драко недоверчиво усмехнулся.

— В моём доме, если бы ты хотя бы шёпотом сказала «магловская художественная проза», тебя бы на день-другой бросили в подземелья.

— Ужасно, — цокнула она. — И я уверена, что теперь, будучи взрослым человеком, ты можешь сам решать, что тебе читать.

— Ты правда предлагаешь мне прочесть магловскую книгу? — рассмеялся он.

— Ты проводишь здесь неприлично много времени. Какой в этом смысл, если не расширять читательский кругозор?

Драко кисло на неё посмотрел.

— Ой, прекрати, — сказала она. — Вот, попробуй эту. Думаю, её сюжет будет тебе близок.

Драко взял из её руки протянутую книгу и прочитал название.

— «Нормальных семей не бывает»?

— Отличная книга, — сказала Гермиона, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое лицо. Сделать это было трудно. Малфой выглядел уморительно оскорблённым. — Остроумно написана.

— Нормальная у меня семья, — возмущённо выпалил он.

— Она не о твоей семье, Малфой. Она о вымышленной семье. И правда довольно умно написана.

— Умно написана? — жалобно протянул он. — Она магловская. Насколько умной она вообще может быть?

Гермиона, вся ощетинившись, свирепо на него посмотрела.

— Ну хватит, — поморщился он. — Не смотри на меня так. Терпеть не могу этот взгляд. Мерлин, Грейнджер. Мне прямо обязательно её читать?

— Ничего не обязательно… но надо. Думаю, тебе понравится.

— Не могу представить ни единой вещи, которая убедила бы меня это прочесть, — пожаловался он.

— Ни единой? Готова поспорить, я что-нибудь придумаю.

В глазах Драко вспыхнула искра, и он многозначительно изогнул бровь.

— Свежий взгляд, разумеется! — уточнила она, слегка смутившись от его реакции. Драко тут же сник. — И, возможно, чашка чая.

— Ты предлагаешь мне чай и свежий взгляд? — Он выглядел сомневающимся.

— Только не говори, что тебя это не соблазняет.

Он раздражённо выдохнул.

— Не могу поверить, что вообще веду этот разговор.

— Малфой, просто возьми и прочти.

— Грейнджер… — тоскливо протянул он.

— Читай!

Драко развернулся и побрёл к дивану, сердито взметнув мантией для большей драматичности.

Разумеется, книгу он открыл и начал читать.

⟡ ⟡ ⟡

На следующий день Драко прицепился к Гермионе в разделе заклинаний, где она вытирала пыль, и отказался уходить.

— Хочешь сказать, я должен поверить, что маглы знают, как добраться до звёзд?

Гермиона молча моргнула. Точно, книга. Там много говорилось о космонавтах.

— Ты правда ничего не знаешь о полётах в космос?

— Да откуда мне, чёрт возьми, знать о…

— Следи за языком, я всего лишь спрашиваю. Маглы умеют делать множество поразительных вещей, знаешь ли. И да, они знают, как добраться до звёзд. Они даже ходили по Луне.

— Не верю.

— Ну, это, конечно, сильно упрощает мне задачу, — вздохнула она.

— Что ты имеешь в виду?

— Следующая книга будет о полётах в космос. Поторопись закончить эту, и я подготовлю тебе что-нибудь новое.

Драко закатил глаза, но возражать не стал. Как не стал возражать и против следующих десяти книг, которые она ему вручила.

⟡ ⟡ ⟡

— Я хочу почитать больше об электричестве и других магловских изобретениях, — сказал Драко однажды, каким-то образом умудрившись прозвучать недовольно.

— Как тебе удаётся превратить даже такое предложение в жалобу? Клянусь, у тебя редкий дар нытья, которому нет равных. Я сделаю заказ, Малфой. Успокойся.

— Его долго ждать, разве тут у тебя нет ничего?

Гермиона фыркнула.

— Это займёт около часа. И хватит канючить.

Драко смотрел, как будто пытался понять, не обманывает ли она его.

— Грейнджер… как такое возможно, что заказы приходят так быстро?

Гермиона пожала плечами. Честно говоря, она никогда особенно об этом не задумывалась. Если ей что-нибудь требовалось, она это получала. Процесс был давно и хорошо отлажен.

— Наверное, книжные поставщики меня любят, — улыбнулась она.

— А как же иначе? — бросил Драко через плечо, удаляясь неторопливой походкой.

Гермиона прищурилась. Было невозможно разобрать, когда он говорил серьёзно, но время от времени она могла бы поклясться, что он делает ей комплимент.

⟡ ⟡ ⟡

Дождь продолжался. Гермиона напрягала память, пытаясь вспомнить, когда в последний раз видела солнечный свет, но безрезультатно.

Это настолько её озадачило, что она решила больше об этом не думать.

⟡ ⟡ ⟡

Магазин тем временем потихоньку менялся.

Это было уже не просто место, где Гермиона сидела за кассой в маленьком закутке и смотрела, как толпы людей входят и выходят. Теперь это было место, где она сидела и смотрела на одного человека в особенности, человека, который охотно с ней разговаривал и устраивал чаепития. Всякий раз, когда Гермиона поднимала глаза, она неизменно находила светлое пятно макушки Драко, устроившегося с книгой у камина. Странным образом это успокаивало.

— Ты пялишься, — сказал он однажды вечером, не отрываясь от чтения.

Гермиона покраснела и отвела взгляд. Спорить и отнекиваться было бессмысленно. Время от времени она пыталась украдкой поглядывать на него, но, очевидно, была недостаточно осторожна. И уж точно не её вина, что заострившиеся черты лица делали его привлекательным. Теперь он выглядел по-настоящему взрослым.

— Извини, — пробормотала она.

Драко пожал плечами и перевернул страницу.

— Я привык к этому ещё несколько недель назад, Грейнджер.

После этого она пряталась в кладовой полчаса, пока не убедилась, что не сгорит от стыда.

Позже, запирая магазин, Гермиона решила не позволять смущению взять над собой верх. Ну оценила она его внешность, велика беда. Они оба взрослые люди. Если память ей не изменяла, неисправимым обольстителем здесь был он. Уж точно не она.

К тому же, если бы ему действительно было так неприятно её робкое восхищение, он не выглядел бы всё время таким довольным собой. Самодовольный индюк.

⟡ ⟡ ⟡

— Как думаешь, он прекратится к Рождеству? — спросил как-то Драко, глядя на дождь.

— М-м? — отозвалась Гермиона, погружённая в книгу.

— Дождь. Скоро Рождество. Не самая праздничная погода.

Она посмотрела на ливень.

— Знаешь, я и забыла, что приближается Рождество.

— Как можно забыть? Я думал, у тебя полно всяких планов. Родители? Друзья? Преданные фанаты?

— Чай готов, — быстро сказала Гермиона, скрываясь в кладовой. Если он заметил, что она уклонилась от ответа, то не упомянул об этом, но она чувствовала его взгляд у себя на спине, пока разливала кипяток.

⟡ ⟡ ⟡

— Это что? — презрительно спросил Драко, вертя книгу в руках.

— «Гордость и предубеждение», — сказала Гермиона, заваривая свежий чай. — Роман.

— Ерунда какая-то. Дай мне что-нибудь интересное.

— Это интересно! Моя любимая книга, между прочим!

— Ух, — вздохнул он. — Ладно. Прочту твой жеманный любовный романчик.

— Помолчи, — чинно ответила она. — Это замечательная книга. Думаю, тебе понравится.

— Ты всегда так говоришь!

— И я хоть раз ошиблась?

Драко застонал и бросился прочь из магазина. Гермиона почувствовала, как улыбается. Его было так легко вывести из себя.

К тому же она подозревала, что ему действительно понравится. Просто он ни за что не признает этого вслух.

⟡ ⟡ ⟡

Наступил вторник, пробил уже полдень, а Драко всё не было. А Драко приходил всегда.

Гермиона провела бо́льшую часть дня, тревожно поглядывая на дверь, заваривая один чайник за другим и надеясь, что их будет с кем разделить. Покупатели входили и выходили, но среди них не было ни одного знакомого.

Она уснула на диване книжного клуба, Живоглот устроился у неё в ногах, а снаружи лил дождь.

⟡ ⟡ ⟡

Утром Гермиона проснулась с судорогой в шее и кое-как справилась с первыми утренними продажами.

Вскоре звякнул колокольчик у входной двери. Вошёл Драко, стряхивая с плеч капли дождя.

— Где, во имя всего святого, ты был? — потребовала Гермиона, наступая на него и даже не дав ему нормально снять мантию. — Я волновалась.

— Неужели? — усмехнулся он, но улыбка не коснулась глаз. — Прошу прощения, что заставил тебя волноваться. Семейные дела.

— О. — Гермиона почувствовала, как по шее поднимается румянец. — Прости… просто ты приходишь каждый день, и я подумала…

— Всё в порядке, — сказал он, сжав её плечо, и обошёл её. — Надо было предупредить. — Его взгляд скользнул к стойке у входа, где громоздились несколько заварников, оставшихся со вчерашнего дня. — Устраивала приём?

Щёки Гермионы вспыхнули.

— Я как раз собиралась их убрать. С твоей семьёй всё хорошо?

Драко прочистил горло, и только слепой не заметил бы исходящее от него напряжение.

— Мой отец в больнице. Вообще-то уже давно, но, похоже, лучше ему не становится.

— О, Малфой, мне очень жаль. Я не знала. Неужели ничего нельзя сделать?

Он вздохнул.

— Может, и можно. Но не думаю, что колдомедики хотят тратить на него ещё больше времени, если честно. Пожиратель смерти и всё такое.

Гермиона выглядела оскорблённой.

— Преступник он или нет, он имеет такое же право на лечение, как все остальные! Его целители наверняка это понимают.

— Возможно, — пожал плечами Драко, тяжело опускаясь на потрёпанный диван. От его привычной развязности не осталось и следа — он выглядел беспокойным и измученным. Гермиона задумалась, о чём ещё он ей не сообщает. Что-то явно его тяготило.

— Грейнджер… мне нужно кое-что у тебя спросить.

Гермиона напряглась, морально готовясь к любому вопросу.

— Поттер и Уизли когда-нибудь приходят сюда тебя навестить?

Это было последнее, что она ожидала услышать. Намыленный чайник выскользнул из руки и разбился об пол.

— Чёрт, — пробормотала она, опускаясь на колени, чтобы собрать осколки, и отмахнулась от предложившего помощь Драко.

— Иди, сядь. Я сегодня неуклюжая. Просто плохо спала, вот и всё.

Гермиона намеренно не торопилась, убирая осколки, и наконец повернулась к Драко лицом, когда поняла, что больше не может тянуть время. Она разминала пальцы, пытаясь прекратить внезапную дрожь.

— Они сюда не приходят, — сказала она вполголоса.

— Прости, я не расслышал?

— Они сюда не приходят. Гарри ужасно занят работой, а у Рона… у Рона свои дела. Уверена, рано или поздно они обязательно ко мне заглянут.

— То есть они ни разу здесь не были? Вообще?

— Они заняты, — огрызнулась она. — У них много всего происходит. Последнее, что им нужно, — это чтобы я приставала к ним из-за этого.

— Но они же твои лучшие друзья, — возразил Драко. — А Уизли — твой парень.

— Ничего подобного!

— Подожди… что? С каких пор? — сказал Драко, выглядя всё более растерянным.

— Незадолго до того, как я купила магазин. Он, эм, он со мной расстался. Это… всё нормально. Честно. Ему со мной было не очень хорошо, так что я не видела смысла ни к чему его принуждать.

Драко нахмурился, крепко стиснув зубы.

— Понятно. Я не знал. А кто-нибудь ещё из твоих друзей приходит сюда тебя навестить?

— Нет, — резко сказала она. Почему он задавал ей такие неприятные вопросы? От этого разговора её начинало мутить. — Послушай, всё правда в порядке. У меня хватает покупателей, магазин процветает, и мне здесь вполне хорошо.

— Думаю, в этом и проблема, Грейнджер.

Он сказал это так тихо, что она почти пропустила его слова мимо ушей, но ошибиться в них было невозможно.

— Что ты имеешь в виду? Какая проблема?

Драко вздохнул и посмотрел на неё.

— Тебе здесь настолько хорошо, что ты не хочешь никуда уходить?

— Что?

— Я сказал, — повторил Драко, выглядя так, будто ему этот разговор тоже не доставлял особого удовольствия, — тебе здесь настолько хорошо, что ты не хочешь никуда уходить?

Гермиона отпрянула.

— К чему ты клонишь?

Он взволнованно провёл руками по волосам и поднялся.

— Пойдём со мной, — сказал он, протягивая руку. — Просто выйди со мной за дверь.

— Ты шутишь? — ответила она, глядя на его руку. — Зачем мне выходить наружу? Погода ужасная.

— Это всего лишь дождь. — Он протянул руку ещё ближе. — Он тебе не повредит.

— Ни за что. — Гермиона отступила за кассу. — Никуда я не пойду. Ты не можешь меня заставить.

— Грейнджер, ты должна покинуть это место.

— Ничего я не должна! — сказала она, с ужасом ощутив, как на глаза наворачиваются слёзы. Это было так унизительно. — Почему ты настаиваешь?

— Потому что это нездорово! — сказал он. — А как же твоя жизнь за пределами магазина?

— У меня нет жизни за пределами магазина!

— И ты считаешь это нормальным? Ты героиня войны, Грейнджер. Все тебя обожают. Тебе не кажется странным, что я твой единственный покупатель?

— Ты с ума сошёл? — фыркнула она. — У меня от посетителей отбоя нет. Я, знаешь ли, продаю настоящие книги. Мои постоянные покупатели даже устраивают здесь книжный клуб каждый четверг.

— Кто твои постоянные покупатели? Назови их.

— Что?!

— Назови мне их имена. Опиши внешность. Можешь вспомнить хоть одно лицо?

— Я не обязана тебе ничего говорить, — запинаясь, произнесла она и панически отступила. — И подумать только, я за тебя волновалась. Всё и в самом деле было слишком хорошо, чтобы быть правдой, да? Ты вдруг оказался вежливым. Все последние недели были притворством? Какой-то уловкой, чтобы я потеряла бдительность?

— Что? Нет!

— Ты хотел, чтобы я почувствовала себя рядом с тобой спокойно, а ты потом смог меня ранить? Что ж, браво, ты победил. Задание выполнено.

— Грейнджер, — сказал Драко, пытаясь её умиротворить. — Послушай, прости, я правда не хотел этого говорить, но снаружи есть люди, которые тебя любят. Они хотят тебя увидеть.

— Пусть приходят сюда! — сказала она, меряя шагами закуток за кассой.

— А что, если они не могут войти?

Гермиона остановилась и медленно развернулась к нему. Драко был бледен как полотно и настороженно на неё смотрел. Он выглядел очень взволнованным.

— Что значит «не могут войти»?

— А что, если… — Он облизнул губы, подбирая слова. — Что, если они не знают, как сюда попасть?

— Это невозможно, — возразила Гермиона, качая головой. — Ни у кого другого с этим нет проблем.

— Никого другого на самом деле нет, есть только я, Грейнджер.

— Прекрати нести чушь. У меня есть другие покупатели, а ты совершенно потерял рассудок.

— Грейнджер…

— Думаю, тебе лучше уйти.

Лицо Драко дрогнуло.

— Пожалуйста, пожалуйста, не заставляй меня уходить. Не отгораживайся от меня.

— Уходи, — прорычала она, указывая на дверь. — Иди расстраивай кого-нибудь другого.

Он печально улыбнулся.

— У меня больше никого нет, Грейнджер.

Что-то больно кольнуло в груди, но Гермиона задавила это чувство.

— Драко, я прошу тебя в последний раз. Пожалуйста, уйди.

— Гермиона, послушай меня…

— Я услышала достаточно. Было приятно узнать тебя ближе.

Она заметила, как ноги Драко тащат его к двери, хотя туловище тянулось к ней. Странная магия. У Гермионы кружилась голова.

— Гермиона, не делай этого!

— Прощай, Драко, — сказала она.

Звякнул колокольчик. Дверь с грохотом захлопнулась.

Гермиона снова осталась одна.

Снаружи внезапно разбушевалась метель.

⟡ ⟡ ⟡

Драко не возвращался.

Иногда приходили покупатели, но когда Гермиона пыталась сосредоточиться на их лицах, они расплывались. Это так сильно её напугало, что в конце концов она оставила попытки. Людей становилось всё меньше и меньше. Снаружи падал снег, и сугробы росли день ото дня. За окнами почти всегда было темно. Гермиона читала каждую книгу, что попадалась ей под руку, и страницы казались тонкими нитями, которые из последних сил удерживали её разум на плаву.

Однажды утром она посмотрела на Живоглота и поняла, что он, наверное, очень стар. Слишком стар для кота, хоть и наполовину книззла. Кот замурлыкал, по-видимому совершенно не обеспокоенный невозможностью собственного существования. Гермиона вытерла слёзы рукавом и почесала его за ухом.

Свечи дрогнули. В тишине раздался стук во входную дверь.

Гермиона едва не запуталась в собственных ногах, бросившись к ручке, и тут же отлетела назад под натиском ветра.

— Осторожнее, — сказал дрожащий от холода Драко, но всё-таки улыбался, помогая ей подняться.

— Ты вернулся! — всхлипнула Гермиона, вцепившись в его заиндевелую мантию и прижавшись лицом к груди, к чёрту достоинство. Он был настоящим. Она видела снежинки у него на рукаве, чувствовала, как бьётся сердце под щекой — он был настоящим, настоящим, настоящим.

— Тише, Грейнджер. Всё хорошо.

— Ничего не хорошо, — пробормотала она ему в свитер. — Всё рушится.

— Ещё как рушится, — сказал он с благоговейным ужасом. Она знала, что видит. Опустевшие полки. Всюду пыль. С тех пор как он ушёл, её магазинчик состарился на годы.

— Я не знаю, что делать, — прошептала она.

— Кажется, я знаю, — сказал он. — У меня есть предложение. Даже, скорее, приглашение.

— Приглашение?

Гермиона подняла глаза: на его лице всё ещё была мягкая улыбка, хотя щёки обожгло ветром. Руки крепко обнимали её за плечи, и она, задрожав, прижалась к нему.

— Я хотел бы пригласить тебя куда-нибудь. На кофе, или чай, или ужин… В общем, куда пожелаешь. Можешь даже отвести меня в магловское место, если хочешь.

— Ты приглашаешь меня… ты приглашаешь меня на свидание?

— Да, — тихо сказал Драко. — Надо было сделать это давным-давно. Я потратил слишком много времени, Грейнджер, времени, которого у меня никогда и не было.

— Что ты имеешь в виду?

Теперь Драко выглядел печальным и поднял руку, чтобы убрать завиток волос у неё с глаз.

— Отец умер.

Гермиона ахнула, но Драко покачал головой.

— Нет, это даже не самое худшее. Меня отправляют обратно в Азкабан. Его слабое здоровье было единственной причиной, по которой меня выпустили раньше срока. Боюсь, теперь пришла пора вернуться.

— Это ужасно!

— Да, наверное, — вздохнул Драко. — Он страдал, знаешь ли. Никогда не хотел такого затянутого мучительного конца. Всегда думал, что погибнет в бою… Он считал, что болезням поддаются только простые смертные, а он выше этого. И всё же я не знаю, как мама справится, когда меня заберут.

Драко посмотрел на неё и улыбнулся, и Гермиона увидела на его лице горе.

— Я бы очень хотел пригласить тебя куда-нибудь, прежде чем меня снова запрут. Мне ещё долго отбывать срок. Я знаю, что прошу слишком многого, и ты, конечно, имеешь право отказаться. Просто… мне хотелось бы иметь хоть одно хорошее воспоминание.

Гермиона задумчиво прикусила нижнюю губу. Как же поступить? Драко нуждался в ней. Она ему нравилась. Драко хотел сходить с ней куда-нибудь, пока у него ещё была такая возможность. И мысль об этом удивительным образом не отталкивала. Наоборот, была довольно притягательной. Но…

— Тогда мне придётся покинуть это место, — произнесла она, наконец поняв, в чём подвох.

Он кивнул.

— Я могу подумать?

— Конечно, — сказал Драко. — Только не слишком долго, а то, боюсь, я могу больше тебя не увидеть.

Драко помедлил, задумавшись, и быстро поцеловал Гермиону в висок. Затем с явной неохотой отстранился.

— Я не могу остаться. Меня ждут. Даже чтобы вернуться сегодня, пришлось приложить немало усилий, уж поверь.

— Да, — кивнула она, вытирая распухшие от слёз глаза. — Понимаю.

— Надеюсь скоро тебя увидеть, — сказал он, бросив ей ослепительную усмешку, и отвернулся к двери. — Правда надеюсь.

Гермиона замешкалась, пытаясь решить, что ответить. Она взглянула на свой магазин, Живоглота, слабый огонь за каминной решёткой. Насколько всё это настоящее? Сумеет ли она отказаться от этого, выйти наружу и прорваться сквозь вьюгу? А что, если она так и не доберётся до дома?

Гермиона нахмурилась, принимая решение. Она гриффиндорка. Такое испытание ей уж точно под силу.

— И ты увидишь, — сказала Гермиона, наконец поднимая взгляд.

Но она осталась совсем одна.

⟡ ⟡ ⟡

Покинуть магазин оказалось ровно так, как она себе представляла, — кошмарно.

Едва входная дверь закрылась за её спиной, Гермиону втянуло в воющую метель, ослепило снежным вихрем. Ветер едва не сбил её с ног, она опустилась на колени, цепляясь за землю, и поползла к смутно различимому источнику света далеко впереди. Иногда, стоило ей моргнуть, свет оказывался уже в другом месте, и тогда Гермиона судорожно ползла дальше, взбираясь по сугробам, лишь бы не соскользнуть обратно в мир, который оставляла позади. Она не могла потерпеть неудачу. Была причина, по которой она не могла потерпеть неудачу. Важная причина.

Какая же?

Чем дальше она уходила от магазина, тем больше забывала. Сначала она ясно представляла себе книжные полки. Среди них затерялся силуэт Драко, читавшего у камина. У ног мурлыкал Живоглот.

Но она удалялась, и воспоминания расплывались. Полки перемешались. Цвет волос Драко стал совершенно неправильным. Живоглот выглядел как выдра с кошачьими глазами. Время побежало в обратном направлении. Гермиона ползла вперёд, потому что слишком боялась сойти с пути.

Драко.

Драко.

Драко.

Изнеможение начало брать своё, но Гермиона продолжала двигаться, с холодной уверенностью понимая, что остановка, скорее всего, означает смерть. Она не чувствовала рук. Колени были содраны от колючего, жёсткого снега и наверняка кровоточили. По лицу расползалось опасное онемение.

Изнемо…?

Как это называется?

Нет сил. Да.

Нет сил.

В конце концов она оставила попытки вспомнить, откуда пришла, и сосредоточилась на ощущении в груди. Там ещё чувствовалась жизнь, странная полнота, которая толкала её продолжать движение. Наверное, именно поэтому она и оказалась в этом непонятном месте. Чувство усиливалось… Кажется, она уже совсем близко.

Где-то вдали послышался писк, и Гермиона прищурилась, надеясь разглядеть хоть какую-нибудь подсказку в густом тумане. У неё получилось подняться на ноги, и тогда она побежала. Писк стал громче. Он что-то напоминал — когда дедушка попал в больницу, у него так же пищал кардиомонитор.

Гермиона хотела крикнуть, но не смогла выдавить из себя ни звука.

— Гермиона? — произнёс голос, которого она не слышала целую вечность.

Живот скрутило. Гарри. Это Гарри! Почему она его не видит?

— Рон! Рон, скорее сюда! Она просыпается!

Гермиона закрутилась в тумане и вдруг резко остановилась, когда нога чуть не соскользнула. Мерлин всемогущий, она стояла на краю обрыва. Ещё один шаг — и она свалилась бы прямо вниз.

— Гермиона! — позвал её голос Рона. — Ты здесь? Мы рядом, милая. Вернись к нам.

«Я пытаюсь, — лихорадочно подумала она. — Где же вы?»

Нет сил.

Нет сил.

Нет сил.

— Позови целителя обратно, — сказал Гарри. — Быстрее. Она почти здесь.

Гермиона свесила ногу над уступом и задумалась. Как ей теперь поступить? Как добраться до друзей? Книжный магазин перестал существовать и остался в прошлом. Гермиона стояла на краю пропасти. Как она здесь оказалась?

Но то чувство — чувство не исчезло. Оно стало сильнее, чем прежде, грохотало во всём теле. Гермиона заглянула за край обрыва и почувствовала, как сердце рвётся из груди.

Это всё и решило.

Гермиона глубоко вдохнула, а затем прыгнула.

Она открыла глаза, и над ней стояли Гарри и Рон — плакали, улыбались и так быстро тараторили, что она не успевала ничего разобрать.

Она вернулась домой.

⟡ ⟡ ⟡

Выход из комы оказался совсем не таким, как в фильмах. Он был медленным, будто тащишь по грязи мешок кирпичей. Речь вернулась не сразу, а когда вернулась, то поначалу была мучительно ограниченной.

— Нет сил, — сказала она однажды, удивив всю палату. Целители улыбнулись и поздравили её, но Гермиона была сбита с толку. Почему из всех слов мира её мозг выбрал именно это, чтобы нарушить молчание? В груди крепло необъяснимое чувство, будто там надувался шар, и множилась тревога оттого, что она забывает что-то важное.

Гарри с Роном ни на шаг не отходили от её постели, развлекая историями, чтобы подбодрить, и время от времени проливая свет на произошедшее.

— Пьяный водитель, — поморщился Рон.

— Ты провела в коме шесть месяцев, — добавил Гарри.

— Мы думали, ты уже никогда не очнёшься, — пробормотал Рон. — И начали терять надежду.

— Перепробовали всё, — серьёзно сказал Гарри.

Гермиона улыбнулась, нежно сжимая их руки. Она была счастлива находиться здесь, несмотря на затяжное восстановление. После происшествия ребятам, несомненно, пришлось многое пережить: оба выглядели куда старше, чем она их помнила. У Гарри на виске появилась преждевременная седина, а Рон выглядел тенью самого себя. Печально было об этом думать, но за последние годы они никогда не проводили так много времени вместе, как сейчас. До аварии Гарри безвылазно пропадал в аврорате, и Гермиона считала удачей увидеться с ним раз в месяц на ужине у Уизли. После расставания с Роном они и вовсе перестали видеться друг с другом.

Ей было очень одиноко.

Иногда Гарри с Роном спрашивали, помнит ли она что-нибудь из времени своего «сна», как они это называли. Ей было нечего им рассказать. Шесть месяцев пустоты, повторяла она. Шесть месяцев ничего.

Гермиона решила не сообщать им, что помнит ощущение предельного покоя. Любви. И иногда ей хотелось вернуть это чувство.

Главная целительница, которую к ней приставили, относилась к ней исключительно по-доброму и приносила Гермионе стопки газет, чтобы та могла наверстать упущенное. Имоджен де Суза была моложе большинства целителей в Мунго и явно очень умной женщиной, с удовольствием подолгу разговаривавшей с Гермионой обо всём на свете, пока проводила осмотр. Гермиона знала, что будет скучать по их беседам, когда наконец достаточно поправится и покинет больницу.

Именно во время одного из таких визитов Гермиона заметила кое-что необычное. Целительница принесла ей несколько выпусков «Ежедневного пророка», и Гермиона скользнула взглядом по стопке, слушая вполуха о ходе своего восстановления.

— Если всё продолжится в том же темпе, к концу недели вы сможете вернуться домой, — объясняла она. — Как раз к Рождеству. Ваши показатели выглядят стабильно, и это огромное облегчение, если учесть, какой ущерб нанёс автомобиль…

Но Гермиона уже перестала слушать. Первая полоса «Пророка» завладела её вниманием. «Осквернено надгробие Пожирателя смерти Люциуса Малфоя», гласил заголовок.

— Имоджен, — перебила она. — Вам что-нибудь известно об этом?

Целительница нахмурилась, пробегая глазами страницу.

— Немного. Люциус нажил множество врагов даже тут. И всё же осквернять могилу — низость.

— Люциус Малфой был здесь?

Она кивнула.

— Его лечили от рака. К сожалению, агрессивного. Он скончался всего пару недель назад.

Тревожное чувство вернулось. Гермиона знала, что что-то упускает.

— Ему разрешали посетителей?

Имоджен замерла, занеся руку над пузырьком с лекарством. Затем она медленно опустила её и повернулась к Гермионе с серьёзным выражением лица.

— Почему вы спрашиваете?

— Просто любопытно, — ответила она, не придумав, как подступиться к вопросу. Гарри с Роном ни разу не упоминали при ней Малфоев, но, возможно, на то была веская причина. Возможно, они хотели что-то скрыть от неё. Но почему?

— Его жена приходила каждый день, — сказала Имоджен.

— А. Понятно.

Что ж, возможно, в этом и не было ничего особенного.

Повисла пауза, и Имоджен оглянулась на дверь, проверяя, нет ли там кого.

— Как и его сын.

Гермиона сложила руки на коленях, стараясь выглядеть непринуждённо, хотя на самом деле была потрясена. Сердце неслось вскачь.

Драко.

— Но разве он не в Азкабане?

— Верно, — сказала Имоджен, снова взглянув на дверь. — Ему выдали особое разрешение оставаться в больнице, пока состояние отца ухудшалось.

— С чего бы кому-то давать ему такое разрешение? — уточнила Гермиона. — Если он осуждённый Пожиратель, вряд ли ему стали бы предоставлять особые условия только потому, что его отец болен.

— С ним достигли определённых… договорённостей. — Голос Имоджен упал до шёпота. — Исключительные обстоятельства.

— Какие…

В дверях показались родители, и Гермиона с притворной бодростью их поприветствовала, наблюдая, как Имоджен уходит. От упущенной возможности что-то разузнать хотелось кричать. Творилось что-то неладное. Имоджен явно было не по себе от её расспросов, и Гермиона внезапно ощутила слепую, острую необходимость выяснить, что она недоговаривает.

Ключом к разгадке были Малфои. Без всяких сомнений.

⟡ ⟡ ⟡

Гермиона проснулась посреди ночи и вздрогнула, уверенная, что слышала какой-то шум. Однако в больнице было тихо… только гул тусклых коридорных ламп и капающая из крана вода где-то вдалеке нарушали покой. За окном, освещённым лунным светом, пошёл снег.

Что её разбудило? Гермионе снились странные сны — какой-то книжный магазин. Сбитая с толку, она зашарила рукой в поисках лампы на прикроватной тумбочке. Ладонь легла на стопку бумаг. Гермиона отчётливо помнила, что перед сном оставила тумбу пустой.

В животе затрепетала искра нервного возбуждения.

Гермиона осторожно перенесла стопку на кровать, решив обойтись без лампы. Достав палочку, она накрылась одеялом и прошептала:

— Люмос!

Дыхание спёрло.

«Легилименция и бессознательное» — гласила научная статья, лежавшая сверху.

«Применение легилименции на пациентах в коме» — говорила вторая, за которой следовали несколько страниц предупреждений о том, что ни в коем случае нельзя пытаться проникнуть в разум человека без сознания без крайне специфичной подготовки.

Третья статья называлась «Искусство войны» — это было длинное аналитическое рассуждение, по-видимому опубликованное «Пророком» сразу после окончания войны. Гермиона лихорадочно начала просматривать текст, пытаясь понять, как он связан с двумя другими. Взгляд зацепился за выделенную цветом строчку.

«Драко Малфой, единственный сын Люциуса и Нарциссы Малфой и наследник состояния Малфоев, во время второй Великой магической войны прошёл обучение продвинутой легилименции. После Последней битвы, по слухам, он остался одним из немногих выживших легилиментов, подготовленных с применением тщательно охраняемых техник влияния на разум. В настоящее время он отбывает срок в Азкабане за свои преступления».

— О боже, — воскликнула Гермиона.

Воспоминания посыпались одно за другим: книжная лавка «Лютра», Живоглот, Драко.

Гермиона пришла в себя не случайно — она вернулась ради него. И так и осталась бы запертой в собственном сознании, если бы не его вмешательство. Господи, она ведь была готова остаться там навсегда. Без друзей, без семьи… только одинокий магазин в скрытом от посторонних глаз мире.

Тёплое чувство в груди теперь стало куда понятнее. Вопреки всему, Гермиона привязалась к Драко. Ужасно привязалась. И, насколько ей было известно, её чувства были взаимны.

Но что произошло? Гарри с Роном явно не собирались позволить ей узнать правду, а теперь Драко снова оказался за решёткой. Ей предстояло выяснить слишком многое за очень короткое время.

Какое сегодня число? Двадцатое декабря?

Мерлинова борода, её ждёт немало работы.

⟡ ⟡ ⟡

Азкабан был воплощением Ада на земле.

Он пах гнилью — разлагающиейся тканью и грязью, потом и кровью. Драко так и не смог по-настоящему привыкнуть к этой вони, но теперь стало хуже, потому что он получил передышку. Ничто не сравнится с возможностью покинуть это место, насладиться чистым воздухом, а потом снова оказаться брошенным в зловонную яму под названием тюрьма.

Драко знал, что возвращение окажется именно таким, но легче не становилось. Несколько месяцев назад, когда он получил неожиданное предложение от министерства, он сразу понял, что вкус свободы сделает заточение ещё тяжелее. Разумеется, он всё равно согласился. Возможность увидеть отца перед смертью была достаточной причиной. Хотя и само поручение, несомненно, было любопытным.

Поначалу они просто обменивались любезностями. Драко ввели в курс дела только в общих чертах: он должен будет попытаться проникнуть в сознание человека в коме — человека, важного для министерства. Технику он, конечно, знал. Сложная, как и всякая магия, связанная с разумом, задача казалась стоящей. К тому же благодаря ей он ненадолго вырвался бы из тюрьмы. Драко уже давно не держал палочки, и от желания снова почувствовать себя настоящим волшебником чесались руки.

А потом всё полетело к чертям. Когда Драко выяснил, что его наниматели — не кто иные, как придурок Поттер и его недоумок-подпевала, он пришёл в ярость. Работать на министерство было достаточно скверно, но на эту слабоумную парочку? Справится ли он? Боги, он их ненавидел и не сомневался, что они отвечают ему ровно тем же. К тому же, если бы кто-нибудь в Азкабане узнал, чем он занимается, Драко бы подвесили за язык.

Но стоило узнать личность пациентки, как Драко решил, что всё-таки не может отказаться. Он был слишком заинтригован, чтобы ответить «нет».

— Имей в виду, Малфой, — выплюнул Уизли во время их крайне напряжённой (и тщательно контролируемой третьими лицами) первой встречи, — если хоть чем-то ей навредишь… если вздумаешь что-нибудь вытворять у неё в голове, я тебя собственными руками на части разорву.

— Принято к сведению, — резко ответил Драко, слишком хорошо осознавая присутствие трёх матёрых авроров, следивших за каждым его вдохом. Вытворять что-то в повреждённом мозгу Гермионы Грейнджер? Это было бы самоубийством. Нет, несмотря на их опасения, Драко и правда был сосредоточен только на работе. Проникнуть в чужой разум, когда человек не бодрствует, было куда труднее, чем звучало. В бессознательном состоянии люди часто закрывались, не желая никого впускать. А тут ещё и Гермиона Грейнджер. Она, вероятно, учует его с первого вдоха и вышвырнет прочь, только пятки сверкать будут. Вся затея могла оказаться напрасной.

Однако она его впустила. Драко до сих пор не понимал почему. Когда он впервые сел у её больничной койки и посмотрел на бледные, впалые черты, то приготовился к вечеру разочарования. Кто знал, что там у неё происходит? Она уже несколько месяцев находилась в таком состоянии. А что, если она намерена в нём остаться?

И действительно, в её разуме бушевала гроза, а Драко часами бродил в ней без цели и гадал, не недооценивают ли колдомедики степень повреждения мозга. Время от времени ему на пути попадались смутные очертания зданий, но входов в них он не видел, и ни в одном не горело света. Это был город-призрак. Драко промок и замёрз и уже начинал терять надежду встретить хоть какой-нибудь человеческий след. Но сдаться он не мог. Ему всё равно придётся кое перед кем отчитываться.

Где Гермиона Грейнджер стала бы прятаться в грозу?

Заметив наконец книжный магазин «Лютра», Драко не поверил своим глазам. Ну конечно, она устроила себе маленький рай внутри собственного разума. И Гермиона казалась вполне довольной, обеспечив себя почти всем необходимым. Даже её умерший кот снова был рядом. Драко сперва рассмеялся, но вскоре понял, что это значит.

Грейнджер сделала так, чтобы ей никогда не пришлось уходить. Она пострадала, и в каком-то смысле её разум решил защищать себя любой ценой.

Разумеется, её тупицы-друзья этого не понимали.

— Почему ты не можешь просто приказать ей очнуться? — зло спросил Рон.

— Потому что это повергнет её в шок, и она, скорее всего, умрёт, идиот, — ответил Драко, утомлённый бессмысленным диалогом. — Она должна вернуться добровольно. Сомневаюсь, что тебе хочется увидеть вместо неё труп на больничной койке.

— Заткнись! — рыкнул Рон. — Не смей о неё так говорить!

— Тогда перестань задавать тупые вопросы! Веришь или нет, Уизли, я действительно знаю, что делаю. Если я не буду осторожен, Грейнджер вообще не вернётся.

— Но почему она не хочет покинуть магазин? — пробормтал Гарри себе под нос. — Разве она не скучает по прежней жизни? Разве не скучает по нам?

Драко не знал ответа. Он понятия не имел, какой была жизнь Гермионы до аварии. По-видимому, она всё ещё встречалась с Уизли. По-видимому, всё ещё была невыносимой книжной всезнайкой, которую, чёрт побери, все любили.

Однако он не мог отрицать, что она казалась страшно одинокой.

И, конечно, ему непременно нужно было всё испортить. Не только потому, что в конце концов его вынудили действовать и пришлось попытаться надавить на неё, чтобы она ушла, но и по другой причине.

Драко непременно нужно было в неё влюбиться. В её дурацкие чаепития, и дурацкую доброту, и дурацкое чувство юмора. Мысль, что они хорошо друг другу подходят, а у него нет ни единого шанса, показалась ему жестокой насмешкой.

Очередной порыв стылого воздуха пробрался в камеру и сотряс прутья решётки, вырвав Драко из мыслей и напомнив, где он находится. Ему непременно нужно было влюбиться в совершенно недосягаемую женщину В гриффиндорку. Героиню войны. Члена Ордена. Маглорождённую.

Лежавшую в коме.

Он, напротив, пребывал очень даже в сознании. Ему некуда было спрятаться от себя самого — от преступника. Труса. Сына чистокровного фанатика, раздавленного горем. Полного ничтожества.

К тому же, даже если Гермиона проснётся, вовсе не похоже, что ей удастся хоть что-нибудь вспомнить.

— Ничтожество, — шепнул про себя Драко и завернулся в облезлое одеяло.

⟡ ⟡ ⟡

Рождество в тюрьме было примерно таким же радостным, как и любой другой день в году. На завтрак подали жидкую овсянку, а позже добавили по одному печенью на десерт. Вероятно, как-то так охранники представляли себе праздничное настроение.

Драко закончил свою скудную трапезу и поднялся, рассудив, что в камере ему будет приятнее, чем здесь, среди немытой братии арестантов. По пути к двери его остановил стражник.

— Малфой, тебя требуют в лечебное крыло, — проворчал здоровяк.

— Я не болен, — сказал он. По его опыту, в лечебном крыле куда скорее можно было подхватить заразу, чем поправиться.

— Это было не предложение, — ответил стражник.

Драко вздохнул, и его повели наверх по тёмным, продуваемым всеми ветрами коридорам; другой стражник, раза в два крупнее его, грубо тащил его за руку.

По какой-то причине они остановились у отдельной уборной чуть дальше по коридору от медкабинета.

— Вперёд, — приказал стражник. — Вымойся и переоденься.

Не противясь редкой удаче, Драко проковылял внутрь и едва не всхлипнул от облегчения, когда из труб полилась тёплая вода. Он намылил волосы и вымыл каждый дюйм своего тела, гадая, что происходит. На стуле в углу лежала чистая тюремная роба, и он надел её, запутавшись ещё сильнее. Десять минут ушло на чистку зубов, потому что Драко смаковал каждую секунду. Кто знает, когда такое снова случится.

На этот раз стражник не стал хватать его за руку, а предпочёл идти рядом, пока они направлялись к коридору с безликими комнатами.

— Куда путь держим? — спросил Драко.

— У тебя посетитель, — ответил стражник.

— Кто-то, ради кого понадобилось принять душ?

Стражник неловко откашлялся.

— Мисс сказала, что это часть условий. Сказала, ты будешь этому рад.

Драко остановился, сердце подступило к горлу.

— Какая мисс?

Стражник шлёпнул его по затылку и велел идти дальше.

Драко поморщился, коснувшись головы, и задумался, смеет ли он надеяться.

Стражник открыл одну из дверей и жестом велел Драко войти первым.

— Будете без надзора, — проворчал он.

— Что, не боитесь за безопасность моей посетительницы? — усмехнулся Драко. — Я ведь страшный Пожиратель смерти.

— Мисс может за себя постоять. У тебя десять минут.

Не зная, что ответить, Драко кивнул и вошёл в комнату.

На противоположном от входа конце деревянного стола сидела Гермиона Грейнджер и нервно улыбалась.

— Счастливого Рождества, — сказала она.

Драко потерял дар речи.

— Пожалуйста, Драко. Садись.

Она указала на пустой стул перед собой. Драко сел, так и не решаясь заговорить. Он заметил, что её руки слегка дрожат, и ободрился тем, что она явно тоже нервничает.

И всё же он не понимал, что она здесь делает.

— Грейнджер…

— Ты думал, я тебя забыла? — тихо спросила она.

Волна чувств, обрушившаяся на Драко, застала его совершенно врасплох. Он сглотнул комок в горле и кивнул.

— Как я могла? — улыбнулась она. — Мне казалось, мы стали довольно близки.

Он сделал дрожащий вдох.

— Стали… разумеется. Просто… Просто… Пациенты после комы редко…

— …помнят, что происходило во время комы, да. Честно говоря, я и правда мало что помню, но с самого начала я знала, что чего-то не хватает. Чего-то важного.

Рука Гермионы слегка дрогнула, и Драко посмотрел на неё, подавляя желание накрыть своей. Ох, как ему хотелось. Непреодолимо.

— Я помню, что у нас был уговор, — сказала она. — Ты собирался пригласить меня куда-нибудь, но, похоже, я упустила удобный случай.

Драко тихо рассмеялся и покачал головой.

— Грейнджер, я бы никогда не стал требовать с тебя исполнения этого обещания. Сильно сомневаюсь, что ты в самом деле хочешь пойти на свидание с таким, как я.

— Правда? — невинно сказала Гермиона. — Потому что я совершенно отчётливо помню, что вышла ради этого из комы. Разве это не доказывает обратное?

Драко уставился на неё, даже не пытаясь скрыть потрясения.

— Ты… ты не можешь всерьёз хотеть меня, Грейнджер. Мне совершенно нечего тебе предложить.

— О, не знаю. В книгах у тебя приличный вкус.

Он вытаращился на неё.

— И в свете камина ты выглядишь весьма привлекательно.

И издал смешок.

— Гермиона Грейнджер!

— Что? — улыбнулась она. — Просто факты.

— Гермиона, тут нет ничего простого. — Драко быстро посерьёзнел. — Ты знаешь, что я сделал. Ты… ты знаешь, кто я такой. Кем я был. И, кроме того, я застрял здесь на неопределённый срок.

Гермиона глубоко вдохнула и кивнула.

— Я всё понимаю. Но я изучила твоё дело и считаю, что с тобой обошлись крайне несправедливо. Учитывая твой возраст во время совершения большинства преступлений, я запросила пересмотр срока твоего наказания. Твоё поведение было безупречным, и ты проявил раскаяние в своих поступках, чего я не могу сказать о некоторых твоих соратниках. Я хочу, чтобы ты отбыл ещё шесть месяцев, ни днём больше.

— Но… но это сократит мой срок на четыре года.

— Именно, — подтвердила Гермиона. — Ты уже отсидел более чем достаточно. Твой срок был несоразмерно долгим, и я намерена добиться, чтобы это исправили. Я также предложила, чтобы после освобождения тебя переобучили — в той области, которая тебя заинтересует. Все компании твоего отца, как ты знаешь, были расформированы, но я уверена, ты сможешь найти какую-нибудь работу. Возможно, открыть маленький бизнес? Разумеется, полностью законный.

Драко молча на неё смотрел.

— Ты сейчас серьёзно?

— Разумеется.

— Грейнджер… — Он заёрзал. Конечно, это звучало невероятно, но она тратила время впустую. Драко не стоил её усилий. Он примкнул к Тёмным силам в жестокой войне, потому что был слишком труслив, чтобы поступить иначе. Из-за него погибли люди. Гермионе Грейнджер не следовало марать руки, чтобы помочь Драко Малфою. — Я ценю, что ты пытаешься сделать, но не знаю, такая ли это хорошая мысль. — Он сухо рассмеялся, опуская взгляд на стол. — Я не герой, Грейнджер. За мной тянется длинный след разочарований.

Гермиона вздохнула.

— Послушай. Я понимаю, что мы с тобой раньше не ладили. Я не совсем наивна и прекрасно помню школьные годы. Я была занудой, а ты — задирой.

— Грейнджер…

— Нет, нет, послушай. Несмотря на всё это, человек, которого я узнала за последние пару месяцев, очень отличался от моих воспоминаний. Ты уже не тот мальчик, каким был раньше, Драко. Ты вырос. Не стану утверждать, будто кто-то из нас совершенен, но если ты хоть на толику такой, как я о тебе думаю, ты заслуживаешь второго шанса. А я нахожусь в редком положении, позволяющем мне тебе его предложить.

— Ты работаешь в отделе магического правопорядка, да? — сказал Драко, наконец складывая картину воедино.

— Да. И я хочу тебе помочь, если позволишь. Если бы не ты, я бы так и лежала в коме. И мне претит ничем не отплатить тебе за это и бездействовать, как бы плохо ты сам о себе ни думал.

— Мерлин, — выдохнул он. — Всё, что ты сказала, — это правда возможно?

Гермиона улыбнулась.

— Правда возможно.

Драко осторожно потянулся к ней, сначала лишь коснувшись кончиками пальцев её руки, а потом полностью накрыл ладонью. Вот так прикасаться к ней казалось чудом. Гермиона резко вдохнула и повернула ладонь, переплетая свои пальцы с его.

Драко вдруг поймал себя на том, что смеётся, опьянев от радости.

— Как ты только обо всём догадалась? Почти никто не знал, понимаешь. Уизли и Поттер под страхом смерти велели мне держать всё в секрете. Не хотели, чтобы кто-то узнал, на что они уговорили министерство.

— Могу представить, — фыркнула она. — Думали, что защищают меня, наверное. Мне немного помогли увидеть общую картину, а детали я потом сложила сама. Ребята были не в восторге, когда услышали о моих планах прийти к тебе. И тоже понятия не имели, что им делать с моими воспоминаниями.

— Боги, я бы многое отдал, чтобы увидеть их лица.

Гермиона печально ему улыбнулась.

— Я очень их люблю, хоть они не всегда меня понимают. Они строят свои жизни, и им нужно отпустить меня, чтобы прожить свою. Для меня это важно. Потребуется время, чтобы смириться с моим решением, но в конце концов они привыкнут.

— Знаешь, я честно думал, что ты всё ещё встречаешься с Уизли. Это одна из причин, почему я не пригласил тебя раньше.

— И я подозреваю, что он наверняка и хотел, чтобы ты так думал. Он… ну. Он ревнует.

Драко рассмеялся.

— Видимо, он ещё не совсем потерян для общества. Было трудновато скрывать, что я по тебе с ума схожу. Уверен, даже он кое-что заметил. — Он тут же закрыл рот, решив, что жуткая комната для свиданий на территории тюрьмы не самое романтичное место для признаний в любви.

Гермиона лишь улыбнулась и крепче сжала его руку.

Драко улыбнулся в ответ, чувствуя лёгкое головокружение от облегчения.

— Только подумай, какое потрясающее у нас будет свидание, раз уж у меня теперь образовалось полгода, чтобы его спланировать.

— Дурак, — рассмеялась она. — Дай мне заняться твоим сроком. А потом обязательно сходим на свидание, обещаю.

В дверь постучали, обозначая конец встречи. Они оба поспешно поднялись, крепко держась за руки. Драко внезапно охватила паника: сколько пройдёт времени, прежде чем он снова её увидит? Стражник за дверью уже покашливал. Он откроет её с секунды на секунду.

— Грейнджер, — пробормотал Драко, наклоняясь ближе.

Словно по безмолвному согласию, Гермиона подняла голову и стремительно прижалась к его губам. Поцелуй длился едва ли пару секунд, но Драко почувствовал приятный толчок в животе и подавил жалобный стон, когда она отстранилась.

Гермиона ещё раз легко поцеловала его с лукавой усмешкой, а затем придала лицу серьёзное выражение.

— Малфой, — кивнула она. — Я вернусь на следующей неделе, чтобы обсудить твоё дело. Счастливого Рождества.

Мимолётно улыбнувшись, Гермиона отпустила его руку и вышла из комнаты.

Обратно в камеру Драко почти летел. Он больше не замечал грязи, копоти, скалящихся узников, отвратительную еду или сокрушительное одиночество, насквозь пропитавшее стены.

Ему предстояло спланировать свидение, оставить прошлое в прошлом и попытаться начать новую жизнь. А кроме того, ему вполне понравилось предложение Гермионы открыть маленький бизнес.

Книжный магазин как раз то, что нужно.