Разрубленный щит (джен)

Звенит осень на Костромской земле. Потрудилась земля, как женщина в родах, излила силу свою в спелых колосьях и созревших плодах — припади к этой мощи, пей её, как поцелуй с женских губ, как солнечный свет! Не летнее то солнце, что сжигает ярким костром — тайным огнём вызревшей страсти горит октябрьское солнце, протягивая свои лучи к земле с печальной радостью прожитых лет, рассыпается тысячами искр в золоте куполов… и венчается небесное золото с кровью земной, с колокольной медью.

Звонят в селе колокола, разливается медь калиновой горечью. Быть нынче празднику! Как стрела, летит свадебный поезд из Сосновки, и колокольчики сливаются со свадебным звоном, и сама осень рассыпала золото под копыта троек. Да и как не почтить! Сестра Елена Нуменорская венчается с оборотнем Мануйло. Четыре года правила она Возрождённым Нуменором — ныне же новые Владыки на пороге храма отдадут её северному оборотню. Печален Тар-Феанор Неукротимый — четыре года хранил он Тар-Эленну, дорог с ней исходили — немеряно, а теперь вот ему — Престол Элессаров, а деву нуменорскую — чужому человеку. Смеётся радостно юная Тар-Телконтари — да и как не радоваться ей за Наставницу! И как не увидеть в чужом счастье предвестье счастья своего: придёт время — и она вот так же поедет венчаться с верным братом Дмитрием… и будет так же хороша, как сестра Елена сегодня — отрешённая, отделённая от всех своею белой фатой… Никто не смеет заговорить с ней — она сейчас там, где сходятся все пути. Но даже оттуда под силу ей разглядеть две зелёные звезды — глаза своего наречённого, и расслышать безмолвную речь его сердца…

…Летит свадебный поезд! А в Сосновке черноволосая женщина в белом брючном костюме хлопочет у стола вместе с Юлией, Маргаритой и Ольгой.

— Вроде бы, всё?

— Говорите, что ещё синтезировать, пока я здесь!

— Апельсинов можно?

— Лучше бананов!

— Ладно, ладно, будут вам и апельсины, и бананы

— Что же ты, Мэри, разве с нами не останешься?

— Вряд ли это понравится Мануйло. Вы же знаете, как он ко мне относится.

— Ума не приложу — чем ты ему не угодила?

— Это уж его дело. Посмотрите лучше, не надо ли ещё чего-нибудь?

— Да вроде всё есть…

— Спирту синтезируй, спирту — Владыка доволен будет!

— Ты что — совсем? Нашего Владыку и так кодировать пора… и вообще — слезь с подоконника!

Николка переместился с подоконника на лавку:

— А ты что это раскомандовалась, милая? Я думал, времена матриархата в Нуменоре закончились вместе с правлением Тар-Эленны.

— Погоди, сестра Ксения тебе такой матриархат устроит, что Тар-Эленне и не снилось.

— А Александр на что?

— Кстати, где же сами Владыки?

— Известно, где — у сестры Елены посажёнными.

— Я не знала, что её родители умерли…

— Уж лучше бы умерли! — в сердцах бросила Маргарита.

Ольга чуть не уронила тарелку:

— Что ты такое говоришь, сестрица!

— Так что же всё-таки случилось? — перебила Мэри

— Да то и случилось, что открылась она им…

— Она не виделась со своими родственниками с тех пор, как они уехали из Костромы, а она там осталась, — уточнила сестра Юлия. — Как раз перед этим она стала Нуменорской Владычицей и не хотела, чтоб родители успели это заметить.

— И что же, все четыре года она не общалась с ними?

— Только по письмам…

— … в которых, конечно, не упоминала о Братстве…

— Да… и не ездила к ним. Она не знала, что будет делать, если они вдруг надумают приехать — ведь родители всегда видят, если с дочерью что-то не так… ну, то есть…

— Ты хочешь сказать, они бы заметили, что она изменилась?

— Конечно! Это даже у нас в училище замечали… К счастью, родители так и не приехали к ней. Но перед свадьбой она сама поехала к ним — надо же было хоть с будущим зятем их познакомить! Ну, и рассказала всё…

— Не всё, — уточнила Ольга. — О временных экспедициях она не упоминала.

— Хватило и того, что она рассказала о Братстве.

— А родичи что?

— Что родичи… чего ждать от старых материалистов! Только потому и не прокляли, что в проклятья не верят!

— Я её предупреждала, что ничего хорошего из этого не выйдет, — заметила Юлия.

— Главное, кричали-то о том, о чём понятия не имеют! — не могла успокоиться Маргарита. — «Секта, секта…». Поглядели бы хоть на одного живого сектанта!

— Бог им судья, — заключила Ольга. — И вообще, что это мы о грустном в такой день…

— Между прочим, — усмехнулась Мэри. — Если следовать всему, что вы так чтите, то вам как раз положено «о грустном»! Елена хоть голосила?

— Ещё как!

— Мы её, правда, отговаривали — вдруг на свадебный плач тоже реакция будет — но ничего, обошлось…

— Да и Галина Афанасьевна была рядом, в случае чего — откачала бы.

— Так значит, всё у вас было, как положено?

— Конечно! И Мануйло выкуп за неё дал.

— Чем выкупал-то?

— Известно, чем — мехами!

— Вот это выкуп! Прямо царский…

— Точно! Надо будет Денису сказать, чтоб к нему за помощью обратился, когда Мэриэнн брать будет, а то Владычица сэру Майлзу царский выкуп пообещала.

— Не Сильмарилл, надеюсь?

— Да нет, она не уточняла… а у самого мистера Мессерви вряд ли хватит фантазии такое потребовать.

— Голову Бен Ладена он потребует! — вставил Николка.

— Да-а, и придётся нашему Дениске топать…

— Теперь уже не нашему, — с порога заметил только что вошедший брат Фёдор.

— Так он уже уехал в Монсальват?

— Ещё в сентябре.

— Оруженосцем-то к кому определили?

— К сэру Рихарду.

— Всё равно не знаю… немец, что ли?

— Да, из Мюнхена.

— Уж не могли русского найти!

— Не могли. У них не положено, чтоб человека наставлял соотечественник — вроде как для единства Ордена.

— Ты хоть виделся сегодня с племянником-то?

— Нет, он и не заезжал в Сосновку.

— А где же он?

— Как в Кострому приехал — так сразу к Леониду.

— А к нему-то зачем?

— В Москву вместе с ним полетел — англичан встречать.

— Ну, ясно, с наречённой увидеться не терпится!

— Действительно, зачем парню дядя, когда невеста есть?

— А вот, кажется, и они.

Слова Николая заставили всех броситься к окну. Во дворе действительно приземлилась «леталка», и из неё вышел Леонид, а вслед за ним — четверо гостей, в которых нетрудно было признать выходцев из «цивилизованной Европы».

— С приездом, Британия! — крикнул Николка, высунувшись из окна.

— Привет, Ник! — отозвался один из иностранцев. — А твой дракончик уже отлетался?

— Соскучился, что ли? Сейчас вызову!

— Приготовь лучше диван — видишь, Манипенни приехала!

— Джеймс, прекрати! — отозвалась упомянутая особа. — А то будет тебе то же, что Нику тогда!

— И от меня! — добавила её подруга.

— Лил, а ты-то откуда знаешь? — удивился Джеймс.

— Оттуда же, откуда Вы, мистер Бонд! — хитро улыбнулась секретарша. — Так что мы тебе вдвоём такое устроим, если что!..

— Держись, Мордредович! — смеялся Николка. — Зацелуют они тебя до смерти!

— Только об этом и мечтаю!

Старушка, проходившая через двор, бросила на Бонда недовольный взгляд:

— Опять сараи жечь приехал!

— Не беспокойтесь, мадам, я лично прослежу, чтобы он ничего не натворил, — ответил ей М., до сих пор молча стоявший возле «леталки». Затем он открыл дверцу и позвал. — Мэриэнн! Выйди, наконец, из машины! Это уже становится неприличным!

— Да, дядя Майлз! — отозвался из «леталки» нежный девичий голосок, и почти сразу же оттуда появилось очаровательное златокудрое создание лет тринадцати от роду. Молодую леди сопровождал белокурый юноша — явно не старше своей дамы. От большинства сверстников его отличала подчёркнутая строгость одежды, старинный кинжал на поясе да ещё вышитое на воротнике рубашки изображение белого голубя.

Маргарита провела гостей в дом. Фёдор сразу усадил племянника на лавку рядом с собой:

— Успеешь ещё со своей Марьяной наговориться, когда женишься!

— Ну, так, в общем… это… в смысле, да!

— Вижу, говорить тебя и в Монсальвате не научили… а с остальным как?

— А… в общем, это… нормально!

— Титурель может не беспокоиться за свои государственные тайны — этого парня пытать бесполезно! — заметил Джеймс. — А где Алекс?

— С молодыми в храм уехал. Скоро вы с ним увидитесь.

— И напьётесь! — отозвался Николка.

* * *

Свадебный пир длился уже не первый час, и «предсказание» брата Николая имело все шансы сбыться: мистер Бонд оставил далеко позади первых пьяниц деревни — и, по-видимому, был совершенно счастлив. Возможно, многие из присутствующих были бы не менее счастливы, если бы выпитый спирт лишил его дара речи или хотя бы способности к иностранным языкам, но споить опытного секретного агента оказалось не так-то просто:

— Мадам, я бы хотел, чтобы Вы… чтобы Вы поняли меня правильно… я — не то, что Вы думаете!

Бабка Дарья, к коей была обращена эта речь, уже десять раз пожалела, что утром имела неосторожность вспомнить о злосчастном сарае — но избавиться от охваченного раскаянием мистера Бонда уже не представлялось возможным:

— Молчал бы уж лучше! Язык-то заплетается!

— Вы должны мне верить! Я — не то, что Вы думаете!

— Не думаю я про тебя ничего! Успокойся ты, ради Бога!

— Я не имел намерения жечь Ваш сарай!

— Да отвяжись, алкоголик ты английский! Пить-то не умеете там, у себя на Западе, а всё норовите вслед за нашими!

Бонд не прекращал атаки:

— Вы мне не верите… я готов доказать искренность моих намерений! Я… хотите, я на Вас женюсь?

Сие неожиданное заявление было встречено громовым хохотом, а Дарья просто оторопела:

— Что… да ты… да постыдился бы хоть со старшими-то!

— Джеймс, перестань, — вмешалась подоспевшая мисс Манипенни. — Мы, между прочим, за границей.

— Отстань, Пенни! Не мешай… а то я и на тебе женюсь…

— Как же, дождёшься от тебя! Пойдём отсюда, Лил, что с ним разговаривать!

— Пенни, ты что, обиделась? — на пьяной физиономии англичанина отразилось столь искреннее недоумение, что многим невольно стало его жаль.

— Эй, девчата! — крикнул вслед девушкам дед Матвей. — Вы этого мужика откуда привезли — не с Востока, часом?

— Почему с Востока? — удивилась Лоэлия, а Манипенни, ошеломлённая столь странным предположением, даже забыла обиду.

— Да уж больно он на мусульманина похож! Того гляди — гарем себе заведёт.

— И заведу! — Бонд ударил кружкой по столу. — Или Вы думаете, сэр, что у меня не хватит на это сил?

— Мордредович, ну куда же ты запропастился! — Нуменорский Владыка возник словно из-под земли. — Тут кроме тебя и выпить-то толком не с кем.

— Мистер Тар-Феанор, хватит его спаивать, — взмолилась Лоэлия. — Неужели Вы не видите, что он уже пьян до неприличия.

— Неправда! Я ещё держусь на ногах!

— Язык у тебя не держится!

— Лил, я же тебя им не трогаю — так что отвяжись от моего языка!

— Верно, сынок! Нечего баб слушать!

— Пей, пока наливают!

— У вас в Англии тебе столько не нальют!

В этот хор одобрительных возгласов естественно влился патетический монолог брата Александра:

— Я спаиваю?! Кого я спаиваю?! Да мы с ним ещё и одной бутылки на двоих не уговорили!

Секретарши были на голову разбиты. Джеймс с видом победителя поднялся с лавки:

— Пошли, Алекс, напьёмся как следует!

— Подожди немного. Надо сперва официальную часть завершить — подарки там, поздравления. Потом — молодых сам знаешь, куда, а уж мы с тобой…

* * *

Брат Виктор вещал, стоя посреди двора. Он был счастлив в эту минуту — счастлив возможности продемонстрировать своё богатство — ведь это было единственное, что выделяло его среди дунаданов. Нет, он не кичился богатством — нездешняя мудрость и четыре года Нуменорского служения отучат от этого кого угодно, но чего он не упускал никогда — так это удобного случая блеснуть благотворительностью или дорогим подарком. И сейчас был именно такой случай. Не все взгляды, устремлённые на него, отличались доброжелательностью (деревенские жители недолюбливали Виктора, как и всех людей его круга), но это не смущало бизнесмена:

— …и теперь наша сестра Елена тоже пыталась меня убедить, что не нужно ничего, кроме помощи её будущему оркестру. Разумеется, тут мои обещания остаются в силе, но надо же радоваться и чему-то ещё, кроме работы! Так вот, помнится, во время Ирландского дела она сожалела, что ей некогда взглянуть на красоты той земли. Вот я и подумал — почему бы тебе, сестрица, не заняться этим теперь вместе со своим супругом?

— Теперь-то у них точно не будет времени! — с многозначительной улыбкой крикнул Николка, но Виктор предпочёл не заметить:

— Итак, мой подарок — тур по Ирландии для наших молодожёнов. Лучшие отели, на редкость профессиональный гид — и так далее, и так далее!

— Ну, ты даёшь, брат Виктор!

— Свадебное путешествие — это то, что им нужно!

Мануйло только вежливо кивнул в ответ: может, ему и не по душе было надолго покидать родные места — но ради своей милой Елены он стерпел бы ещё не то. Елена улыбнулась: может, повезёт — и удастся пообщаться с этой чудесной землёй без участия гида? Вряд ли он сумеет рассказать о главном… Но эта мысль недолго занимала её: это всё потом, а сейчас она готовила свою душу к делу несравненно более важному.

Тем временем, все смолкли: вперёд выступил брат Александр.

— Ну, что сказать? Мне, конечно, до брата Виктора далеко…

Среди собравшихся послышался смех: здесь были свои понятия о том, кому до кого и в чём далеко.

— …но я знал об их с Еленой планах относительно оркестра — и готовил приложение к этому подарку. Как вы уже слышали, брат Виктор помощь оркестру подарком не считает, но, поскольку оркестр всё-таки будет — то и мой подарочек пригодится. Короче, сестра моя, я собрал тебе личную «леталку». Не могу сказать, чтоб она в чём-то опережала те «леталки», которые ты знала до сих пор, но раз ты собираешься работать в Москве, а жить на Пинеге — думаю, тебе не помешает. Принимайте!

Мануйло был спокоен, как всегда — но было яснее ясного, что он вполне разделяет восторг гостей: он ведь уже почти смирился с тем, что жену будет видеть в лучшем случае раз в месяц! Машина же, которая позволит ей возвращаться домой каждый вечер, была для обоих приятной неожиданностью.

— Внимание, прошу тишины! — Галина Афанасьевна, «неофициально» взявшая на себя на этой свадьбе роль тамады, вывела на середину мисс Манипенни. — Наши заморские гости уже поздравили молодых от своего имени, но сейчас будет зачитано ещё одно поздравление — от того, кто не смог прибыть на свадьбу, но я уверена, что мысленно он с нами! Итак, кто же это?

Англичанка развернула шикарную открытку и принялась читать:

— Мисс Тар-Эленне и мистеру Волкову от Энтони Томпсона, премьер-министра Великобритании…

Дальнейшая её речь потонула в целом шквале восторженных возгласов:

— Вот это да!

— Премьер-министр!

— Да что ей премьер-министр!

— Какие люди, а?!

— Странно, — заметила сестра Ольга, ни к кому не обращаясь. — Почему Энтони-ярл сам не приехал? Звали ведь.

— Что ж ты хочешь — государственные дела, то-сё, — почти пренебрежительно бросил Николай.

— Господин премьер-министр сегодня в Брюсселе, на совещании глав государств Северо-Атлантического альянса, — ледяным тоном сообщил Майлз Мессерви.

— Интересно, что они там обсуждают? — легкомысленно поинтересовалась Юлия.

— Что-нибудь такое, ради чего можно пропустить эту свадьбу! — весело отозвалась Маргарита.

— Ну, тогда не иначе — конец света! — рассмеялся Леонид.

— Надеюсь, России этот конец света ничем не грозит?

Холодный тон брата Петра был замечен разве что шефом британской разведки:

— О повестке дня мне ничего неизвестно… Никто не видел мою племянницу?

— Не извольте беспокоиться, сэр — в Союзе Троих не в обычае лишать девственности до брака, — в обычной своей манере высказался Николай, и Майлзу это не понравилось:

— Что вы имеете в виду?

— А то и имею, что сегодня не время. А уж когда время придёт — будьте уверены, Дениска не опозорится, его ж сам Неукротимый наставлял!

— Что там Неукротимого поминаешь?! — прорычал до сих пор не замеченный никем Тар-Феанор. Николка сделал огромные глаза:

— Владыка, разве ты его этому не учил? Извини, я не знал…

— Ты у меня сейчас узнаешь, как человеческие уши превращаются в ослиные!

— Так тебе надоела обыкновенная инженерия, и ты занялся генной?

Но Александр уже не слушал шутника. Он заворожённо смотрел туда, где «молодой князь и молодая княгиня» поднимались по ступеням крыльца. И спустя минуту его взгляд ещё был прикован к закрывшейся за ними двери.

— Эй, Алекс… Алекс, с тобой всё в порядке?

Неукротимый медленно обернулся, бросив на друга невидящий взгляд:

— Ну, вот и всё, теперь можно пить, — и вдруг он резко распрямился и почти закричал. — Пошли, Мордредович! Нарежемся по полной программе!

— Давно пора!