Лиловый бантик (джен)

— Грр… ррряв!

Этот звук заставил меня подскочить и зажмуриться. Следующее «рряв» я услышала уже сидя на руках своего Щита. Как я там оказалась? Хоть убейте, не знаю.

— Рэй, я вспомнила, — прошептала я, не открывая глаз.

— Что, госпожа? — голос Щита был до обидного спокоен.

— Что я боюсь собак!

Я услышала и почувствовала, как Рэй тяжело вздохнул:

— Может, госпожа, ты сначала посмотришь, а потом будешь бояться?

Разлепив глаза, я увидела на полу крытого коридора, по которому мы с Рэем возвращались с тренировки, маленькую собачку на ножках-спичках. Чихуахуа. Так эта порода называлась на Земле.

Собачка одарила меня взглядом, полным презрения. Всем своим видом она словно говорила: «Ага, боишься? И правильно, бойся».

Чихуахуа явно принадлежала кому-то. Во-первых, такие собачки бродячими попросту не бывают, а во-вторых, на ее шее был завязан лиловый бант. Бант этот трясся и вздрагивал в такт ее рычанию.

— Гррр…

Вопреки надеждам Рэя, что вид собачки заставит меня перестать бояться, мне лишь захотелось влезть куда-нибудь повыше. Но выше моего Щита лезть было некуда. Разве что ему на голову.

— Ух ты, что я вижу, — веселый голос отвлек меня от созерцания лилового банта. — Нет, я, конечно, все понимаю, но не при людях же!

— Господин Леон… — Рэй бы поклонился, но ему мешала я, цепляющаяся за него всеми конечностями.

— Вы не так поняли! — закончила я за своего Щита, досадуя на то, что мой позор увидели уже два человека.

— Ну да, ну да, — молодой аристократ еле сдерживал смех. — Можешь слезать, Сорана, Малышка не кусается.

Малышка состроила морду, на которой можно было прочитать: «Кто не кусается? Я?!»

Под пренебрежительным взглядом собаки я сползла с Щита на пол, но цепляться за него не перестала.

Леон Ланье продолжал болтать:

— Как хорошо, что я вас встретил! Мне срочно нужно отлучиться, и я искал, кого попросить присмотреть за Малышкой. Я хотел бы поручить это Зигу или Верене, но они куда-то запропастились…

И он хочет оставить ее нам? Нет-нет-нет!

— Словом, под вашу ответственность! Я быстро.

С этими словами Леон свалил в туман. Буквально в вечерний туман, которым постепенно окутывались дорожки Академии.

Чихуахуа села на пол и выжидательно уставилась на нас: «Ну-с, чем удивите?».

Я разжала пальцы, сжимавшие одежду Рэя, и шагнула к собаке:

— М-Малышка… Х-хорошая собачка… Можно тебя погладить?

— Рряв! Гррр….

Меня словно ветром сдуло за спину Рэя.

— Госпожа, — обернулся он ко мне, — ты же Меч! Ксигов не боишься, а ее боишься?

— А ты Щит! — прошипела я в ответ. — Вот и защищай!

Рэй в очередной раз вздохнул и присел на корточки перед собакой:

— Хочешь я тебя поглажу, Малышка?

И Малышка не стала на него рычать! Напротив, она милостиво подставила под его ладони голову и спинку.

Нет, какова несправедливость, а?

— Малышка, а давай я…

Чихуахуа не дала мне договорить, многозначительно показав свои мелкие и острые, как иголки, зубы. Представив, как эти зубки впиваются мне в ногу, я снова юркнула безопасную зону — за моего Щита.

— Она просто чувствует, что ты ее боишься, — назидательным тоном произнес Рэй, беря собачку на руки.

На руки! И она даже не рыкнула!

Меня охватила зависть. Я тоже хочу подержать собачку! Да, я ее боюсь, но мне завидно, что Рэй может спокойно ее гладить, а я — нет.

— М-малышка… — протянула я руку к чихуахуа.

— Грр….

Ясно-понятно. Все, не трогаю, не трогаю...

— Рряв!

И вот уже в третий раз я оказалась позади, схватившись за его рукав.

— Грррр! Ррррряв! Рряв!

Так ты еще и Рэя от меня защищаешь? А не обнаглела ли ты, собаня?

— Гррр…

Видимо, да, обнаглела. Малышка не перестала рычать, пока я не отпустила Рэя.

Едва я отошла от этой сладкой парочки на шаг, как воцарилась идиллия. Чихуахауа млела на руках моего Щита, а тот гладил ее по спинке, по ушкам, по головке…

Кажется, я тут лишняя.

Это я ревную к собаке или собака ревнует ко мне?

Лишней я себя ощущала до самого прихода Леона.

— Ну, как вы там? Подружились? — голос Леона был полон оптимизма, которого я не разделяла.

— Рэй — да, а я — нет, — мрачно ответствовала я.

Аристократ удивился:

— Правда? Малышка — очень добрая и дружелюбная собачка.

Добрая и дружелюбная собачка кинула на меня очередной полный великолепного презрения взгляд.

— Вот, подарили, а я с ней возись, — в голосе Леона, принявшего собачку из рук Рэя, слышалось притворное недовольство. — Держи свою игрушку, Малышка.

Аристократ вынул из кармана замызганную и изгрызенную игрушку в виде ботинка. Игрушка сразу же оказалась в зубах у чихуахуа, что способствовало ее благодушию — она потеряла ко мне и к Рэю всяческий интерес.

Проводив взглядом аристократа и его питомца, я задумчиво произнесла:

— Мне кажется, или я сегодня проиграла собаке?

Рэй благоразумно промолчал.