Тайна Ли (гет)

Вечер опустился на дворец, и коридоры наполнились тишиной, нарушаемой лишь шорохом шагов. Мао Мао задержалась в аптекарской комнате, проверяя настойки, а Женьши незаметно наблюдал за ней из полумрака. Когда девушка подняла глаза и встретилась с его взглядом, в воздухе повисло то самое напряжение, которое оба старательно игнорировали неделями. Женьши шагнул ближе, не сводя с неё глаз, и тихо произнёс: «Ты снова забываешь отдыхать». Мао Мао хотела привычно огрызнуться, но слова застряли в горле — в этот раз в его голосе не было приказа, только забота. И в этой тишине, среди ароматов трав и тиканья часов, момент стал чуть более личным, чем позволяли дворцовые правила…

Тишина в аптекарской комнате стала почти осязаемой — лишь изредка потрескивал фитиль масляной лампы, отбрасывая дрожащие тени на полки с редкими ингредиентами. Мао Мао склонилась над ступкой, механически растирая сушёные лепестки, хотя пальцы уже едва слушались. За последние три дня она не спала больше трёх часов: сначала разбирала подозрительные травы из новой поставки, потом помогала придворной акушерке, а под утро получила записку — в западном крыле снова нашли следы мышьяка.

«Ещё немного, — шептала она себе, стискивая зубы. — Ещё одна смесь, и я смогу проверить…»

Но мир вдруг качнулся, как палуба корабля в шторм. Края зрения потемнели, а ступка выскользнула из ослабевших пальцев, глухо ударившись о стол. Мао Мао попыталась ухватиться за край столешницы, но силы окончательно покинули её — и она начала оседать на пол.

— Мао Мао!

Женьши, до этого молча стоявший в дверях, метнулся вперёд с такой скоростью, будто сам страх подтолкнул его. Он успел подхватить её за миг до того, как она коснулась пола, и теперь прижимал к себе, чувствуя, как дрожат её плечи даже в беспамятстве.

— Проклятье… — прошептал он, и в этом слове смешались гнев, беспомощность и что-то ещё, что он не решался назвать даже про себя.

Он осторожно поднял её на руки, и в этот момент маска невозмутимого придворного дала трещину. Его пальцы слегка дрогнули, когда он коснулся её лба — кожа была горячей, но не от лихорадки, а от истощения.

— Ты слишком долго пыталась нести всё в одиночку, — тихо произнёс он, будто она могла его услышать. — Даже самые крепкие верёвки рвутся, если тянуть слишком сильно.

Проходя мимо зеркала в резной раме, он мельком увидел их отражение: хрупкая девушка в помятом халате, обессилевшая в его руках, и он сам — с тенью отчаяния в глазах, которую не скрыть ни титулом, ни властью.

Женьши крепче прижал её к себе и решительно направился к выходу.

— Сегодня ты не будешь ничего решать, — твёрдо сказал он, хотя обращался скорее к себе, чем к безмолвной Мао Мао. — Сегодня за тебя решу я.