Письмо, которое не должно было прийти (джен)

Лето в Норе всегда начиналось раньше, чем где-либо ещё. Казалось, солнце нарочно заглядывало в окна кривоватого дома ещё до рассвета, а к тому времени, когда остальные волшебники только начинали просыпаться, сад уже был наполнен жужжанием пчёл, запахом тёплой травы и негромким кудахтаньем кур, которых миссис Уизли неизменно называла «совершенно несносными созданиями».

На кухне было по-домашнему шумно. Большой деревянный стол ломился от горячих тостов, яичницы, домашнего джема и чайника, который то и дело недовольно посвистывал, выпуская облачка пара. Сковорода сама собой переложила последнюю порцию жареного бекона на блюдо и с важным видом опустилась обратно на плиту.

— Если вы двое ещё хоть раз попробуете испытать свои новые навозные хлопушки в сарае, — сказала Молли Уизли, даже не оборачиваясь от плиты, — то остаток лета будете чистить курятник без помощи магии.

— Мы ничего не испытывали, мам, — самым невинным голосом ответил Фред.

— Оно само взорвалось, — тут же поддержал его Джордж. — Мы вообще собирались его... обезвредить.

— Конечно, собирались, — вздохнула Молли. — Именно поэтому после вашего «обезвреживания» у гномов ещё полчаса шёл дым из ушей.

Фред и Джордж переглянулись и едва заметно улыбнулись друг другу. Для них это явно было скорее поводом для гордости, чем упрёком.

Джинни, стоявшая рядом с матерью, тихонько усмехнулась и взмахом палочки заставила стопку чистых тарелок аккуратно опуститься на стол.

— Они хотя бы перестали гоняться за курами, — заметила она.

— Пока перестали, — буркнул Рон, лениво размазывая масло по тосту. — Дайте им час.

Гарри улыбнулся. После шумного и тревожного учебного года это утро казалось почти невероятным. Не было ни загадок, ни опасностей, ни срочных новостей из Министерства. Только привычный семейный гомон, запах свежего хлеба и ощущение, что весь мир на какое-то время стал совсем простым.

Артур Уизли уже застёгивал потёртую мантию, одной рукой пытаясь одновременно найти очки, которые почему-то снова оказались у него на голове.

— Кто-нибудь видел мой портфель? — спросил он, оглядывая кухню.

— Ты держишь его в другой руке, пап, — подсказала Джинни.

Артур посмотрел вниз и виновато улыбнулся.

— Ах да... Совершенно верно. Любопытно, как часто магглы теряют собственные вещи.

Фред тихо кашлянул.

— Не чаще, чем ты.

Молли строго посмотрела на сыновей, но уголки её губ всё-таки дрогнули.

Рон тяжело вздохнул и подвинул к себе раскрытый учебник по защите от тёмных искусств.

— Не понимаю, зачем нам задают сочинения на лето, — проворчал он. — Это же каникулы.

— Чтобы вы хоть что-нибудь запомнили к сентябрю, — спокойно ответила Гермиона, не отрываясь от собственной книги.

— Я и так всё помню.

— Правда? Тогда скажи, сколько существует официальных классификаций оборотней по системе Министерства?

Рон открыл рот, задумался, затем решительно откусил большой кусок тоста.

— Вот именно, — довольно сказала Гермиона.

Все рассмеялись, даже Молли.

Гарри поймал себя на мысли, что именно за такие моменты он любил Нору больше любого другого места на свете. Здесь никто не ожидал от него подвигов. Никто не смотрел на него как на Мальчика-Который-Выжил. Здесь он был просто Гарри — ещё одним человеком за большим семейным столом.

За открытым окном лениво шелестели яблони. Где-то вдалеке каркнула ворона, а старый садовый гном, воспользовавшись тем, что никто не следил за огородом, осторожно высунул голову из кустов и тут же получил шлепок от садовой лопаты, которая самостоятельно патрулировала грядки.

— Смотри-ка, опять полез, — сказал Артур, усмехнувшись.

В этот самый момент что-то мелькнуло высоко над крышей дома. Гарри первым поднял голову. В ярком голубом небе медленно двигалась большая сипуха.

Сначала в её появлении не было ничего необычного. Совы прилетали в Нору почти каждый день. Иногда они приносили письма Артуру из Министерства, иногда — рекламные брошюры из магазинов волшебных товаров, а однажды прилетела особенно сердитая сова с неоплаченным счётом от магазина «Всевозможные волшебные вредилки», который близнецы почему-то решили проигнорировать.

Но эта птица летела совсем иначе. Она не скользила по воздуху легко и уверенно, как большинство почтовых сов. Каждый взмах её широких крыльев был медленным, тяжёлым, будто давался ей с большим усилием. Иногда казалось, что она вот-вот остановится прямо в воздухе, однако через мгновение снова продолжала путь.

Разговоры за столом постепенно стихли. Даже близнецы перестали спорить. Сова медленно снизилась над двором, описала небольшой круг над садом, словно проверяя, не ошиблась ли дорогой, после чего мягко опустилась прямо возле Молли.

Она не издала ни звука. Лишь тяжело сложила крылья и вытянула лапу. К ней был привязан конверт. Он сразу показался Гарри странным. Пергамент давно пожелтел от времени. Его края были потёрты, а сургучная печать почти стёрлась, словно письмо долгие годы путешествовало по свету, прежде чем попасть сюда.

Молли осторожно сняла письмо с лапки птицы. Её взгляд скользнул по выцветшим чернилам. Лицо вдруг изменилось. Улыбка исчезла. Пальцы едва заметно дрогнули. Она долго смотрела на имя, не произнося ни слова. Наконец почти шёпотом сказала:

— Это... моя мама...

За столом наступила такая тишина, что стало слышно, как где-то за окном стрекочет кузнечик.

Несколько секунд никто не произносил ни слова. Даже Фред и Джордж, которые обычно находили повод для шутки в любой ситуации, лишь растерянно переглянулись. Старая сипуха продолжала неподвижно сидеть на краю стола, словно понимала, что произошло нечто важное, и терпеливо ждала, пока люди разберутся сами. Молли всё ещё смотрела на конверт, будто боялась, что стоит ей моргнуть, и имя исчезнет.

Артур первым нарушил тишину.

— Давайте перейдём в гостиную, — мягко сказал он. — Не стоит обсуждать это здесь.

Никто не стал спорить. Гарри помог отодвинуть стул, чтобы Молли могла пройти, а Джинни осторожно придержала дверь. Даже сова, к всеобщему удивлению, расправила крылья и, перелетев с кухонного стола на спинку старого кресла в гостиной, снова замерла, не сводя глаз с хозяйки дома.

Молли села у окна. Утреннее солнце освещало конверт так ярко, что стали заметны тонкие трещинки на пожелтевшем пергаменте. Казалось, письмо пережило не один десяток лет, но каким-то чудом осталось целым. Она провела пальцами по потёртой сургучной печати, однако так и не решилась её сломать.

Артур остановился рядом с креслом и положил руку ей на плечо.

— Это действительно имя твоей матери? — тихо спросила Гермиона, хотя ответ уже был очевиден.

Молли медленно кивнула.

— Элейн Прюэтт, — произнесла она почти шёпотом. — Моей мамы не стало ещё до рождения Джинни... Да и до того, как Рон пошёл в Хогвартс. Прошло уже очень много лет.

Рон нахмурился, переводя взгляд с матери на старый конверт.

— Тогда почему письмо пришло только сейчас?

Этот вопрос словно висел в воздухе. Гарри заметил, что его интересовал каждого в комнате. Гермиона задумчиво подалась вперёд.

— Может быть, совиная почта ошиблась? — предположила она. — Хотя такого почти не случается... Или письмо попало под какие-нибудь временные чары. Я читала, что некоторые заклинания способны задерживать предметы на годы...

— Или кто-то специально не давал ему попасть к адресату, — добавил Гарри, вспоминая, сколько странных вещей ему доводилось видеть за последние несколько лет.

Артур медленно покачал головой.

— Нет. Почтовые совы редко ошибаются, особенно если письмо подписано правильно. А временные чары почти всегда оставляют заметный след. Да и Министерство давно запретило использовать подобную магию для обычной переписки.

— Тогда что же произошло? — спросила Джинни.

Ответа ни у кого не нашлось. Все невольно посмотрели на сипуху. Птица сидела совершенно спокойно. Она не чистила перья, не озиралась по сторонам и не пыталась улететь, как обычно делали почтовые совы после доставки письма. Её большие тёмные глаза были прикованы только к Молли. Казалось, для неё в комнате больше никого не существовало.

Молли осторожно подняла взгляд.

— Она словно ждёт чего-то, — тихо сказала она.

И никто не смог ей возразить.

Первой нарушила молчание Джинни. Она осторожно подошла к старой сипухе, взяла со стола небольшую миску с водой и поставила её рядом с креслом.

— Наверное, она просто очень устала, — тихо сказала она.

Сова даже не посмотрела на воду.

Тогда Молли принесла немного холодной курицы, оставшейся после вчерашнего ужина, и положила её на блюдце перед птицей.

— Ну же, милая, — ласково произнесла она. — Ты проделала такой долгий путь.

Сипуха не шелохнулась.

Фред осторожно присел перед ней на корточки.

— Может, она привыкла к мышам?

— Или к крысам, — добавил Джордж.

— Не надо приносить сюда крыс, — сразу сказала Гермиона.

— Мы всего лишь рассуждаем.

— Именно это меня и беспокоит.

Несмотря на привычную перепалку, взгляды всех то и дело возвращались к птице. Она не выглядела испуганной или больной. Её глаза оставались ясными, дыхание было ровным, но складывалось впечатление, будто всё её внимание сосредоточилось только на одном. Иногда она переводила взгляд с лица Молли на старый конверт, затем ненадолго смотрела в окно, словно проверяя, наступило ли нужное время, после чего снова возвращалась к письму.

— Очень странная сова, — негромко сказал Гарри.

Он подошёл чуть ближе и только теперь заметил то, чего не видел раньше.

На правой лапке птицы, чуть выше кожаного ремешка, поблёскивало узкое серебряное кольцо. Оно было настолько старым, что металл местами потемнел, а поверхность покрылась мелкими царапинами. Гарри наклонился ещё ближе.

— Здесь что-то написано, — сказал он.

Артур подошёл к нему.

— Можно взглянуть?

Сова спокойно вытянула лапу, словно совсем не возражала.

Артур достал из кармана очки, протёр их краем мантии и внимательно всмотрелся в почти стёртые буквы.

Несколько мгновений он ничего не говорил.

Улыбка медленно исчезла с его лица.

— Не может быть... — пробормотал он.

— Что там написано? — спросил Рон.

Артур поднял голову.

— «Доставить лично».

В комнате снова стало тихо.

Гермиона нахмурилась.

— Разве это необычно?

Артур медленно покачал головой.

— Сейчас такими кольцами уже не пользуются. Очень давно существовали особые почтовые чары. Если отправитель давал древнее обещание и скреплял его магией, сова получала только одну задачу — найти указанного человека и передать письмо ему в руки. Она не прекращала поиски, пока была жива.

— Даже если на это уходили годы? — удивилась Джинни.

— Иногда годы, — ответил Артур. — Иногда десятилетия. Такое волшебство считалось слишком сильным и слишком опасным. Если адресат постоянно переезжал или исчезал, птица могла искать его всю свою жизнь. Поэтому позже подобные чары почти перестали использовать.

Гарри невольно посмотрел на сипуху. Теперь её медленный полёт казался совсем другим. Не просто полётом очень старой птицы, а последним усилием существа, которое слишком долго несло свою единственную обязанность.

Артур ещё раз посмотрел на кольцо, затем перевёл взгляд на старый конверт.

— Значит... — тихо произнёс он, — это письмо действительно ждало именно сегодняшний день.

Все посмотрели на Молли.

Она долго сидела неподвижно, осторожно держа пожелтевший конверт обеими руками. Потом глубоко вздохнула, медленно провела большим пальцем по потрескавшейся сургучной печати и наконец решилась.

Печать тихо хрустнула.

Край старого конверта начал медленно раскрываться.