О Дивный Новый Друг (джен)

Наверху аккуратного листа пергамента с идеально ровными краями была нарисована легкомысленная маргаритка.

Дорогой, очень дорогой Люциус,

С нетерпением хочу узнать, всё ли у тебя в порядке? Здоров ли? Не обижают ли тебя дементоры?

Следующий абзац начинался после хорошего отступа.

В том происшествии с детьми твоего сына сознался Северус. Чутьё не подвело Л., хотя он считает, что Снейпа расколола именно я. Не уверена, что могу принять подобные лавры… Снейп сказал, что эти четырнадцать малышей были хорошей базой для эксперимента с зельями инвитро, возможностью провести испытание на людях с минимальными затратами: одного возраста, от одного отца, что позволяло вести наблюдение за результатами… Но ты уже, наверное, получил от него объяснения и извинения в письме. Я бы тоже просила тебя, простить его, если возможно. Дети не имеют отклонений здоровья или в развитии. Есть основания полагать, что они сформируют специфические склонности, как например, молчаливость, вегетарианство или склонность всё взвешивать, но таких пунктиков немало в характере любого волшебника. Думаю, Северус должен дать тебе более подробный перечень ожидаемых свойств.

Перед следующим абзацем была ромашка.

Твой сын очень помог. Даже не знаю, как бы мы без него справились! Аплодирую твоему воспитанию — он всецело показал нам с Л., каким должен быть чистокровный волшебник! Ты и сам можешь оценить это, чувствуя его безграничную поддержку сейчас, когда ты совсем ни о чём его не просил, а он всё равно, аки пчела, трудится над делами семьи, почти не показываясь в поместье… если только не требуется позаботиться о живущих у вас малышах — тогда-то, конечно, он первый! Не забывает ни покормить, ни умыть, а уж если кто-то плачет, то незамедлительно бросается утешать. Никогда не перешагивает валяющегося на полу ребёнка, не называет мутантами, не говорит гадостей о внешности — ко всем очень внимателен. Никто не бегает босиком, потому что он не завязал шнурки. Или голышом, потому что он не приготовил одежду, а предыдущую, испачканную, выкинул в мусор. Не забыл ни одного дня рождения. И если ты услышишь обратное — знай, это навет! Он не пытался вернуть детей матерям, подкинув на мостовую в Косом. Он бы такого не сделал — ведь этим он бы перепугал своих сынишек, которые чувствуют себя неуверенно на публике из-за своих заметных особенностей. Если ты услышишь, что пока дети рыдали в переулке, он надрался в «Дырявом Котле» до поросячьего визга — это тоже неправда. Не беспокойся.

Большой отступ.

Представляю, как скучно в Святого Экриздиса. Ты не заслужил своего наказания.

Думаю, тебя развлечёт рассказ о новом расследовании Л.

Началось с того, что совы засыпали меня коричневыми конвертами. Я не особо беспокоилась, так как уже некоторое время находилась в отпуске дома. В моём положении приключения исключены, но письма продолжали приходить, и ситуация становилась тревожной…

Какая-то мелочь с пятью лепестками.

Я, конечно, не складывала конверты в стопку для розжига камина и не читала из любопытства имена, выясняя, должна ли ещё писать тебе письмо или пора переключиться на кого-то помоложе и посвободнее.

Большой отступ.

Как бы то ни было, я не уверена, что совы приходили в порядке отправки. По крайней мере, пару раз в моём окне сталкивалось сразу три.

Когда замаскированный Л. появился у меня на пороге, он был недоволен. Казалось, он забыл о моём отпуске и был весьма раздосадован, обнаружив, что я едва ли могу отправиться с ним на место преступления. Он сомневался, следует ли браться за дело, бормотал об инструкции, запрещающей действовать в одиночку — я не поняла, имел ли он в виду инструкцию маггловской полиции или нашу аврорскую — помнится, конкретно такого правила там нет.

Пока он ходил туда-сюда по моей гостиной, я ознакомилась с жалобой, написанной Волшебницей Д. Речь шла о краже коллекционного фарфора. Можешь представить, чтобы гоблины рисовали котят на тарелках? Что ж, полагаю, отчасти это объясняет их вид. Волшебница Д. отметила и предыдущие неприятности в своей биографии и осмелилась предположить, что все они дело рук одних и тех же личностей, включая нападение великана, похищение кентаврами, кражу медальона, вторжение мистера Г. в её кабинет и вот теперь фарфор.

Что-то смутно похожее на астру.

Думаю, Л., конечно, не применял Империо, чтобы выбить из Д. подробности об этих происшествиях, которые он мне потом поведал. По соображениям этики расследования, я не буду тебе их сообщать.

Отступ.

Л. не показывал, что инцидент с медальоном его расстроил, но нелицеприятное упоминание мистера Г. ужасно его возмутило. Он потребовал от меня составить ордер на взыскание с Д. стоимости реликвии Слизерина и ещё на штраф за небрежное хранение объекта культурной значимости. К тому же, теперь к Д. есть вопросы по поводу скупки заведомо краденых вещей у Н.Ф.

Л. велел мне держать открытым камин и сидеть на стрёме. Он не сообщил о плане действий, и я узнала, что он осматривал место преступления, только когда он вернулся, отряхиваясь от фарфоровой крошки. Надо сказать, что камин Д. не был открыт для визитов. Л. это не остановило, однако, с разгону он влетел в витрину, в которой хранилась основная коллекция фарфора.

Таким образом, осмотр места происшествия заставил Л. прийти к следующим выводам:

— защитные меры дома не исключали проникновения;

— преступник был крупным мужчиной;

— преступление должно было произвести много шума и привлечь внимание хозяйки.

Так как Волшебница Д. не сообщила, что что-то слышала, кража должна была произойти, пока её не было дома. Значит, преступник не обременён службой или нашёл предлог, чтобы её пропустить.

Л. посчитал работу с уликами излишней, так как их было слишком много, и они могли вывести на кого угодно. Даже на него самого — на этих словах он показательно выбрал со своей одежды очередной розово-белый осколок.

После изучения места преступления, Л. посчитал нужным отправиться в «рыжий оплот преступности». Дело было после обеда, так что детей в Детском саду было уже не так много. Назвавшись мистером Г., Л. обыскал парк. Мне это известно, так как он изъял у У. всю посуду и оставил её у меня, велев составить полную опись. Также он повздорил с Р.У. — это я знаю, потому что он вернулся без части маскировки и долго ругался, пытаясь исправить ущерб, нанесённый «рыжим недоразумением».

Следующим пунктом назначения стал бывший дом Блэков на площади Гриммо.

Л. снова был первым, кто бросил Экспелиармус, и потом они сражались с Г.П. на резиновых дубинках.

Не имею представления, откуда Л. их берёт. Та, что оказалась у П., тоже у них от него. На Гриммо Л. изъял только посуду с едой, что было кстати, потому что дети как раз вернулись с занятий.

Пока я накрывала на стол, Л. заинтересовался происхождением двух фарфоровых пар у меня в буфете. Я, конечно, не скрывала, что они от Волшебницы Д.

Л. задумчиво выслушал об обязательном подарке от Министерства на рождение пятого ребёнка. Потом крутил чашки и блюдца в руках. Думаю, в его расследовании наступила вынужденная заминка.

— Как два поделить на пять? — спрашивал он, сев за стол.

— Ноль целых четыре десятых, — ответили ему дети.

Л. расставил на столе чашки и блюдца по отдельности.

— Четыре на пять?

— Ноль целых восемь десятых.

Л. подпёр подбородок и задумался. Следствие зашло в тупик. Л. бормотал про саботаж, что всё испортил «разгул Грейнджер» и т.д. Он потребовал от следственной группы, чтобы они предоставили ему список крупных мужчин-магов, потом магов, не занятых на службе. Потом он отправил их в лавки в Косом и Лютном, узнать, не интересовался ли кто-то покупкой или продажей гоблинского фарфора с кошками.

Я думала, что Л. задержится у нас на неопределённое время, но вмешалась моя следственная группа. Роза отметила в обсуждении, что проявить интерес к гоблинским кошкам мог лишь человек с очень специфическими вкусами, например, любящий и разводящий деформированных неполно функциональных (или даже инфернальных) животных, а среди крупных мужчин в последнее время возникали вопросы насчёт одной широко известной персоны. Выражаясь языком Лютного, он залёг на дно, что вызывало некоторые подозрения, так как не укладывалось в обычное демонстративное поведение этого индивида.

Л. воспрял. Потом заартачился, отказываясь идти разбираться в одиночку, ссылаясь на прежние причины. За неимением лучшего варианта пришлось отправить с ним Розу и Хьюго.

В дальнейшем Л. утверждал, что всему виной повреждённая Р.У. маскировка. Когда они втроём пришли в затрапезный бар в Лютном, Сивый, только услышав, что Л. спрашивает его об отношениях с какой-то волшебницей, атаковал Л. с криком, что Лаванда сама напросилась, а он живым не сдастся. Л. счёл предложение приемлемым.

Что-то вроде тюльпана.

Вам, несомненно, интересно, что Роза и Хьюго были в восторге впервые увидеть Аваду.

Отступ.

Так было закрыто дело о коллекционном фарфоре. Л. решил, что то, что Сивый убил Лаванду, не значит, что он не крал фарфор Волшебницы Д. Следственная группа подтвердила, что заключение логически безупречно. После смерти преступника при задержании возврат похищенных ценностей представлялся невозможным, и в качестве утешения мы решили вернуть комплект из двух фарфоровых пар, подаренных по случаю рождения Иоланды обратно Волшебнице Д., чтобы они стали началом новой коллекции.

Сейчас мы находимся в Святого Мунго. После того как Л. кратко поведал детали задержания, у меня отошли воды.

Одуванчик.

Обычно я, конечно, предпочитаю приходить рожать одна. Кому нужны все эти суетящиеся бестолковые родственники и друзья? Или тем более падающие в обмороки папаши?

Отступ.

В качестве сопровождающего Л. оказался полезен. Выбил для меня отдельную палату и целителя, обычно работающего с чистокровными. Однако вся эта ситуация сделала его отчего-то чувствительным, и теперь он сидит у моей кровати и в силу того, что руки мои заняты письмом, держит меня… впрочем, не будем об этом.

Думаю, в скором времени ты можешь рассчитывать на пересмотр своего дела. И на сына.

Подсолнух.

С любовью,

Отступ.

Гермиона.