Пепел над Хогвартсом. Там, где шепчут зеркала (джен)

Замок никогда не спал.

Даже когда в его коридорах гасли последние факелы, когда совы прекращали ночную перекличку, а ветер стихал за высокими башнями, Хогвартс продолжал жить собственной жизнью. Старые стены тихо потрескивали, лестницы меняли направление, портреты спорили друг с другом, а древняя магия медленно текла по камню, словно кровь по венам.

После войны эта магия изменилась.

Она стала тяжелее.

Будто сам замок пережил потерю.

Гарри почувствовал это сразу, как только переступил ворота.

Он вернулся не как мальчик, которому предстояло учиться. Не как Избранный.

А как человек, оставивший здесь слишком много мертвых.

...

Большой зал сиял сотнями свечей, но свет казался холоднее прежнего.

За преподавательским столом сидела профессор Макгонагалл. Ее лицо почти не изменилось, однако серебряных волос стало заметно больше.

Когда распределение закончилось, она поднялась.

— Сегодня мы снова начинаем новую историю. Но нельзя построить будущее, если делать вид, будто прошлого не существовало.

В этот момент все свечи одновременно дрогнули.

Не погасли.

Именно дрогнули.

Словно кто-то невидимый прошел через зал.

По спине Гарри пробежал холод.

Он обернулся.

За высоким окном на мгновение показалась человеческая фигура.

Белая.

Неподвижная.

А затем исчезла.

...

В ту же ночь Драко Малфой не мог уснуть.

Сон давно перестал быть для него отдыхом.

Каждый раз, закрывая глаза, он видел поместье, Темного Лорда, кровь на полу, лицо матери...

Но сегодня было иначе.

Кто-то позвал его.

Очень тихо.

— Драко...

Он резко сел.

Комната была пуста.

Пламя свечи почти погасло.

И снова голос.

На этот раз прямо возле кровати.

— Ты ведь тоже виноват...

Холод накрыл спальню.

На каменном полу медленно проступали мокрые следы босых ног.

Они шли прямо к нему.

...

Утром весь Хогвартс обсуждал странность.

На внутренних стенах появились длинные трещины.

Никто не мог объяснить, откуда они взялись.

Однако профессор Макгонагалл выглядела так, словно знала гораздо больше остальных.

Она долго смотрела на одну из трещин.

Потом едва слышно произнесла:

— Нет...

— Только не снова...