По следам Миклухо-Маклая (джен)

Хорошая история всегда начинается неожиданно, с какой-нибудь мелочи. Иногда начинается с глупости, и редко (но так бывает) от большого ума, который приложен не в ту сторону.

Как говорилось в наших кругах: раскрутился быстро и грамотно, но не в ту сторону.

Были тогда крутые девяностые и каждый зарабатывал как мог. Вот и мои друзья работали на поставках топлива большим пароходам. На нашем морском языке такая штука называется бункеровка. Надо сказать, что топливо пароходы кушают энергично, денег на одну бункеровку уходит немеряно. Ну и вот случилось, что одно морское пароходство пользовалось услугами моих друзей. Назовем это пароходство Оймякон шиппинг, чтобы не обижать плохим словом работников ныне действующего пароходства.

Так вот эта Оймякон шиппинг произвела бункеровку нескольких своих судов, а платить за топливо не спешило.

Мои друзья не хотели терять хорошего клиента и из кожи вон лезли (а заодно лезли в страшные долги), чтобы забункеровать оймяконские суда. Долги у товарищей образовались — мама не горюй — под полмиллиона долларов. Ну, соответственно, загрустили ребята. Года-то, повторюсь, девяностые. В приличном обществе и за меньшие суммы в асфальт закатывали.

Товарищи теребят оймяконцев, за штанину их хватают, что та собака. Ну и сжалились омяконцы. Берите — говорят, — пароход в чартер. Это в аренду, значит. Работайте на нём. Грузы возите, денежки гребите.

Ну, взять пароход в аренду — дело нехитрое. А вот как найти груз для него, опять же топливом его надо залить, а еще экипажу зарплату выплатить и продукты для него купить. Забот, как оказалось — выше крыши.

И тут решили мои друзья найти для этого опытного оператора. Пусть он судном управляет, а денежку малую будет друзьям перечислять из доходов. Нашли ребята грамотного и серьезного оператора в Сингапуре и отписали ему письмо про то, что они хотели бы ему судно отдать в это самое операторство. А чтобы выглядеть серьезной организацией, написали товарищи сингапурцу несколько строк хвастливых, мол мы крупная компания, у нас много судов. Мы по этим судам успешно работаем и поэтому ждем от вас хорошей оплаты. Для экономии перевели они на английский каким-то компьютерным переводчиком (они тогда только-только появлялись) и отправили в Сингапур.

Потом к ним пришел ответ. Такой, что понять его возможности не было. Там были слова, что «я вас не боюсь, пошли в к чёрту. И больше мне не угрожайте!» Вот тут-то и обратились ко мне. Помоги, мол, мил-друг, понять что так товарища разозлило, да и вообще — правильно ли мы тут его со словарем поняли.

Поняли, кстати, они его правильно. Он их послал.

Я попросил оригинал письма от моих друзей в Сингапур на английском. И вот тут выяснилось, что везде, где можно переводик вставил вместо слово «судно» слово «суд».

У нас много СУДОВ, на наших СУДАХ. И по смыслу письмо пусть и коряво, но четко сообщало сингапурцу — Братан, мы совсеми судимся, ведем много судебных дел. Успешно это делаем, поэтому соглашайся на наши условия, иначе засудим.

Естественно их послали к черту. И вот тут они взмолились: Друг наш, не покинь в тяжелый час. Будь нашим переводчиком!

Это был первый мой шаг в эмиграцию.

Второй шаг случился через анекдот. Его, я полагаю тут надо рассказать, ибо это именно он стал главной причиной моего странного путешествия. Как говорится — смех продлевает жизнь тому, кто смеется и сокращает тому, кто шутит.

Всё шло своим чередом: приходил к ребятам, помогал с переводами писем на английский.

Денег я со своих товарищей за перевод, естественно, не брал, ибо понимал, что они и так в долгах.

К ним на постоянной основе в офис приходили очень серьезные люди, все размером с сорокофутовый контейнер, а самые маленькие размером с двустворчатый шкаф и просили слезно вернуть долги.

Я, если честно, опасался, что когда шкафы двустворчатые стог будут сгребать, меня на всякий случай повезут тоже.

Предлагал даже своим товарищам униформу какую-никакую вести с логотипом компании. На вопрос — зачем? Объяснил, чтоб и меня по ошибке не закатали вместе с ними, если явятся по их души. Предложение тогда отвергли.

И тут, пока я договориться с сингапурцами пытаюсь, пишут нам оймяконцы с предложением взять судно аж в бербоут-чартер, то есть аренда судна с продажей, если найдем кому. И товарищ мой, которого звали Гена, нашел… то ли чеченцев, то ли ингушей и через них нашлись покупатели на пароход, так как товарищи с кавквза были связаны с пароходством через продажу нефтепродуктов.

А где же нашлись покупатели, спросит неискушенный читатель? А покупатели нашлись в Папуа-Новой Гвинее. Посредником между сторонами оказался какой-то "новый русский", что задолжал на родине немалые суммы и теперь коротал время в изгнании, скрываясь от братков.

Я что-то засомневался в такой кандидатуре, но мне доходчиво пояснили, что это очень надежная кандидатура. Явно не подведет. Ибо бежать ему дальше некуда, иначе прямо там закопают.

А если папуасов подведет, то возможно и сожрут. Всякие слухи про папуасов ходят. А я тогда мало что знал про них.

Так что меня убедили, что всё под присмотром.

Ну, хозяин — барин, мое дело помочь с договором, перевести.

И вот назревает сделка. А для сделки ехать туда надо и поездка — вопрос почти решенный. Не решенный вопрос — кому именно ехать. Решили мои товарищи, что поедет Гена. Сидим как-то обсуждаем ситуацию. Я тже участвую в обсуждении, так как я в той компании стал человек уважаемый, даже очень, у меня кофе считайте что, безлимит.

Ну и сидим, значит, пьем с утра (кофе, конечно!), а я и спрашиваю:

— Ген, а ты как общаться будешь там будешь, ты же языка не знаешь то?

На что мне был дан ответ, что переводить ему будет этот новый русский, который выступает нам посредником.

И, тут я рассказываю этот судьбоносный анекдот, звучит который так:

Ловят в Москве шпиона. Берут с поличным прямо в телефонной будке

Начинают с ним разговаривать, а он в ответ:

— Я американский поданный, по-русски не говорю.

Вызывают КГБшники переводчика.

В комнате сидят следователь, шпион и переводчик.

Следователь: что вы делали в телефонной будке?

Переводчик: что вы делали в телефонной будке?

Шпион: не скажу.

Переводчик: он не скажет.

Следователь: ну ты скажи ему, что мы ему все зубы выбьем.

Переводчик: если не скажете, вам обещают все зубы выбить.

Шпион: я сообщил о том, где спрятал золото на подрыв советской власти.

Переводчик: он по телефону говорил о том, где он спрятал золото на подрыв советской власти.

Следователь: И где ты спрятал это золото?

Переводчик: где вы спрятали золото?

Шпион: не скажу!

Переводчик: он отказывается говорить.

Следователь: ты ему передай, что я ему зубы выбью, нос сломаю и руки сломаю.

Переводчик: если вы не скажете, вам зубы выбьют, нос сломают и руки сломают.

Шпион: я спрятал золото в ста метрах на север от телефонной будки, под мусорным бачком.

Переводчик: говорит, что ему пофигу, он ничего не скажет.

Переводить можно по разному. Друг мой посидел, подумал да вот так и предложил Гена поехать мне вместе с ним, дабы иметь при себе человека честного и порядочного.

Ну что же… Если ехать — значит ехать. Время на календаре было 3 января, год 1997-й. Поездка планировалась на 10 дней, и вернуться я предполагал 14-15 января, сразу после новогодних праздников.

Ехать решил налегке. С собой взял ноутбук. Было у меня такое чудо техники. Совсем небольшой черно-белый экран, оперативка 2 мегабайта и 250 мегабайт жесткий диск.

Еще я взял новые плетенки, чтобы в Сингапуре надеть их вместо зимних ботинок, а также кассету с песнями Любэ. До сих пор не знаю зачем.

Кстати, с летними плетенками, после возвращения, вышла смешная история. Плетенки те расползлись на второй неделе. И как-то, сидя в малознакомом обществе, я увидел на одном из гостей такие же сандалии.

Недолго думая, я громко (чтобы перекричать шум гостей) сказал: «Плохие сандалии. У меня такие были, я их за пол-января сносил». Стало как-то тише. И даже гости, которые около меня были, немного отодвинулись. А хозяин штиблет ядовитым голосом произнес: «Стесняюсь спросить, а зачем вы в январе по улицам в штиблетах ходили?»

Но вернемся к поездке. Итак, назавтра у меня самолет. Гена с товарищем должен за мной заехать и доставить до аэропорта. Ложусь спать. Спят все: один кот, любимая собака, кстати, большая умница и её непутевый сынок имя которому Кутёк. Не спит только домовой. Дом у нас частный, стоит на отшибе. И, по словам жены, домовой обязан присутствовать, так как есть камин.

Я в домовых не верю, конечно, но только вот этот самый домовой, которого нет, предпринимает отчаянную попытку отговорить меня от поездки. Он подбивает Кутька стащить с прикроватной тумбочки мой загранпаспорт и немного его погрызть. Проснулся я посреди ночи от небольшого шума и сопения. Когда глянул на тумбочку, то сон пропал.

Домовой, конечно успел слинять куда-то, а вот Кутёк сосредоточенно грыз паспорт в районе скрепки. Паспорт, надо сказать, сделан был качественно. Успешно сопротивлялся напору собачьих зубов, и больше всего пострадал от слюней щенка. Я в мгновенье ока выхватил из собачьих зубов паспорт, затолкал его под подушку и заснул богатырским сном. В те годы у меня другого сна не водилось.

Утром, на свежую голову, ситуация показалась более печальной: корочка была изжевана, присутствовали вмятины от укусов на внутренней части; а еще разводы от слюны приобрели необычный окрас.

В аэропорту на паспортном контроле это вызвало неподдельный интерес. Меня спросили про погрызенный собакой документ:

— А что у вас с паспортом?

— Упал на асфальт.

— И его так по асфальту протащило?

— Да. Два раза упал. Не смог вовремя остановить.

Ну ладно, говорят. Езжайте. Только больше из машины не прыгайте на свежий асфальт с паспортом в руке.

Однако акция домового по удержанию от поездки еще только начиналась. Поскольку время было лихое, а дом стоял на отшибе, то на всех окнах были решетки. Дверь входная была классически металлическая и только ручка, которая отодвигала защелку замка была хлипковата и выбивалась из общего вида неприступной крепости. Сейчас такие по прочности ручки стоят на пластиковых окнах. Вдобавок ко всему, тяжелая дверь неплотно прилегала к косяку и, чтобы закрыть или открыть замок, надо было потянуть на себя за ручку, и тогда ключ можно было провернуть без усилия, и защелка входила в дверной паз. Если же не тянуть за ручку, то неприжатая дверь клинила язычок замка и не давала ему двигаться.

Так вот, когда я попрощался с женой и потянул за ручку на себя, чтобы потом повернуть ключ и открыть дверь, ручка…оторвалась… Блин. Я минуты три смотрел на ручку и на дверь. Если бы кто-то был на улице, то можно было бы прижать дверь снаружи и без всякой ручки. Но улица была пуста. Я в панике схватился за ключ и решил силой повернуть его, надеясь, что усилием руки я преодолею силу трения от искривленной двери. Но тут сломался ключ. Основная его часть осталась в замке, а в руках только вершок. Клянусь, я при этом явственно услышал радостный смех домового. Я, было, кинулся за плоскогубцами, но тут вспомнил, что я неделю назад весь инструмент вынес во двор в сарай. Итак, в целом сложилась морская ситуация, которая коротко обозначается фразой «капец, приплыли»

Я даже решетки на окнах потряс руками. Ну а вдруг какая-нибудь из них поддастся моим могучим рукам. Не поддались. На совесть были сделаны.

Загрустил я, что и говорить. Вдруг слышу голоса из-за забора: Ау! Есть кто? Я прижался лицом к решетке, и как узник Петропавловской крепости, просидевший год в подземелье, завопил:

— Туточки мы! Тут!

В ответ крик:

— Ты, это, выходи давай. Опаздываем.

— Не могу, говорю, — замуровали демоны. Сами сюда идите.

Однако не спешат спасатели. Заминка какая-то. Это я потом понял, что они собаки во дворе опасались.

— Нет у меня собаки, кричу — идите сюда.

Ну дальше рассказывать нечего, ибо прижали дверь снаружи, подали через окно плоскогубцы. Ими я вцепился в остатки замка и открыл дверь.

Не поверите, но я явственно услышал, как домовой сплюнул от досады. А жена моя села на кухне тогда, посмотрела на всё это и сказала, что не вернёшься ты, Сережа, к сроку. Забегая вперёд, скажу, что благоверная моя оказалась права. Прибыл я не через десять дней, а через триста.

С этого всё и началось.