О страхах и патронусах (гет)

Героям войны часто снятся кошмары. Посттравматический синдром и всё такое. Темный Лорд давно побежден, и последний, жалкий осколок его души определенно жарится в самом адском пекле из всех возможных. Погибшие оплаканы, разрушения восстановлены, раны залечены. Но во сне пережитый ужас то и дело возвращается, липким туманом пробирается в лёгкие и заставляет вновь почувствовать себя подростком на краю гибели. И кричать, кричать, кричать...

Гарри Поттер просыпается в ледяном поту. На него, не мигая, смотрят светло-карие глаза Джинни. Она сжимает его руку и порывисто целует.

— Опять? Что на этот раз? — девушка взволнована, но не так, чтобы слишком.

— Сириус... Она убила его... Эта тварь... — Гарри тяжело дышит и кусает губы.

— Ее нет, любимый, давно нет! Мама уничтожила Беллатрису. Помнишь?

Герой, который почему-то снова выжил, через силу улыбается и трет шрам на лбу. Тот уже много лет не болит, но привычка, видимо, останется с ним навсегда. Он встает с постели и подходит к колыбели маленького сына, которого, к счастью, не потревожили его крики. Джеймс Сириус Поттер сладко причмокивает. Его сон спокоен и безмятежен. Гарри садится рядом, устало опускает руки на бортик кроватки и кладет на них свою лохматую голову. Жена не трогает его. Она знает, что теперь он так просидит до утра. Пусть, раз ему спокойней. Завтра она пошлет патронус к целителю в Мунго и попросит пересмотреть состав зелья, прописанного мужу. Джинни вспомнит их первый поцелуй, или свадьбу, или теплые объятия Фреда, по которому она бесконечно скучает, и силуэт призрачной лошади сорвется с кончика палочки и помчится исполнять ее волю. Патронус Гарри она не видела уже давно, и это тревожит даже больше, чем вот такие ночи...

Рон Уизли сидит на крыльце Норы в старом, продавленном кресле. На нем только пижамные штаны, но холода он не чувствует. Меньше всего ему сейчас хочется возвращаться в постель. Гермиона всегда говорила, что у него эмоциональнальный диапазон — как у зубочистки. Но он только что рыдал во сне. Так горько, что сам проснулся от этих булькающих звуков. Ему снился лес. Огромный и бесконечный. И такая же злость. На самого себя. За спиной голос любимой девушки срывается на плач.

— Рон! Постой! Куда ты? Ты мне нужен! Рон!!!

Он уже осознает всю глубину своего падения, но повернуть назад выше его сил. Предатель! Подсознание истерически хохочет и визжит. Слезы текут из глаз. Он не вытирает их и не оборачивается. Друзья простят его, и от этого только больнее. Потому что сам себя Рон никогда не простит.

— Экспекто Патронум! — из палочки вырывается лишь небольшой сноп искр. После этого жуткого сна вызвать заступника не получается. Словно всю радость из души парня выпил дементор.Огромная, безобразная тварь со склизкими лапами. Широкие плечи Рона вздрагивают от омерзения. Или всё же от холодного ночного воздуха. Он резко поднимается и идет в дом, чтобы одеться. Любой маггловский бар, работающий до утра, сейчас будет, как нельзя, кстати...

Драко Малфой уснул в библиотеке. Специально, чтобы не потревожить свою юную, прекрасную и очень хрупкую жену. Здоровье Астории и так повод для его вечного беспокойства, а беременность и вовсе заставляет сходить с ума. Он ведь просил, на коленях перед ней стоял, целуя почти прозрачные пальчики. Говорил, что не нужен ему этот наследник. Кто знает, как проклятие крови отразится на ней, пока она носит ребенка. Но его упрямая девочка, конечно, и слышать ничего не желала.

— У нас не получится вместе состариться, любимый! — кротко улыбалась она. — Но сына я успею тебе подарить, непременно успею.

Драко не смог ее переубедить и мучился теперь чувством вины. Вот и во сне к нему пробралось мерзкое ощущение собственной никчемности.

В гостиной Малфой-мэнора пытают Гермиону Грейнджер. Девушка истошно кричит и умоляет о смерти. Его тетка уже вволю натешилась, вырезая ей на руке отравленным ножом слово "грязнокровка", и теперь лишь лениво наводит палочку на трепещущее девичье тело.

— Круцио!

Тонкие пальчики скребут паркет, обдирая ногти до мяса. Спина девушки выгибается дугой, она хрипит, из глаз льются слёзы. Драко стоит и смотрит, не в силах оторвать взгляд от этого ужаса. Ему всегда нравилась умная, отважная кудрявая всезнайка. И то, что в школе он вечно обзывался и ерничал, было только доказательством особого к ней отношения. Не мог он, сын своего гордого отца, связаться с кем-то ниже себя по статусу. Не мог, но так хотел...

Ещё немного, и Белла убьет девчонку. А он опять ничего, совсем ничего не может сделать. Ему горько, страшно и мерзко. Он сам себе противен.

Драко коротко вскрикивает и просыпается. Трясет головой, сжимает и разжимает пальцы. На пороге библиотеки возникает патронус его жены. Белая сова таращит на него огромные глазищи.

— Я не могу уснуть одна...

Нежный голос заставляет Малфоя окончательно очнуться. Призрачная птица взлетает, чуть задевая крыльями его светлые волосы, и растворяется где-то под потолком. Нет, он больше не струсит. Он обнимет Асторию, и страхи отступят. Пока она с ним, ему ничего не страшно...

Северус Снейп стоит у открытого окна. Его кошмары — одна сплошная темная бездна отчаянья. Бывший двойной агент морщится и трет шею. Жуткие шрамы почти исчезли, тонкими полосками обозначаясь на бледной коже. Но он по-прежнему чувствует их так остро, словно проклятая змея только что разорвала его горло в клочья. Вены, мышцы, связки. Чудовищным зубам Нагайны все равно. Ее яд пульсирует в крови зельевара, довершая дело.

— Не смог. Не успел. Всё зря.

Мысли судорожно колотятся вместе с последними ударами сердца. Но тут появляется мальчишка с внешностью своего мерзкого папаши и глазами прекрасной матери. Собирает его воспоминания, смотрит без презрения и злости. С сочувствием. И с горечью.

Всё правильно. Теперь можно и умирать.

Но не тут-то было! Поттер уходит со своим рыжим туповатым дружком. А около распластанного на грязном полу Воющей хижины Снейпа плюхается на колени их верная соратница. Вливает в Северуса зелья, водит палочкой, бормочет что-то. Смешная! Ему не помочь, пусть бежит за этими бестолочами, а то натворят дел. Но, если Грейнджер вбила что-то в свою премудрую голову, то ее уже не остановить. Сует ему в рот безоар, и Снейпу неожиданно становится легче, даже сознание на минуту проясняется. Он запоминает ее такой — взъерошенной, грязной, в его крови с головы до ног, иступленно шепчущей заклинания и гладящей его по слипшимся волосам. А потом накатывает черная пустота...

Этот сон часто преследует зельевара. А еще многое из того, что он видел во время войны. Если он и не был непосредственным участником всех этих мерзостей и непотребств, то был безмолвным и бездушным зрителем. Этого Снейп не простит себе до самого конца, а может и потом...

Из комнаты слышится жалобный стон и тихий, надрывный плач. Ей тоже приснился кошмар. Бывший ужас подземелий в несколько быстрых шагов покрывает расстояние до постели и прижимает к груди самое дорогое, что есть у него в этом мерзком мире.

— Всё прошло. Всё закончилось. Я рядом. — шепчет он, баюкая этот комок скулящего плача.

— Они тебя хотели убить! Мне было так страшно! Северус, почему? За что? Так нельзя! Они позвали дементора! Я не могу... Ах...

Она забилась в его сильных руках, словно в судорожном припадке. Снейп в который раз удивляется, что из всех ужасов войны, из странствий, отчаянья, предательства, битв, пыток сумасшедшей Лестрейндж, ей снится тот день. Когда она, единственная в зале Визенгамота, подняла палочку, чтобы защитить его, уже готового к смерти. Спасла снова. Прогнала дементора каким-то невероятным воплощением своего, обычно мирного, патронуса. Таким сильным, что тварь просто размазало по стенке. Поручилась за него и связала себя на веки с угрюмым, мрачным, никогда не знавшим взаимной любви профессором на двадцать лет старше. Его девочка, его смелая, сильная и бесконечно любимая жена.

Она тянется к его губам, целует глубоко, страстно. Словно хочет удостоверится в реальности происходящего.

— Поцелуй дементора, думаю, мне понравился бы значительно меньше! — Снейп искренне улыбается, получая от нее тычок под ребра.

— Ты невыносим, Северус! — шепчет уже вполне пришедшая в себя Гермиона.

Она утыкается лицом мужу в грудь и так засыпает, смешно посапывая. А Снейп, наматывая на палец ее локон, думает о том, что утром непременно нужно попробовать вызвать своего заступника. Очень интересно, какую он принял форму после этих лет. Лань бывший профессор увидеть уже не ожидает. Потому что есть вещи, которые сильнее даже магического "навсегда"...