Пока не зазвонит телефон (джен)

«Иногда самое сложное расследование — не найти виновного, а научиться жить дальше.» ©

Когда до полуночи оставалось десять минут, Бут вошёл на кухню Куантико. По коридорам Бюро давно гуляло эхо. Задерживаться он не собирался, хотел сделать себе очередные пол-литра чёрного кофе без сахара и уйти копаться в бумагах и дальше, однако его блуждающий взгляд сам-собой зацепился за жужжащий в углу холодильник.

Он открыл блестящую дверцу, которую доктор Свитс каждое утро усердно протирал бумажным полотенцем, и уставился в его пустующие глубины в поисках банки пива или, хотя бы, одинокого бутерброда.

— Поразительно просто, — пробормотал он вслух. — Лучшие умы Америки собрались в одном здании, а еды нормальной купить никто не догадался. Он уже потянулся за каким-то йогуртом, когда услышал тихий звук закрывающейся двери. Не чужой — слишком уверенные были шаги. И не охрана — уже слишком поздно.

— А это всё потому, что лучшие умы Америки частенько забывают поесть, — решительно произнесли за спиной.

Бут, надо отдать должное военной выправке, даже не дернулся. Обернувшись, он с удивлением уставился на неожиданную гостью.

— Детектив Беккет? Вот уж не ожидал.

— Агент Бут, всегда приятно встретиться вновь, — ответила Кейт нарочито небрежным тоном и даже попыталась улыбнуться.

Они познакомились несколько лет назад на серьёзной конференции ФБР и еще пару раз пересекались в расследованиях. Теперь же, Бут краем уха слышал, что детектив Беккет бросила все силы на поиски исчезнувшего партнера. Да и он сам дни и ночи напролёт проводил у постели пострадавшей от выстрела жены. Радужная ситуация, ничего не скажешь.

Он почесал затылок, прошёл к окну и нажал на кнопку кофеварки, после чего вернулся к холодильнику, беззастенчиво достал контейнер Свитса со свининой по-китайски, с любовью собранный Дэйзи, и обернулся к Беккет.

— Будете?

Та неопределенно пожала плечами. Бут взял с полки вторую тарелку. Она устало опустилась на стул в дальнем углу и достала из кармана телефон. Бут знал, что её привела в Вашингтон служебная проверка, внутреннее расследование, обязательная психологическая реабилитация после травмы и прочая присущая их непростой профессии бюрократия. Но вот, что Беккет забыла в Куантико в такой час — вопрос оставался открытым.

Она гипнотизировала взглядом телефон и даже сначала не заметила тарелку с едой, которую Бут нарочно громко опустил на стол. Он кивнул на экран.

— Новости есть?

— Нет.

— А плохие?

— Пока тоже нет, — ответила она и скривилась. Придвинула к себе еду, взяла вилку и снова застыла, уставившись на часы. — А вы, почему здесь среди ночи? Или это уже утро?

— Зависит от того, сколько кофе вы выпили, — ответил Бут. — После третьей кружки у нас обычно технически начинается новый день.

Он покосился на её телефон.

— Вы ждёте звонка.

Она сжала ладонь в кулак.

— Я очень жду информацию по делу.

— Конечно. Я тоже «просто проверяю состояние жены в больнице». Каждые пятнадцать минут.

Беккет разжала руки и подняла глаза.

— Простите, агент Бут… Я…я просто… Не могу быть в гостинице, перебирать материалы по делу тоже уже не могу, мне, по идее, можно возвращаться в Нью-Йорк, я прошла все необходимые проверки, но я приду домой, меня встретят Марта и Алексис, и что я им скажу?

Она выпалила всю фразу на одном дыхании, и словно задыхаясь от нехватки воздуха, резко поднялась, подошла к чайнику, налила себе воды и выпила залпом. А потом открыла кран и долго, слишком долго смотрела, как струи стекают по её ладоням.

Бут отодвинул тарелку и сел вполоборота.

— Эй?

Она даже не обернулась.

— Беккет, послушайте, вы не обязаны прямо сейчас отыскать верный ответ, — добавил он. И в его тоне не было ни жалости, ни нравоучений, просто понимание человека, который тоже слишком долго смотрел на дверь палаты и не решался войти. — И вообще, я думаю, что вам нужно поспать.

Кейт закрыла воду.

— Не говорите, что мне нужно делать.

Бут фыркнул.

— Я теперь понимаю, почему у Касла порой такое выражение лица, будто он только что вошёл в торнадо.

Беккет вздрогнула и обернулась, резким движением вытерла руки и прошла к столу.

— Касл всегда делает вид, что ему не страшно.

— Боунс тоже.

— Серьёзно? Вы называете доктора Бреннан Боунс, и её это совсем не раздражает?

Бут с усмешкой пожал плечами.

— Раздражало. Первые пару лет.

— Рик называет меня Кейт… — уронила Беккет в пустоту, но Бут услышал.

— Значит, вы совсем не спите?

— Вы тоже.

— А еще, мы оба — отвратительные лжецы.

— Касл всегда знает, когда я вру.

— Боунс тоже. А еще, говорит, что любовь — это иррациональная привязанность.

— И что вы отвечаете?

— Что она может думать, что хочет, главное — чтобы вечером возвращалась домой.

И впервые за вечер оба позволили себе грустно улыбнуться.

Бут кивнул на полицейский значок, который Беккет растерянно вертела в пальцах.

— Как ваши проверки? Грязное было дельце, похищение, серийные убийцы, врачи-психопаты…

— … одним словом, обычный вторник, — продолжила за него Кейт. — На бумаге я прошла всё необходимое, и мозгоправы признали меня пригодной к службе. А в реальности…

— А в реальности, всё ещё вздрагиваете от выстрелов.

Беккет пару минут молча жевала свинину с овощами и гоняла вилкой рисовые зерна по тарелке. Бут за это время сделал ещё кофе и поставил перед ней дымящуюся чашку чёрного с двумя ложками сахара.

— И я ведь понимаю, что это была самооборона, что если бы я её тогда не прикончила, то сейчас бы не ела ворованный обед на кухне Куантико. Я себе раз сто это повторила!

— Но совесть не желает на сто первый раз выписывать вам индульгенцию, так, получается? — ответил Бут, развернул стул спинкой и уселся напротив.

— Знаете, что самое неприятное? — тихо сказал он. — Мы, люди вроде нас, всегда думаем, что если можем объяснить поступок логически, то должны перестать чувствовать.

Он посмотрел на неё.

— Но мозг и сердце не всегда работают в одной команде.

Кейт притянула к себе чашку, обхватила её обеими руками и сделала длинный глоток, обожглась, поморщилась, но продолжила. В этом была вся она — не умела отступать. Это Бут тоже понимал, каждое утро видел в зеркале.

— Агент Бут, скажите, сколько раз?

— Что?

— Сколько раз вам приходилось заново учиться жить после травмы? — тихо уронила Беккет.

Бут провёл ладонью по лицу, то ли смахивая усталость, то ли отгоняя призраков прошлого, и ответил, глядя куда-то в сторону:

— Я давно уже сбился со счёта.

Он безрадостно усмехнулся.

— Бывали ночи, когда я просто смотрел в потолок и пытался убедить себя, что это осталось в прошлом. Были люди, которых я не успел спасти. Были крики, которые иногда слышишь спустя годы.

Он пожал плечами.

— В какой-то момент понимаешь: назад дороги нет. Можно только научиться жить дальше.

— Не вздрагивать от цвета крови и не бояться выстрелов?

— Нет, детектив Беккет, просто со временем учишься впускать в жизнь другие цвета и звуки.

— Спасибо вам.

— За что?

— За то, что не сказали: «всё будет хорошо».

Бут закатил глаза.

— Это слишком банально и совершенно не присуще нашей профессии. Я ведь совсем не боюсь умереть.

— Вы — агент ФБР, Сили, мы до старости не доживаем, — ядовито прокомментировала Беккет, но переход на имена от Бута не укрылся. — Так чего же вы боитесь?

— Что она проснётся, а меня не окажется рядом.

— Вы всегда пытаетесь спасти всех в радиусе восьми миль?

— А вы — сделать вид, что вам никто не нужен?

— Это разные вещи.

— О нет, Кейт, это — две стороны одной медали.

После этой фразы оба замолчали надолго. Беккет доела свой рис, Бут вымыл посуду, открыл окно, поставил еще раз чайник.

— Знаете, а ведь мозгоправам все же удалось сделать своё благое дело, — прокомментировал Бут, возвращаясь к столу.

— Это вы о чём?

Он кивнул на пустой контейнер.

— Мы обокрали доктора Свитса, нашего штатного психолога. Ему невеста каждый день собирает обеды.

Кейт закатила глаза и улыбнулась.

— Рик оставляет мне дурацкие записки. На зеркале, в машине, на холодильнике. Даже когда мы ссоримся. Я их не выбрасываю. Все храню в верхнем ящике стола.

— А Боунс научилась готовить мои любимые макароны с сыром.

— Ненавижу ждать, — выпалила вдруг Беккет. — Работать сутками могу. Перевернуть весь город вверх дном — могу. Допрашивать кого угодно — тоже. А вот сидеть и таращиться в пустоту — с этим проблемы. Касл бы сказал, что мне не хватает веры.

— И я бы с ним согласился, но моя жена напомнила бы мне, что вера — это просто отсутствие доказательств.

Кейт опустила взгляд в кружку. Кофе давно остыл, но она всё ещё держала её в руках.

— Доктор Бреннан действительно так думает? — спросила она тихо. — Что любовь — это просто иррациональная привязанность?

Бут усмехнулся.

— Она думает много чего. В этом, если честно, весь смысл брака с доктором с тысячей степеней.

Кейт чуть улыбнулась.

— А вы что думаете?

— А я думаю, что иногда иррациональная привязанность — это единственная причина, по которой мы продолжаем вставать по утрам.

Она посмотрела на него.

— Так сказал бы Касл.

— Только ему не говорите. Ваш жених и так слишком часто оказывается прав.

На этот раз она действительно рассмеялась. Тихо, почти беззвучно, но по-настоящему.

И в этот момент кухня Куантико впервые за несколько часов перестала казаться пустой.

Телефон Беккет завибрировал первым.

Оба замерли.

Она мгновенно выпрямилась. Всё тело собралось, будто приготовившись к удару. Она посмотрела на экран, но не нажала на кнопку.

Бут не торопил её.

— Кейт.

Она подняла взгляд.

— Возьмите трубку.

Она кивнула и ответила.

— Беккет.

Несколько секунд она слушала молча.

Бут отвернулся к окну. Не потому что ему было всё равно. Наоборот, он знал, что некоторые моменты человек должен прожить сам.

По её лицу он не мог понять ничего. Только пальцы, сжимавшие телефон, постепенно расслабились.

— Спасибо, Эспо. Да. Я поняла.

Она отключилась.

— Хорошие новости? — спросил Бут.

Кейт закрыла глаза на секунду.

— Пока ничего нового.

И в этих трёх словах было столько облегчения, что он понял.

Ничего нового — значит, сегодня она ещё может дышать. Пока нет тела, остаётся надежда, как бы она там не отрицала само понятие веры.

Он только кивнул.

Почти сразу после этого зазвонил его телефон.

Беккет замерла, будто снова услышала выстрел.

Бут посмотрел на экран.

Его лицо изменилось мгновенно.

— Больница?

Он кивнул.

— Да.

Теперь отвернулась уже Кейт. Она не любила смотреть людям в лицо в такие моменты. Через несколько минут он закончил разговор.

Она посмотрела на него вопросительно.

— Она пришла в себя?

Бут медленно выдохнул.

— Да.

И в следующую секунду совершенно искренне улыбнулся.

Кейт улыбнулась в ответ.

Потому что иногда хорошая новость одного человека становится маленькой надеждой для другого.

— Скажите своей жене… Нет, ничего не говорите, просто будьте рядом.

— Так и сделаю.

Бут встал и перенёс чашки в раковину. За окном начинало светлеть.

— Похоже, технически уже утро.

— Значит, вы были правы насчёт третьей кружки кофе.

Он усмехнулся.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Этой ночью они так и не нашли ответов.

Но, кажется, перестали искать их в одиночку.

— Вам всё-таки нужно поспать.

Она подняла бровь.

— Вы опять начинаете?

— Да. Видимо, я неисправим.

— Это точно.

Он взял вымытый контейнер Свитса и поставил его на полку.

— Завтра доктор Свитс очень расстроится.

— Думаете, заметит?

— Он психолог. Он заметит даже то, о чём вы не подозревали. И вытянет это наружу.

Кейт надела пальто и взяла телефон.

— Похоже, мне пора возвращаться в Нью-Йорк.

— А мне — ехать в больницу.

— Спасибо вам, агент Бут.

Он покачал головой.

— Просто, Сили.

Она чуть улыбнулась.

— Тогда, спасибо, Сили.

Он улыбнулся в ответ.

— Берегите себя, Кейт.

Она задержала взгляд на нём чуть дольше обычного.

— И себя — тоже.

Дверь закрылась.

Через минуту где-то зашумел лифт, и послышались шаги по коридору, потому что в Куантико всегда кто-то оставался работать до утра.

У лифта Беккет задержалась на минуту, достала из кармана телефон и впервые за долгие недели включила на нём звук.