Проверено на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Густой туман полз по краю болота, цеплялся за скрюченные корни и обволакивал белесой пеленой мощные стволы, делая очертания деревьев какими-то размытыми. А лес подступал к краю топи практически вплотную, будто не хотел отдавать ей ни пяди земли. Многовековые корявые ели и сосны мрачно возвышались к небу, как неусыпные надежные стражи. По границе леса и болота росли высокие травы и камыш.
Здесь не было слышно ни хорошо знакомого пения птиц, ни привычного шелеста листьев, ни шороха зверья в пышных кустах, вдоволь осыпанных ягодами. Ничего. Только звенящая тишина. Неестественная, а оттого еще более пугающая.
Василиса, затаив дыхание и до побелевших костяшек вцепившись в ткань своего сарафана, стояла перед Сумрачным лесом, что смыкался перед ней плотной стеной. Она никак не решалась двинуться вперед. Любой в здравом уме за десять верст обходил это место, а она остановилась всего в паре шагов. Глупая? Нет. Отчаявшаяся.
Этот лес снискал дурную славу еще много столетий назад. Он был полон самой опасной нечисти. Волколаки(1)? Лихо(2)? Вештицы(3)? Это ничто в сравнении с тем, что обитало здесь. Сумрачный лес нес погибель каждому, кто осмеливался бездумно нарушить его покой. Так говорили старики.
Вот только сейчас он был ее единственной надеждой. Вернее, надеждой был тот, чей терем, по легендам, находился здесь со времен сотворения мира.
Кощей. Темный колдун. Заклинатель душ. Истинное чудище, которому каким-то образом удалось вырваться из цепких лап Нави(4) , за что Великие Боги прокляли его и навеки оставили меж двух миров.
Где-то в густой чаще Сумрачного леса скрывались врата Нави. А Кощей был их стражем и вечным пленником.
Вдалеке ухнула сова, разрывая напряженную тишину. Василиса невольно вздрогнула. Сердце быстро заколотилось в груди. Василиса зажмурилась, а потом сделала глубокий вдох.
Так, надо успокоиться. В конце концов, для чего она проделала такой долгий путь? Чтобы сейчас просто развернуться и отправиться ни с чем домой? Ну уж нет.
Назад пути не было.
Василисе пришлось даже старое мамино золотое кольцо, единственную драгоценную вещь, продать на рынке, чтобы собраться в путь. И что? Сапоги оказались жутко неудобными, а лошадь сбежала в ту же ночь, как они пересекли Мавий брод — этот ушлый северянин, так расхваливающий кобылу и сапоги, все-таки обманул Василису. Конечно, глаза негодяя загорелись, едва он заприметил в ее руках колечко.
Несмотря на то, что лошадь то и дело норовила развернуться, Василиса сумела-таки добраться до границы Сумрачного леса. И сейчас ни трусливо сбежавшая кобыла, ни сапоги, в которых ноги страшно гудели от боли, ни это проклятое место не смогли бы остановить ее.
Ладно, возможно, насчет последнего она погорячилась.
Словно услышав ее мысли, ветер с глухим стоном пронесся по кронам деревьев и потревожил искривленные верхушки сосен и елей. Василиса от неожиданности даже отпрыгнула назад. Это не было похоже на привычную ей убаюкивающую песнь лесной чащи. Нет. Скорее, жуткий вымученный скрежет.
Василиса, снова начав мысленно успокаивать себя, стала вглядываться в окружающий полумрак. И только сейчас она заметила какие-то странные бугры на коре стволов. Они словно пульсировали. Василиса моргнула один раз, а потом другой, чтобы избавиться от этого странного морока. Ну точно колдовство. Темная магия. Не иначе.
Василиса медленно подняла глаза. Ветви деревьев были скрючены, будто длинные пальцы мавки(5), которые тянулись из самих глубин реки. Они скреблись друг об друга и издавали какой-то тихий и едва различимый шепот. И с каждым мгновением он все больше и больше нарастал. Будто шел отовсюду и ниоткуда одновременно. В один момент Василисе вдруг показалось, что среди этих звуков она услышала чей-то тяжелый вздох. Она резко обернулась и еще сильнее стиснула рукоятку кинжала, который прихватила с собой из сундука старшего брата.
Вот только никого здесь не было.
Конечно, это лес играл с ней. Одурманивал. Видимо, блуд(6) заприметил ее еще до того, как Василиса переступила порог этой проклятой земли.
Она медленно повернула голову обратно к деревьям. А шепот все не растворялся. Теперь в этом шелесте были слышны и обрывок чьего-то имени, и чей-то сдавленный плач. Василиса все пыталась прислушаться, но всякий раз, когда ей казалось, что вот-вот она сумеет разобрать слова, смысл их вдруг ускользал.
Где-то вдалеке раздался чей-то жалобный всхлип. Василиса резко обернулась. И снова никого. А затем последовал тихий, но вполне различимый всплеск, будто кто-то медленно провел рукой по водной глади. Василиса испуганно уставилась на болото.
«Тише. Это все блуд. Он просто играет с тобой» — мысленно начала успокаивать себя Василиса.
«Или же Кощей проверяет тебя», — прозвучало в голове, вот только она была абсолютно уверена, что это был не ее внутренний голос.
Блуд. Ох уж этот лихой хитрец. Все еще подшучивал над ней.
Продолжать вот так глупо стоять здесь тоже нельзя. Сколько можно медлить? Василиса ведь знала, на что идет, когда поддалась на уговоры старухи Кибелы и отправилась в путь. И ведь прекрасно понимала, что придется ой как непросто. Так почему же сейчас, как самая настоящая трусиха, мялась с ноги на ногу? Разве этому отец ее учил когда-то?
«Отвага — половина спасенья», — частенько говаривал он.
Была не была. Василиса, наконец собравшись с духом, шагнула вперед и переступила порог Сумрачного леса.
Что же, отцу просто не доводилось бывать здесь. Окажись он на этой проклятой земле, точно бы не бросался такими громкими словами.
Внутри, за плотной стеной из сосен и елей, все оказалось куда более жутким. Будто кисель, густой и белесый туман стелился между покореженными стволами. Он неприятно облизывал щиколотки, цеплялся за полы одежды, словно пытался удержать ее. В какой-то момент Василисе стали чудиться жуткие тени, которые мелькали в нем: то ли это просто ветви качались, склоняясь от ветра, то ли кто-то взаправду появлялся то слева, то справа, то у нее за спиной — вот только всякий раз, когда Василиса, крепко стиснув рукоятку кинжала, оборачивалась, никого не было.
Пусто. Ни души.
«Блуд тешит себя, — мысленно уговаривала себя Василиса. — Пущай поиграется».
Она привыкла, что в ее родном лесу под ногами всегда лежала мягкая подстилка из хвои и мха, звучала тихая и ласковая птичья трель. Но это место было другим. Жутким. Проклятым. Здесь корни сплетались, будто змеи. Они так и норовили поставить подножку, пытаясь уронить и заставить упасть лицом в вязкую землю.
Вот только Василиса упрямо продвигалась вперед.
А потом все звуки разом стихли. Больше не было слышно шума ветра. Василиса резко застыла на месте. Сердце в груди колотилось так громко, что сейчас, в этой напряженной звенящей тишине, его звук казался просто оглушающим.
Она чувствовала, что лес наблюдает за ней. Он ждал. Ждал, когда она сделает шаг не туда, когда от испуга бросится обратно, когда в отчаянии заблудится. И вот тогда он поймает ее в свои тиски. Ветви сомкнутся плотнее, туман обнимет крепче, а этот странный неразборчивый шелест наконец станет громче. И голос леса скажет то, что она больше всего боялась услышать.
Что вся эта затея была абсолютно бессмысленна с самого начала.
Где-то глубоко внутри Василиса и сама это понимала. Вот только старуха Кибела говорила иначе, уверяла, что Кощей — единственный, кто сможет спасти Велеслава, ее старшего брата, от цепких и костлявых рук Богини Морены, увести от самой смерти.
И разве могла Василиса поступить иначе? У нее ведь никого не было, окромя старшего братца. Отца не стало так давно, что его черты с годами постепенно стали стираться из памяти, а матушку забрала лихорадка позапрошлой зимой.
На всем белом свете у Василисы остался только Велеслав.
И если ради брата нужно было разыскать Кощея и попросить того о спасении, что же, значит, так тому и быть. Разве он не сделал бы то же самое ради нее?
Чем дальше продвигалась Василиса, тем гуще становился воздух. Здесь неприятно пахло мокрой корой и прелой листвой. Между скрюченных корней мелькали бледные шапки грибов. Выглядели они странно. Василиса бы не рискнула собирать их. Впрочем, а какому глупцу придет в голову пойти по грибы и по ягоды в Сумрачный лес?
Тропа вилась между деревьями, то сужаясь до узкой полоски, то пропадая вовсе. Василиса, крепко стискивая рукоятку кинжала, постоянно оборачивалась назад. Жуткие тени ей больше не мерещились, но желание развернуться и убежать как можно дальше от этого проклятого места росло с каждым шагом. От былой уверенности не осталось ни следа.
Под ногами пружинил толстый слой мха, местами покрытый россыпью темных ягод, чем-то напоминающих чернику. Вот только Василиса была абсолютно уверена, что это не она. Наверняка блуд продолжал свои глупые игры.
Между корнями, словно когти волколака, торчали узловатые выступы. Деревья здесь росли так густо, что их кроны сплетались над головой в сплошной темный свод, почти не пропуская света. Лишь редкие лучи пробивались сквозь листву, ложились на землю дрожащими золотистыми пятнами и тут же растворялись в полумраке.
«На порубежье миров не торопись, сперва послушай, что земля скажет», — как нельзя кстати вспомнились слова старухи Кибелы.
Василиса, крепко сжала в правой ладони кинжал брата, остановилась и закрыла глаза. Интересно, скажет ли ей лес, в какой стороне терем Кощея, или же заставит еще поплутать?
И вдруг тишину разорвал протяжный и леденящий душу вой. Он прокатился по лесу, эхом отразившись от стволов, и замер где‑то далеко. Всего мгновение, и он тут же подхватился новым голосом, а затем еще одним и еще.
Страх сковал Василису. Его ледяные когти сомкнулись на ее шее. Ноги, будто под действием невидимых тисков, приросли к этому месту. Сердце забилось часто‑часто, а в груди стало так тесно, что она, кажется, не могла сделать и короткий вдох.
Василиса медленно повернула голову и начала вглядываться в сумрак между деревьями. Туда, где тени, казалось, шевелились и тянули к ней свои жуткие костлявые руки. Вой раздался снова. На этот раз ближе, чем прежде.
И тут Василиса резко сорвалась с места. Потому что сейчас оставалось только одно: бежать. Так быстро, насколько сможет. Не оглядываясь. Не останавливаясь. Лишь моля о пощаде. И тогда, быть может, ей повезет и участь дорогого братца обойдет ее стороной.
Какая-то нелепая шутка Богов. Не иначе.
Велеслав уже однажды повстречался с волками. И какая только нечистая потянула его в лес на Егорьев день? Каждому ребенку было известно: в положенный час Егорий, волчий пастырь, отпирал клеть и спускал стаю рыскать по лесам в поисках добычи. Старики всегда шептали: «В эту ночь правит древнее право: кто не хищник, тот примет смерть»(7).
Волки Егория пощадили Велеслава. Сохранили ему жизнь. Но лучше уж смерть, чем такие страдания. Старуха Кибела могла лишь на несколько часов облегчить его боль, вот только спасти, увы, не могла.
— Это не подвластно никому из живых, — сказала пожилая знахарка тогда.
— Он умрет? — всхлипнула Василиса, поправив мокрую ткань на лбу брата. Тот издал сдавленный стон, но глаз так и не открыл. — Вон волколак чуть не отгрыз руку Ратмиру, ты же спасла его.
— То волколак был, — протянула Кибела. — А братец твой нарвался на волков Егорьевых, — она, сузив глаза и задумчиво взглянув на Василису, продолжила: — Есть один способ, правда. Не уверена, что получится.
— Говори, — твердо заявила Василиса, упрямо вздернув подбородок.
Так она и отправилась в Сумрачный лес на поиски Кощеева терема. Конечно, Василиса не ждала, что темный колдун по доброте душевной дарует спасение Велеславу. Кибела говорила, что он непременно потребует плату взамен. Какую? Одному только Кощею и известно.
Но если был хоть малейший шанс спасти брата, Василиса готова была рискнуть.
И вот, продав мамино кольцо, с трудом добравшись сюда, она вот так просто погибнет от волчьих клыков? Нет. Этому не бывать.
Василиса мчалась, не разбирая дороги и то и дело цепляясь носками сапог за торчащие из-под земли корни. Интересно, если их снять, сможет ли она бежать еще быстрее? Ветки больно хлестали по лицу. И каждый раз Василиса морщилась, шипела, но продолжала бежать.
Когда она хотела обернуться, чтобы убедиться, что хищники отстали, ей вдруг показалось, что на долю мгновения между стволами мелькнул темный силуэт. Василиса моргнула. Нет. Это птица или ветка. Или леший наводит морок.
Но стоило Василисе снова повернуться в ту сторону, как таинственный силуэт вдруг начал расти вверх и постепенно приобретать очертания человека. Проступили широкие плечи, вытянулась шея, обозначился контур головы. Тень будто наливалась плотью, делаясь все более реальной, и от этого становилось еще страшнее.
Василиса в ужасе неосознанно метнулась в сторону. И это была ошибка, потому что она тут же споткнулась о скрытый под слоем мха корень и рухнула на землю, ударившись локтем. В глазах потемнело от резкой боли. Когда Василиса с трудом начала приподниматься на дрожащих руках, из полумрака уже выступали грозные серые фигуры.
Все. Конец. Брату никто не сумеет помочь, потому что сейчас Василису и саму нужно спасать. А кто придет ей на помощь посреди Сумрачного леса?
Василиса начала мысленно взывать к Богам.
А волки уже обступили ее полукругом, низко прижимаясь к земле и готовясь в любой момент прыгнуть и растерзать ее. Их глаза мерцали в полумраке, как раскаленные угли. Воздух наполнился низким и утробным рычанием, от которого кровь стыла в жилах. Они, обнажив пасти с длинными желтыми клыками, сжимали кольцо вокруг нее. Василиса, тяжело дыша, начала пятиться назад. Уперевшись спиной в шершавый ствол дерева, она тихо простонала и закрыла глаза.
Все. Конец.
И тут произошло неожиданное. Рычание вдруг оборвалось. Вместо него послышался короткий, жалобный скулеж. Василиса еще сильнее вжалась лопатками в ствол дерева. Она никак не решалась открыть глаза. А вдруг, стоит ей это сделать, как один из волков тут же вцепится ей в горло? А вам бы не страшно было увидеть перед собой оскалившегося опасного хищника?
А потом все затихло. Вот только осмотреться по сторонам все еще было страшно.
— Ты так и будешь здесь сидеть? — услышала Василиса чей-то голос совсем близко.
Неужто один из волков?
Она осторожно приоткрыла один глаз, а потом и второй.
Перед ней стоял молодой парень. На вид он был не старше Велеслава. Его длинные темные волосы тяжелыми прядями падали на лицо, скрывая черты, но слабые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь кроны деревьев, выхватывали из полумрака отдельные детали: острые скулы, будто высеченные из камня, тонкий прямой нос, твердая линия челюсти. Темные глаза незнакомца смотрели на Василису с трудно скрываемым любопытством.
Он был одет в льняную черную рубаху, на вороте и рукавах которой были вышиты какие-то узоры золотыми нитями. Парень стряхнул с правой штанины своих свободных брюк невидимую грязь, а после снова поднял глаза к Василисе и лениво покрутил в руке рукоятку меча.
В его облике не было ничего лишнего. Каждая линия казалась идеально отточенной, выкованной из стали, как самые лучшие клинки. И от него веяло каким-то жутким холодом, отчего становилось не по себе.
И, главное, ни одного волка. Словно их и вовсе не было.
— Земля сырая, — хмыкнул незнакомец, продолжая разглядывать Василису.
Василиса снова зажмурилась. Это все морок, обман зрения, игры блуда или даже самого лешего. Наверняка кто-то из них подослал к ней анчутку(8) в образе этого незнакомца.
Ну, а если так, то с анчуткой обычно был разговор короткий.
Василиса, по-прежнему не открывая глаз, потянулась к мешочку, который был пришит к поясу. Туда старуха Кибела положила пуд соли. «На всякий случай. Авось пригодится. А уж коли не понадобится, то и славно», — сказала она тогда, собирая Василису в дорогу.
Василиса достала щепотку соли и бросила перед собой.
— Ступай прочь, нечисть проклятая. Мне не до твоих шуток, — едва слышно произнесла она.
В ответ раздалось злое и обиженное шипение.
— Ты дурная, что ли? Ты попала мне в глаз.
Только тогда Василиса снова осторожно открыла один глаз, а потом и второй.
Незнакомец по-прежнему возвышался над ней, но теперь морщился и тер лицо тыльной стороной ладони.
Анчутка, этот мелкий пакостник, пискнул бы, да и уполз куда подальше. А этот нет. Стоит все еще здесь. Быть может, и вправду не морок и проделки лешего?
А парень тем временем опустил руку и, гневно сощурившись, полоснул Василису колючим взглядом.
— Соль? — фыркнул он.
Василиса почувствовала, как жар приливает к лицу. Он ведь только что спас ее от стаи волков, и вот так она отблагодарила его? Хотя, с другой стороны, если так посудить, а чего он ожидал? Мало ли кого встретишь на многовековых тропах Сумрачного леса.
— Я думала, ты анчутка, — тихо отозвалась Василиса.
— Анчутка с козлиными копытами и воняет гнилью, — он чуть наклонил голову, разглядывая ее так, словно пытался понять, стоит ли вообще продолжать с ней возиться. — А у меня, если не обратила внимания, ноги. И я ничем не пахну, — он убрал меч в ножны. — Да и вообще, — обиженно хмыкнул незнакомец. — С анчуткой меня еще не сравнивали.
Василиса не стала ничего говорить и вместо этого попыталась подняться, но стоило ей оттолкнуться от дерева, как резкая жгучая боль пронзила правую лодыжку.
Все-таки повредила. Час от часу не легче.
— Ты ждешь, когда стая вернется? — насмешливо произнес незнакомец, наблюдая за жалкими попытками Василисы встать на ноги.
— Тебе какое дело? — злобно прошипела она, когда снова обессиленно рухнула на землю. — Иди своей дорогой.
— И это твоя благодарность? — фыркнул он. — Я же тебе жизнь спас.
— Спасибо, — тяжело вздохнув, буркнула Василиса. — Дальше я сама.
— Будь по-твоему, — пожал плечами он.
Сейчас, когда Василиса сидела на мягком покрывале из мха, вцепившись руками в холодную землю, она задавалась только одним вопросом: стоит ли довериться незнакомцу? С одной стороны, он ведь действительно спас ей жизнь. Ну а с другой, вот что было странно: неужели волки так сильно испугались его, что трусливо сбежали и скрылись в лесной чаще, не оставив после себя и следа. А были ли они вовсе? Наваждение? Снова? А уж ежели их не было, то кто в самом деле ее спаситель? Мало ли кто тут бродит. Сумрачный лес — место опасное.
И размышляя обо всем этом, Василиса постепенно приходила к неутешительному выводу: без чьей-либо помощи она не сможет идти дальше. А если волки вернутся? Как она убежит от голодной стаи с поврежденной ногой? Да и разве сумеет отбиться от голодных хищников?
А вот у этого странного парня неплохо выходит отгонять тех.
Была не была.
Она качнула головой и громко выкрикнула вслед незнакомцу:
— Эй, постой.
Он не остановился, даже не замедлил шаг. Неужто не услышал?
— Да обожди ты, — еще громче воскликнула Василиса.
— Чего орешь? — не оборачиваясь, спросил незнакомец, когда все-таки резко застыл на месте. — Разве не знаешь, что любой лес любит тишину?
— Так ты не заставляй меня кричать, а лучше помоги.
Парень медленно повернул к ней голову. Едва их взгляды встретились, как его брови удивленно поползли наверх.
— Помочь тебе? — хмыкнул он. — Разве не ты посчитала меня анчуткой и швырнула в глаза соль? — холодно процедил незнакомец. — Разве не ты сказала, что дальше справишься сама?
— Чай, я была опрометчива, — поджав губы, произнесла Василиса. Она, конечно, могла бы поспорить, но вряд ли это сумеет расположить его к ней. Но объясниться все-таки не мешало бы. — Ты сам появился из ниоткуда. Это подозрительно. А вдруг ты меня утащишь в чащу и съешь? — выпалила она последнее, прежде чем успела все обдумать.
— Если бы хотел утащить, давно бы утащил, — равнодушно ответил он. — А есть я тебя не стану, уж поверь. Слишком костлявая, — добавил он, оглядев Василису с ног до головы. Она возмущенно выдохнула. — Что с твоей ногой? — спросил незнакомец, подойдя ближе.
— Не знаю, — тихо отозвалась Василиса. — Кажись, подвернула, когда упала.
— И с чего ты, такая неуклюжая, решила, что сможешь выжить в Сумрачном лесу? — со вздохом спросил он и протянул руку.
— С чего бы вдруг я неуклюжая? — фыркнула Василиса. Она поколебалась всего мгновение, а потом все же вложила ладонь в его руку. Хватка у него оказалась твердая и уверенная.
— Наверное, потому, что сидишь на земле и не можешь встать, — усмехнулся тот.
Он помог ей подняться, но, едва она выпрямилась и попыталась сделать шаг, как незнакомец тут же отпустил ее руку. Василиса качнулась, схватилась за ствол дерева, возле которого все это время сидела, и посмотрела на него.
— Я думала, ты мне поможешь, — с трудно скрываемой обидой произнесла она.
— Так я и помог, — все с той же ухмылкой на лице ответил он. — Ты хотела подняться — я помог, — он взмахнул рукой. — Но идти тебе все равно придется самой. Тащить тебя на себе я точно не стану.
Василиса нахмурилась, чувствуя, как внутри мало-помалу начинает подниматься колючее раздражение. И угораздило же ее повстречать такого невежу.
— Спасибо и на том, что не съел, — буркнула Василиса.
— Я же сказал, ты костлявая.
Он чуть повернул голову. В его взгляде мелькнуло что‑то похожее на усмешку, но незнакомец так ничего и не сказал. Молча шагнул вперед.
И тут произошло нечто странное. На мгновение Василисе почудилось, что ветви с тихим шелестом начали покорно перед ним расступаться. Невозможно.
Василиса тряхнула головой и, хромая и стискивая зубы от боли, медленно поковыляла следом.
— Эй, — окликнула она, когда он ушел чуть вперед и почти слился с окружающим полумраком. — Стой.
Он замер, но так и не обернулся.
— Что?
— Куда ты пошел?
— Как — куда? — переспросил тот, медленно повернув голову к ней. — Известное дело. К Кощееву терему.
Василиса открыла рот от изумления. И даже боль в ноге, как ей показалось, немного отступила.
— С чего ты взял, что я иду туда? — сипло выдавила она.
— А и не нужно спрашивать, — рассмеялся он. — Ты же не просто так пришла в Сумрачный лес. Уж явно не ягоды собирать. Да и корзинки при тебе нет. Соль в кармане припрятала, значит, готовилась ко встрече с нечистью, а уж коли так, то тебе одна дорога — к дому Кощея Бессмертного.
— А ты тогда для чего оказался здесь? — фыркнула Василиса.
— Так я тоже в терем Кощея направляюсь, — коротко бросил он, будто это было самое обычное дело — идти прямиком во владения самого опасного колдуна на всем белом свете.
— Зачем он тебе? — проговорила она, чуть нахмурив брови.
— Да так, — пожал плечами незнакомец. — Расспросить о том о сем.
Интересно, должна ли она рассказывать ему о том, для чего сама направлялась к Кощею? С одной стороны, это было бы правильно. Но с другой, а почему, собственно говоря, она должна обнажать душу перед этим незнакомцем? Если он прогнал волков, это еще ничего не означало.
— О твоих делах с Кощеем я не стану расспрашивать, — хмыкнул он, словно прочитав ее мысли.
Но как он догадался? А может, все слишком очевидно, а Василиса только накручивала себя? Братец ведь частенько повторял, что она много надумывает себе.
— Так ты идешь или нет? — нетерпеливо произнес он. — Путь-то неблизкий. Повезет, если доберемся до заката.
Заката? Василиса ведь подошла к границе Сумрачного леса на рассвете. Кощей не мог, что ли, где-то поближе поселиться? И как, скажите на милость, она дойдет до терема к вечеру, если ей приходится волочить ногу?
— Я не могу идти быстро, — напомнила Василиса.
— Это скоро пройдет, — махнул рукой он. — Лес вылечит тебя.
— С чего бы ему это делать? — фыркнула Василиса в ответ.
— Ты ему нравишься, — незнакомец снова повернулся к ней. На его лице появилась хитрая улыбка.
Он, продолжая смотреть на Василису, сделал шаг вперед. И снова ветви послушно расступились перед ним. Не может быть. На этот раз Василиса была точно уверена, что это не морок. Она все видела своими глазами.
Если все-таки не анчутка, то что за нечисть такая ее спаситель?
— Судя по всему, и ты ему по нраву, — медленно произнесла Василиса, пытаясь нащупать кинжал братца, который припрятала за поясом. — Ветви перед тобой расступаются.
— Какая чушь, — хмыкнул тот в ответ и отвернулся.
И вдруг одно из деревьев хлестнуло его по лицу. Незнакомец яростно зашипел и с остервенением вцепился рукой в сухой побег. Всего миг, и он безжалостно обломил его. Последовал странный звук, словно какие-то птицы, до этого мирно спавшие под кронами деревьев, испуганно встрепенулись и, громко хлопая крыльями, взмыли вверх.
Василиса боязливо заозиралась по сторонам.
— Тебе страшно? — услышала она низкий насмешливый голос своего спасителя совсем близко и резко отпрянула вбок.
Ох, ну и зря она это сделала. Жгучая боль пронзила лодыжку. Да такая сильная, что Василиса опустилась на корточки, с силой стиснула челюсти и вцепилась пальцами в мох, росший у корней дуба.
— Скоро лес вылечит тебя, потерпи, — куда более серьезным тоном произнес он.
— Кто ты такой? — все еще морщась от неприятных ощущений, спросила Василиса и подняла к нему глаза.
— Родомир, — немного помявшись, ответил он. — А твое имя?
— Василиса.
— Вот и познакомились, — снова ухмыльнулся Родомир. — Ну что, теперь идем?
Вряд ли стоило рассчитывать, что он поможет ей подняться на ноги, но Василиса все равно наивно выжидающе уставилась на него. И что сделал Родомир? Правильно! Круто развернулся и уверенно двинулся дальше. Просто невероятно. Видать, его благородства хватило только на то, чтобы прогнать волков.
Если те, конечно, все-таки были в самом деле.
И теперь перед ней стоял выбор: снова прогнать Родомира или же последовать за ним. С одной стороны, было бы правильно выбрать первое. Пущай идет своей дорогой. Ну а с другой, остаться одной в этом лесу совсем не хотелось.
Эх, была не была.
Сделав глубокий вдох, Василиса огляделась по сторонам. Рядом с дубом лежала какая-то коряга. На вид крепкая. Немного поразмыслив, она все же потянулась за ней. Ну чем не отличный посох? В случае чего можно будет отбиваться от волков или же треснуть Родомира по макушке. Уж за время их недолгого знакомства он точно это заслужил.
Ну как Родомир мог оставить ее одну и скрыться где-то за деревьями?
— А откуда ты знаешь, в какую сторону идти? — громко спросила Василиса.
— Доводилось бывать в тереме Кощея, — эхом раздался голос Родомира.
Доводилось бывать? И он сбежал от этого колдуна живым и невредимым? Но разве это возможно?
Ей бы остановиться, задуматься или же побольше расспросить Родомира, но нет, Василиса последовала за ним. А Родомир все глубже и глубже заводил ее в чащу.
Василиса шла, опираясь на корягу, и внимательно смотрела себе под ноги. Снова зацепиться за корни и завалиться на землю она уж точно не хотела. Родомир был впереди. Его черная рубаха то и дело мелькала среди ветвей.
Ноющая боль все еще пульсировала в ноге, но постепенно Василиса стала замечать, как та начала потихоньку отступать, будто кто‑то медленно выкручивал невидимый клинок из ее лодыжки. Идти с каждым шагом становилось все легче и легче.
Сначала она не поверила собственным ощущениям. Да разве это возможно? Вон в детстве Велеслав нередко ломал кости, так матушка еще неделями не могла заставить того подняться с перины. Брат все жаловался на страшные боли, с которыми не справлялись отвары местной знахарки.
Василиса решила, что начала привыкать к этой боли, что страх и напряжение просто притупили ощущения. Но потом, когда она, собравшись с духом, осторожно перенесла вес на поврежденную ногу и вместо острой вспышки почувствовала лишь весьма и весьма терпимое покалывание, то удивленно округлила глаза и опустила взгляд.
— Невозможно, — на выдохе произнесла она.
Василиса, резко вскинув голову, чуть сощурилась и стала выискивать Родомира. Он же все это время не уходил далеко, то и дело мелькал среди густой листвы.
Неужто Родомир оказался прав? Лес излечил ее? Чудеса да и только.
— Ты еще долго будешь плестись там? — донесся насмешливый голос ее нового знакомого.
Василиса медленно втянула воздух носом, пытаясь совладать с чувствами, а после покосилась на корягу в руке. Даже если боль отступила, это совсем не означало, что посох не пригодится. Ох, с каким же удовольствием она треснет им Родомира по макушке.
И почему ей не встретился кто-то более приветливый?
— Эй, давай шустрее! — воскликнул он.
Не он ли совсем недавно говорил, что лес не любит, когда кричат в его владениях? Или же думал, что только ему все дозволено?
— Иду-иду я, — буркнула Василиса, чуть ускорив шаг.
Отчего-то испытывать терпение Родомира совсем не хотелось. Он и без того выглядел не особо дружелюбным.
Отодвинув в сторону скрюченные ветви, Василиса шагнула вперед и тут же замерла. Она ожидала, что выйдет на просторную поляну, но вместо этого перед ней раскинулось огромное болото. Кое‑где из воды торчали тонкие стебли камышей, местами темнели островки коричневатого мха. Над трясиной висел густой белесый туман, а из глубины то там, то здесь поднимались пузыри и лопались с тихим звуком, а после снова оставляли поверхность гладкой. Пахло здесь гнилью и сыростью.
На краю болота, почти у самой кромки воды, стоял Родомир, волосы которого слегка растрепались.
— Раньше его здесь не было, — задумчиво хмыкнул он.
— Откуда ты знаешь?
— Нет, ну ты точно дурная, — ворчливо произнес Родомир и повернулся к Василисе. — Я же уже говорил, что мне доводилось заглядывать в терем Кощея.
Да, конечно, как она могла забыть, что ее новый знакомый уже общался с Кощеем. Быть может, не раз и не два. Но признавать, что он был прав, а она просто сглупила, совершенно не хотелось.
— Ну вдруг раньше ты шел другой дорогой, — фыркнула Василиса.
— Ты думаешь, что к Кощееву терему ведут десятки тропинок? — хмыкнул Родомир, взглянув на нее. — Тогда ты куда более наивная, чем я предполагал.
Василиса шумно выдохнула и уже собиралась что-то сказать в ответ, но Родомир не позволил. Он махнул рукой и продолжил говорить сам:
— Нам надо обойти его. Только идти придется медленно. Любое болото очень любит тех, кто спешит.
Василиса согласно кивнула.
Родомир шел впереди. Она же старалась держаться поближе к нему и ступала так осторожно, чтобы ненароком не провалиться в зеленую тину, прикрывающую эту трясину.
Василиса уже подумала было, что они очень легко выбрались из этой западни, как вдруг земля под ногами Родомира дрогнула. Раздался тихий, но вполне отчетливый звук. Как будто болото просто вздохнуло. Родомир попытался сделать еще шаг, но его нога тут же ушла вниз по колено. А уже через краткий миг и по середину бедра.
Час от часу не легче.
Еще мгновение лицо Родомира оставалось спокойным, а затем вдруг резко вытянулось. Его черты напряглись. Он попытался выдернуть ногу, но болото лишь глухо хлюпнуло и втянуло его еще глубже.
— Кажется, ты разонравился этому лесу, — мрачно произнесла Василиса.
Родомир застыл на месте. Его плечи напряглись. Взгляд стал куда более острым. Практически злым.
— Все сказала? — прошипел он. — Между прочим, я тебе жизнь спас. Так что за тобой должок.
Василиса покосилась на корягу, которую сжимала в правой руке. Она, конечно, собиралась использовать ее иначе. Но навряд ли она сумеет вытянуть Родомира из трясины, если треснет того по макушке, как того и хотела.
Взывая ко всем Богам, Василиса грузно завалилась на землю и начала подползать ближе к Родомиру, стараясь не наступать на блестящие коричневатые островки мха, которые могли скрывать под собой опасную пустоту.
— Держи! — она протянула ему противоположный конец коряги. — Ты собираешься хвататься или нет? — недовольно произнесла Василиса, когда Родомир глупо вытаращил на нее глаза.
Родомир метнул на нее короткий взгляд. На миг Василисе показалось, что в нем промелькнуло нечто похожее на удивление. Он не ожидал, что она решится подползти так близко? А затем Родомир резко выбросил руку. Болото противно хлюпнуло. Пальцы ее спутника с такой силой сомкнулись на коряге, что дерево аж скрипнуло.
— Тяни, — коротко бросил он.
Василиса, уперевшись пятками в твердую землю, вцепилась в корягу обеими руками и потянула на себя изо всех сил. Ничего. Еще рывок. Мышцы на плечах и спине напряглись до предела. Дыхание сбилось. В глазах даже потемнело. Родомир тяжело навалился на опору и стал подтягиваться вперед.
— Отпускай, — тяжело дыша, выдохнул он. — Оставь.
— Кто из нас еще дурной? — хрипло пробормотала Василисы. Силы и вправду были на исходе, но отпускать его она точно не собиралась.
— Потонем же вместе.
— Значит, такая у меня судьба, — Василиса сделала еще один рывок.
Пару мгновений ничего не происходило, а затем болото неохотно и с отвратительным чавканьем начало отдавать свою добычу.
Еще рывок. Еще. И еще. И наконец нога Родомира вырвалась из этой проклятой трясины.
Тяжело дыша, оба со стоном рухнули на твердую землю.
Василиса закрыла лицо руками. От ладоней исходил отвратительный запах гнили. Подол сарафана насквозь промок и теперь неприятно холодил ноги. Хорошо, что хоть сапоги не затянуло болото.
Хотя, учитывая, какими жутко неудобными те были, лучше бы они потонули.
Она повернула голову к Родомиру. Его мокрая рубаха прилипла к телу. Волосы спутались. А на лице застыло странное выражение. Она никак не могла правильно распознать эмоции: то ли злость, то ли восхищение вперемешку с благодарностью. А может, и то, и другое одновременно?
Он приподнялся, опершись на локоть, на мгновение прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, будто собираясь с силами.
— Ты могла сама провалиться, — посмотрев на Василису, проговорил он шепотом.
Василиса только махнула рукой, пытаясь унять дрожь в пальцах, и села рядом, подтянув к себе колени. Удивительно, но за все это время лодыжка ни разу не дала о себе знать. Неужели и вправду лес излечил ее, как и сказал Родомир? Интересно, какую цену же он потребует в ответ? Заберет ее душу?
— А ты мог утонуть, — сказала Василиса. Сердце все еще колотилось где‑то у горла. — И вот если бы ты сгинул в этом болоте, тогда кто бы меня до терема довел?
Его губы сложились в едва заметной усмешке.
— Хитрая упрямица, — пробормотал он, покачав головой.
Они посидели еще немного. Ни Родомир, ни Василиса не произнесли ни слова. Повернув головы к проклятой трясине, каждый думал о чем-то своем.
А когда дыхание наконец выровнялось, Родомир медленно поднялся на ноги. Он стряхнул с одежды остатки тины и грязи, а после, внимательно посмотрев на Василису, протянул ей руку.
Она удивленно уставилась на него в ответ.
— Надо же, — хмыкнула Василиса. — С чего бы вдруг?
— Ну раз уж мы сейчас в расчете, надо бы снова сделать тебя своей должницей, — с ухмылкой отозвался Родомир.
Василиса усмехнулась, но все-таки вложила ладонь в его руку.
— Надеюсь, этого никогда не случится, — прошептала она.
— Посмотрим.
И они двинулись дальше, оставив позади коварную трясину. Впереди же тянулся густой и темный лес. И где-то за его непроходимой стеной стоял терем Кощея.
Гиблое место. Опасное. Но именно туда они и держали путь.
Когда Василиса и Родомир обогнули последний ряд сухих и скрюченных деревьев, перед ними открылась большая прогалина. Трава здесь росла как-то странно. Она словно была примята и стелилась по земле, сплетаясь в причудливые узоры. Точно такие же, что были высечены на стенах в пещерах Синих гор.
Как странно.
Любопытно разглядывая узоры, Василиса не сразу заметила, что посреди этой поляны стоял старый потемневший от времени пень. А на нем гордо восседал огромный кот.
В окружающем полумраке шерсть его отливала серебром. Длинные усы скорее напоминали тонкие прутики молодых побегов. Янтарные глаза светились ярко-ярко. И он с хитрым видом немигающим взглядом разглядывал путников.
Кот Баюн.
— Пойдем скорее отсюда, — шикнула Василиса, схватив Родомира за руку. — Пока не поздно, — жалобно добавила она.
Но он не остановился. Ловко высвободившись из ее хватки, он продолжил двигаться дальше, направляясь прямо к пню. Разве что шаг его стал чуть осторожнее.
И кто из них еще дурной? Кто же по доброй воле подойдет к Баюну?
Василиса замерла, инстинктивно потянувшись к рукоятке кинжала. Сердце снова забилось где‑то у горла, а в памяти всплыли слова матери, когда та давным-давно рассказывала им с Велеславом сказки перед сном: «Кот Баюн небылицами усыпляет. Если голос его услышишь и не устоишь — так и уснешь навеки, никто тебя не разбудит».
— Баюн, — тихо произнес Родомир, не то приветствуя, не то предостерегая.
Кот медленно моргнул, потом растянул пасть в широкой почти человеческой улыбке и вдруг замурлыкал. Звук завибрировал в воздухе и постепенно начал опутывать их, как невидимая нить. Василисе вдруг захотелось закрыть глаза, осесть на землю и просто слушать его бесконечно долго.
Она тряхнула головой, стараясь прогнать наваждение, крепче сжала рукоятку кинжала и двинулась следом за Родомиром.
— Не слушай его россказни, — шепотом произнес он, повернувшись к ней. — И убери это, — Родомир кивком указал на кинжал брата на ее поясе.
Василиса послушно убрала пальцы и до побелевших костяшек вцепилась в ткань сарафана.
— Обидно, — промурлыкал кот. Теперь же от этого звука по спине Василисы пробежали неприятные мурашки. — У меня ведь давненько не было слушателей.
— Что тебе нужно, Баюн? — спросил Родомир невозмутимым тоном. Без вызова и вместе с тем без подобострастия.
Неужто бесстрашный? Разве можно дерзить этому зверю?
Баюн лениво пошевелил усами и спрыгнул с пня. Как и любой кот, сделал он это практически бесшумно, вот только в отличие от своих сородичей, он вдруг растворился в воздухе и снова собрался в серебристую фигуру уже на земле неподалеку от Родомира и Василисы. Баюн важной походкой подошел еще ближе и остановился всего в нескольких шагах, уставившись на Василису своими светящимися янтарными глазами.
Она почувствовала, как щеки ее начали заливаться краской. Вдруг стало невыносимо душно. Так еще испытывающий взгляд Кота заставлял нервно теребить ткань сарафана.
— Как интересно, — протянул Баюн. — Смелая мышка. Или же очень глупая.
— Чего ты хочешь, Баюн? — снова спросил Родомир, не дав Василисе сказать и слова.
— Давненько ты не заглядывал сюда, — Кот повернул к нему голову. — Так ты еще и не один. Он будет очень недоволен, — он поморщился.
— А какое ему вдруг дело до меня? — вот теперь напряжение отчетливо проступало в голосе Родомира.
Кот фыркнул, будто нашел это забавным.
— Всегда было, — промурлыкал Баюн и начал вылизывать переднюю лапу. — Только ты упираешься все время, — Кот снова улыбнулся.
Василиса так и продолжала стоять в стороне, водя головой и смотря то на Родомира, то на Баюна. Она ровным счетом ничего не понимала. О ком эти двое сейчас толковали? Неужто о самом Кощее? Но что могло связывать Родомира и темного колдуна? Быть может, он его слуга? Ну кто в здравом уме добровольно не раз и не два будет заявляться к самому Кощею? Только тот, кто несет бремя службы перед ним.
Забавно. Но ведь и сама Василиса добровольно направилась в Кощеевы владения. Ради Велеслава. Да. Но все же.
Интересно, что же подтолкнуло Родомира на такой отчаянный шаг?
Василиса невольно покосилась в сторону темных очертаний терема, проступающих сквозь чащу.
— Болото — его рук дело? — не обращая никакого внимания на Василису, продолжил расспрашивать Баюна ее спутник.
— Вполне возможно.
— В следующий раз, когда увидишь его, передай, чтобы не лез в мои дела.
Кот сел ровнее, обвив лапы хвостом. Его голос стал еще тише:
— У тебя вскоре представится шанс сказать ему об этом лично.
Родомир чуть склонил голову набок и, сощурившись, внимательно посмотрел на Баюна. Он молчал всего лишь мгновение, но Василисе оно показалось вечностью.
Какого лешего? О чем, вернее, о ком эти двое толковали тут так долго? Неизвестность еще больше нервировала Василису.
— Мы уходим, — вдруг заявил Родомир таким тоном, словно не собирался принять ни одно из ее возражений.
А ведь поначалу Василиса собиралась упираться. В конце концов, он мог бы объяснить, о чем так долго беседовал с Баюном. Но одного только его выразительного взгляда оказалось достаточно, чтобы она быстро отказалась от этой затеи. В окружающем полумраке лесной чащи его глаза казались почти черными. И это пугало. Василиса, сглотнув, лишь послушно кивнула. Желание расспросить Родомира пропало так же резко, как и появилось.
Может, именно так он и отогнал волков? Одним лишь взглядом. Все-таки, как Василиса успела выяснить за время их недолгого знакомства, Родомир умел внушать страх, не прикладывая особых усилий.
Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти больно впиваются в ладони, и, словно движимая каким-то наваждением, покорно засеменила за ним.
— Вскоре свидимся, — промурлыкал Кот Баюн, в два прыжка пересек расстояние от них до пня и, запрыгнув на тот, гордо уселся, будто ничего и не было.
Василиса старалась не оглядываться, но все равно чувствовала на себе немигающий взгляд его янтарных глаз. А в голове голосом Баюна звучало только одно: «Глупая-глупая мышка».
Василиса шла вперед, стараясь не отставать от Родомира, по-прежнему сжимая кулаки и тщетно отгоняя прочь приторно ласковый голос Кота. Звучал ли он действительно в ее голове, или же все это были очередные проделки Сумрачного леса, морок, проделки самого лихо — Василиса точно не знала.
Но одно было отчетливо ясно: там, за густой стеной лесного массива, их уже ждали терем и тот, кто жил в его стенах с незапамятных времен.
Сложно было сказать: удалось ли им добраться до терема Кощея к закату, потому что кроны деревьев сплетались в этой части леса настолько густо, что солнечный свет сюда не пробивался. Лишь ложился на землю тусклыми и болезненными пятнами.
Василиса и Родомир остановились на опушке. Она невольно вцепилась пальцами в грубую кору ближайшей сосны и с содроганием разглядывала возвышающийся перед ними мрачный терем. Если до этого, стоя перед Сумрачным лесом, Василисе было не по себе, то сейчас и вовсе стало страшно. Место было до ужаса жутким.
Массивный. Угрюмый. Терем был сложен из потемневшего с веками дерева и камня. В некоторых местах кладка потрескалась. Крыша же вздымалась так высоко, что казалось, достигает крон деревьев. Ее крутые скаты венчали не привычные резные коньки, а искаженные лики. Звериные морды с разинутыми пастями и человеческие лица с пустыми глазницами. Воедино они выглядели как нечто чудовищное. И стоило ветру пробежаться по верхушкам деревьев, эти фигуры начинали тихо скрипеть, будто перешептывались между собой.
А еще Василису не покидало стойкое ощущение, что они внимательно наблюдали за ними.
Окна терема были узкими, как бойницы. И за его темными стеклами то и дело вспыхивали короткие синие искры, словно внутри кто-то зажигал и тут же гасил слабые огоньки.
И вот снова яркая мимолетная вспышка, а после кромешная тьма.
Вокруг терема земля была абсолютно мертвой: ни травы, ни мха, ни даже сухих листьев. Только серая почва, словно выжженная. Вокруг же шла ограда. Не из бревен и даже не из камня, а из толстых железных прутьев, вбитых в землю так часто, что между ними не пролез бы и заяц. На его шпилях кое‑где висели черепа. Волчьи, оленьи, а некоторые и вовсе непонятно кому могли принадлежать. С длинными изогнутыми рогами или большими выступающими челюстями. И все они тихо покачивались и протяжно поскрипывали.
У крыльца возвышались массивные двустворчатые двери из темного дуба, окованные черным железом, на котором были выгравированы какие-то руны. Металл же отливал не золотом и не серебром, а тусклым синеватым блеском.
Одним словом, место было гиблым.
— Уютненько, согласись? — усмехнулся Родомир, посмотрев на Василису.
— У нас с тобой разные взгляды на уют, — буркнула она в ответ.
— Ну что, разворачиваемся и уходим?
— Ну уж нет, — фыркнула Василиса, выпрямляясь. — Я не для того сюда дошла, чтобы сейчас струсить.
«Глупая-глупая мышка», — предательски прозвучало в голове ласковое мурлыканье Кота Баюна.
Родомир коротко взглянул на нее.
— Держись поближе ко мне, — сказал он спокойно. — И не смотри на черепа. Они любят поболтать.
Поболтать? Эти жуткие головы мертвецов еще и говорящие?
Хотелось обернуться. Правда. Но Василиса все-таки решилась последовать совету своего спутника. Он ведь бывал здесь не раз и не два. И если говорил, что не стоит оборачиваться, уж лучше прислушаться к нему.
Родомир шагнул вперед, к старому покосившемуся крыльцу. А Василиса, стиснув зубы, пошла следом за ним. Она старалась отогнать прочь ощущение, будто окна-бойницы провожали их своим тяжелым взглядом, а черепа на шпилях забора тихо скрежетали, словно предупреждая: «Назад пути нет».
Но ведь Василиса и без того это знала.
Конечно, Василиса понимала, что уж коль скоро терем Кощея снаружи выглядит мрачно, то великолепного убранства внутри не стоило ждать.
Но если и существовало более подходящее слово, чем просто жутко, то Василиса бы сразу вспомнила об этом месте.
Двери терема распахнулись с протяжным скрипучим стоном, словно он не хотел впускать гостей, но и противиться не смел. Первым переступил порог Родомир, а следом и Василиса шагнула внутрь. И стоило ей это сделать, как в нос сразу же ударил тяжелый затхлый запах.
Они оказались в узком коридоре с низким потолком. Идти по нему приходилось чуть пригибаясь. Стены были обшиты темными досками, а по стыкам тянулись и переплетались меж собой тонкие металлические прожилки, напоминающие вены из тусклого серебра.
И каждый шаг путников отдавался гулким эхом в этой напряженной тишине.
Пройдя по коридору, они вышли в просторную комнату. Василиса принялась оживленно вертеть головой, осматриваясь по сторонам.
По углам стояли тяжелые кованые светильники, в которых тлели не обычные огни, а синеватые языки пламени. Они не освещали все помещение полностью, лишь выхватывали из тьмы отдельные детали: изогнутые тени, острые углы, поблескивающие металлические вставки.
Пол был выложен широкими плитами из серого камня. Кое-где между ними виднелись узкие щели, из которых тянуло ледяным сквозняком. Иногда Василисе казалось, что оттуда выглядывали два больших желтых глаза.
Жутко. Очень жутко.
Вдоль стен тянулись полки, уставленные сосудами из темного стекла, глиняными кувшинами и деревянными шкатулками, перетянутыми железными цепями с толстыми звеньями. На некоторых крышках виднелись восковые печати с отпечатками незнакомых Василисе рун.
Но куда больше ее пугали висевшие на стенах потемневшие от времени зеркала в железных рамах. Казалось, в них ничего не отражалось, только клубилась серая муть. Но Василиса старалась подолгу не задерживать на них взгляд. А если вдруг она посмотрит дольше положенного, то муть внутри шевельнется и покажет ей нечто такое, чего она бы ни за что и никогда не захотела увидеть?
Гибель Велеслава.
Василиса тряхнула головой, пытаясь отбросить мрачные мысли. Нет. Этого не случится. Нет. Она ведь и пришла в терем Кощея, чтобы просить о спасении для братца. Ну что может пойти не так? Да, встретиться с темным колдуном лицом к лицу было боязно, но старуха Кибела говорила, что Кощей любит выгодные сделки. И Василиса была готова на все ради того, чтобы Велеслав жил. Увидев, в какой степени отчаяния пребывала она, хозяин терема навряд ли станет ее прогонять. И, быть может, ее решимость убедит Кощея исполнить ее просьбу.
А уж коли ценой станет душа Василисы, да будет так. Велеслав должен жить. Все остальное совсем неважно.
Ей показалось, что Родомир вдруг усмехнулся. Василиса покосилась на него. Странный он какой-то. Он шел так спокойно, будто это была его родная изба. И пока они проходили вдоль комнаты, она продолжала исподлобья поглядывать на его профиль: на твердую линию челюсти, на спокойный и чуть отстраненный взгляд, которым он бегло скользил по коридорам, будто проверял, все ли на месте.
Как странно.
Впереди наконец показался широкий проем, судя по всему ведущий в зал. Синеватый отблеск светильников стал чуточку ярче. Василиса резко остановилась.
Ну вот и все. Кажется, от встречи с Кощеем ее отделял всего десяток шагов.
Интересно, каков он в самом деле?
Из сказок, что матушка когда-то рассказывала им с Велеславом, Василиса знала, что Кощей напоминал немощного старца. Настолько худого, что через бледную сероватую кожу аж просвечивались кости. Его седая борода была настолько длинной, что достигала пят. И любой наивный глупец принял бы его за дряхлого пожилого мужчину, но как бы не так. В Кощее таилась мощная колдовская сила. Ему были подвластны и огонь, и вода, и даже сама природа.
Но то лишь сказки. А каков же Кощей в действительности? Быть может, еще страшнее, чем Василиса себе представляла.
— Так ты идешь, — тихо спросил Родомир, не оборачиваясь к ней. — Или же передумала?
Василиса сделала глубокий вдох, стараясь отогнать предательскую дрожь в руках и ногах, а после неуверенно шагнула вперед.
Тронный зал Кощея оказался просто огромным. Больше, чем Василиса себе представляла. Потолок был так высоко над их головами, что терялся где‑то в жуткой непроглядной мгле. А в центре этого большого помещения, на невысоком каменном возвышении, стоял трон. Не из золота, серебра или резного дерева, а из черного камня. Его линии уж точно нельзя было назвать хоть чуточку изящными. Острые углы, резкие грани. По периметру зала в неглубоких нишах стояли кованые светильники, в которых горело уже хорошо знакомое ей синее пламя.
Василиса с таким любопытством оглядывалась по сторонам, что осознание того, что трон пустовал, пришло не сразу.
Но где же Кощей?
— А где хозяин? — хрипло пробормотала Василиса, взглянув на Родомира.
— Хозяин? — переспросил он, а после усмехнулся. — Хозяин! — выкрикнул он.
— Ты что?! — на выдохе произнесла Василиса, но Родомир и не думал останавливаться.
Он улыбался, будто находил это забавным. Хотела бы она посмотреть, как он будет смеяться, когда на его крики явится Кощей и отрубит им головы. А он обязательно явится. Возгласы Родомира, наверное, были слышны и в самой Нави.
— Хозяин, а ну-ка покажись! — не унимался Родомир. — Давай шустрее!
О Боги, кто же так взывает к темному колдуну? Василиса шикала на него, умоляла быть тише. Но разве он внял хоть одной ее просьбе? Конечно, нет. И ладно бы только это, так нет, этот дурной еще удумал взобраться на трон Кощея.
— Он убьет нас, — простонала Василиса, закрыв лицо руками.
Все. Это конец. Не спасти ей Велеслава. И все почему? Потому что Родомир вдруг вздумал бросить вызов самому Кощею.
— Я не собирался, — услышала Василиса чей-то низкий грозный голос.
Теперь точно конец. Все. Кощей явился.
Но в следующий миг, когда она открыла глаза, никого в зале, кроме нее и Родомира не было. Ее же спутник нагло развалился на троне, перекинув ноги через подлокотник. А на его голове вдруг образовалась корона.
Она не была похожа ни на царский венец, ни на парадное украшение. В ней не было золота и блеска. Никакой показной роскоши. Она была словно выкована из самой тьмы. Тонкая. Ее зубцы напоминали изогнутые корни древних деревьев, которые тянулись вверх и сплетались между собой, образуя неровный узор. Никакой симметрии. Ничего. Казалось, искусный мастер ее не создавал часами, а лишь слегка подправил то, что сама земля отдала ему из своих глубин.
Василиса смотрела на эту корону и чувствовала, как по спине пробегают неприятные мурашки. Ей хотелось отвести взгляд, но что-то не позволяло этого сделать. Было в этом узоре нечто завораживающее.
— Но почему… — Василиса запнулась на полуслове.
— Давай, скажи это, — усмехнулся Родомир.
— Не может быть, — на выдохе произнесла она.
— Скажи это, — с нажимом повторил он.
— Это не может быть правдой, — качая головой, продолжила лепетать Василиса.
Но бессмысленно было отрицать истину. Родомир это и есть Кощей. Все же было очевидно с самого начала. Волки исчезли, едва он появился, словно их и не было вовсе. Лес перед ним покорно расступался. Он знал об это месте слишком много. Чувствовал себя уверенно и спокойно. Почему? Потому что он и был его владыкой.
Родомир это Кощей.
А как же болезненная худоба? Где седая борода до пят?
Так значит, все эти легенды просто врали. Но для чего? Чтобы дети не убегали в лес?
О Боги.
Нет. Этого не может быть. Нет.
И все же это была правда. Как бы сильно Василиса ни отрицала это. Как бы сильно ни желала этого.
Родомир это Кощей.
— Скажи это, — зло процедил он, поднимаясь на ноги. — Произнеси это вслух.
— Ты и есть Кощей, — выдавила Василиса, снова закрыв глаза. Губы задрожали. Ей потребовалось приложить немало усилий, чтобы сейчас не осесть на пол и не разреветься.
— Я ждал этих слов, — довольно произнес тот в ответ. Голос его прозвучал близко. Даже слишком. Будто их разделяло всего от силы шагов пять, если не меньше. — Наконец-то.
«Глупая-глупая мышка», — снова вспомнились слова Баюна.
И Василиса действительно оказалась самой настоящей дурехой.
— И ты не мог сказать об этом раньше? — она медленно открыла глаза и исподлобья посмотрела на Родомира. Вернее, на Кощея. — Решили бы все там, на лесной опушке, — Василиса кивком указала на дверь. — Для чего нужно было вести меня в свой терем?
— Мне было скучно, — Кощей пожал плечами и снова усмехнулся. — Ну коль скоро мы все выяснили, давай перейдем сразу к делу.
Он, бегло оглядев ее с ног до головы, круто развернулся и снова направился в сторону своего трона. Василиса же закрыла глаза. Она вздрагивала от каждого его шага, что гулким эхом отдавались под сводами зала. Словно с каждым ударом по полу какие-то невидимые замки щелкали, отсекая любые пути к бегству, и зал все плотнее смыкал вокруг нее свои холодные мрачные стены. В груди все сжалось. Стало трудно дышать.
Все. Это конец.
Медленно втянув воздух носом, Василиса снова посмотрела на Кощея. Он вальяжно развалился в своем троне. Откинулся на резную спинку, вытянул одну ногу, а вторую же чуть согнул, опершись коленом о край каменного подлокотника. Он сидел так, словно находился в кресле у теплого очага, а не в зале, где тьма опасно сгустилась под потолком.
В руках Кощей лениво крутил корону. Металл тихо позвякивал, соприкасаясь с его многочисленными перстнями на пальцах. В темно‑синем камне в центре короны время от времени вспыхивали мимолетные искры, будто нечто внутри него одобрительно подмигивало хозяину.
А быть может, это всего лишь причудливая игра света?
— Ты спасешь моего брата? — хрипло пробормотала Василиса, не сводя взгляда с Кощея.
— Что ты предложишь мне взамен? — хмыкнул он. — Свою душу?
Он все знал. С самого начала. Он слышал каждую ее мысль.
— Да, милая Василиса, я все знал, — усмехнулся он. — Я знал, что ты придешь ко мне, — Кощей рассмеялся. Холодно, зло, неприятно. Василиса невольно поежилась. — Кибела постаралась на славу.
— Кибела? — нервно сглотнула она.
— Эта старая карга наконец выполнила свой должок, — Кощей взмахнул рукой и забросил свою корону на спинку трона. Он двигался так небрежно, словно это был не атрибут его безграничной власти, а бессмысленная безделушка. — Да и Егорий помог.
— Это был ты, — с трудом произнесла Василиса. Обжигающий ком подступал к горлу. Он все подстроил с самого начала. Велеслав оказался на грани между жизнью и смертью. И все ради чего? — Зачем? — еще тише спросила она. Василиса протяжно выдохнула, и так долго сдерживаемые слезы все-таки брызнули из глаз.
— Я так захотел, — ровным тоном отозвался Кощей. Он постучал пальцами по подлокотнику, а после поднес ладонь ближе к лицу и оценивающим взглядом окинул собственные ногти. — Мне стало скучно здесь. Да и ты уже давно приглянулась мне. — Кощей пожал плечами.
«Я так захотел». «Мне стало скучно здесь». Вот так просто. Он лишь захотел. И все. А это был ее родной брат. И ее собственная жизнь. Кощей не взял в расчет ни то, ни другое. Он поставил свои желания выше, чем все остальное.
— Разве так можно?
— А кто мне запретит? — Кощей сел ровнее и, уперев локти в колени, сложил ладони перед лицом. — Так на что ты готова пойти ради дорогого братца Велеслава? Вверишь мне свою душу?
— Велеслав будет жить? — всхлипнула Василиса.
— Будет. Обещаю. Морана еще не скоро придет за ним.
— И я должна до конца своих дней быть пленницей в твоем тереме?
— Пленницей или его хозяйкой, — усмехнулся Кощей, убрав ладони от лица. — Выбор только за тобой, — он снова постучал пальцами по подлокотнику. — Останешься — Велеслав будет жить. Уйдешь — Морана придет за ним в тот же час.
Где-то в глубине терема Кощея, за его толстыми стенами, за тяжелыми дверями, раздавались тихие и размеренные звуки. Кап. Кап. Кап. Где-то там капли с коротким треском разбивались о холодный каменный пол.
Останься.
Беги.
Останься.
Беги.
Ей казалось, что капли отсчитывают последние мгновения ее свободы.
Она стояла перед троном, не поднимая глаз на Кощея, потому что боялась: если посмотрит, то выбора не останется. Но был ли он изначально? Василиса ведь переступила порог Сумрачного леса, уверяя себя, что готова на все ради спасения Велеслава. Так почему же сейчас трусила? Тогда, идя по неприветливым лесным многовековым тропам, она была готова отдать собственную душу ради благополучия братца. Ну и что изменилось теперь?
«Если я сбегу, он умрет, — эта мысль отчаянно затрепыхалась в ее голове, будто мотылек. — А если останусь, то буду его пленницей».
Василиса то и дело сжимала и разжимала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. И только эти неприятные ощущения помогали ей устоять на ногах, не осесть на пол и не разрыдаться.
Она медленно подняла голову и посмотрела прямо на Кощея. Не с вызовом, потому как не хватало на это ни сил, ни смелости. Но в то же время и не с мольбой, ведь она не хотела, чтобы он увидел ее сломленной.
Кощей не шевелился. Он, как и прежде, восседал на своем троне. Его спокойный взгляд был устремлен на Василису. Вот только сейчас она увидела в его темных глазах нечто похожее на усталость.
Как странно.
— Ты думаешь, что у тебя нет выбора, — тихо произнес он. — Но выбор есть всегда.
— Какой? — усмехнулась Василиса. Собственный голос вдруг показался ей чужеродным. — Сбежать и обречь брата на верную смерть? Или стать твоей пленницей?
— Ты можешь быть хозяйкой моих владений, если пожелаешь, — хмыкнул Кощей.
Кап. Кап. Кап.
— Но Велеслав должен жить, — хрипло пробормотала она.
— И Велеслав будет жить, — Кощей резво подскочил на ноги и двинулся к ней. — Вот видишь, милая Василиса, сказка не кончается, пока герой или злодей не принесут себя в жертву, — он издал смешок. — Я бы уж точно не стал этого делать. Но ты, моя дорогая пташка, совсем другое дело, — он чуть склонил голову и протянул ей руку.
Василиса, помедлив всего мгновение, сделала глубокий вдох и неуверенно вложила дрожащую ладонь в его.
Вот и все. Это конец.
* * *
И никто из Богов не сумел бы ей помочь. Ни у кого из них не было власти над Кощеем. Никто и никогда не мог совладать с его диким нравом. Даже Великий Ярило — его родной отец.
Забавно. Порой совершенно бессмысленно взывать к Богам, ведь они не услышат, а коли услышат, то будет уже слишком поздно.
Морана отпустила Велеслава. Не стала забирать его. Кощей сдержал свое слово. А Василиса исполнила обещанное. Она осталась в его тереме.
Но никто так и не узнал, какая страшная правда скрывалась за чудесным выздоровлением Велеслава.
Старуха Кибела догадывалась. Но разве могла она признаться Велеславу, что сгубила его дорогую сестренку лишь потому, что много лун назад заключила сделку с самим Кощеем Бессмертным, и тот столько лет спустя явился, чтобы наконец забрать должок?
Велеслав так и не сумел разыскать Василису. Он потратил годы на это, но все напрасно. Сестра будто сквозь землю провалилась. Никто о ней не слышал. Никто не знал, в какую сторону она отправилась. Василиса исчезла, словно ее и вовсе никогда не было.
С годами ее улыбка и мягкий взгляд начали постепенно стираться из памяти. Велеслав стал забывать, каким звонким мог быть смех сестрицы.
И только черный ворон, что вдруг стал появляться везде, куда бы Велеслав ни направлялся, заставлял его верить, что настанет тот день, когда Василиса отыщется.
Порой ему и вовсе думалось, что таинственная птица это и была его дорогая сестренка. Но это невозможно. Ведь так?
1) В славянской мифологии человек-оборотень, на определённое время принимающий образ волка.
2) Дух, который приносит людям беды, страдания и неудачи.
3) Вештицей становилась женщина, продавшая душу дьяволу или в которую вселился дьявол.
4) Подземный или невидимый мир, где обитают души умерших.
5) Злой дух, разновидность русалки. Мавки заманивают путников, особенно молодых мужчин, своей красотой и пением. Они могут танцевать у воды, расчёсывать волосы, сбивать с пути, заводить в болота, пытаться защекотать до смерти.
6) Нечистая сила, которая сбивает человека с дороги, заставляет его заблудиться, плутать по местности, заводит в труднопроходимые места (болото, чащу, овраг, воду).
7) Цитата из трека Cyber Bard — Волчий пастырь.
8) Злой дух, бес.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу