Самый секретный объект во вселенной (джен)

Площадь заливало солнцем. Он сидел на самом обычном деревянном стуле, развалившись поудобнее, запустив в чёрные волосы пальцы, вытянув длинные ноги в чёрных джинсах. На нём были тёмные очки, а лицо было повернуто к небу. Он загорал.

Вдруг откуда-то приплыла жирная, недовольная туча. Он нахмурился, припустил очки на кончик носа и изо всех сил дунул вверх.

— Свали, а? — крикнул он. — Не порти кадр!

Туча возмущённо заворчала, обиделась, но чуть подвинулась.

Отправив ей неприличный жест, он встал, передвинул стул поближе к солнцу, подальше от этой сумасшедшей, и снова сел. Но не успел он прикрыть глаза, как снова стало темно. Открыв один глаз, он увидел перед собой человека в сером костюме. Открыв второй глаз, он понял, что их восемь. Серьёзные люди. От них веяло могильным холодом и канцелярским клеем. Туча наверху испуганно сжалась и попыталась раствориться.

— Трусиха, — фыркнул он ей вслед и продолжил раскачиваться на задних ножках стула.

Люди обступили его беззвучным полукольцом. Воздух вокруг них задрожал.

— Где оно? — спросил тот, что стоял по центру. Голос у него был ржавым. — Отдай то, что у тебя спрятано. Мы знаем — оно здесь.

Он нагло улыбнулся. Поднял руки, демонстрируя пустые ладони, и покачался на стуле чуть сильнее, балансируя на грани падения.

— У меня ничего нет, мужики, — протянул он. — Вы адресом ошиблись. Всё у того... у другого. Патлатый, с гитарой налево. Всё у него.

Он застыл так, улыбаясь Серым и надеясь, что они уберутся. Но они не спешили. Резко откинувшись, он понял, что летит прямо на асфальт — кто-то из придурков выбил стул, законно украденный с профсоюзного собрания почётных кочегаров всея и всей и далее, между прочим.

Он захохотал. На асфальте было даже удобнее, привычнее что ли, роднее. Они обошли его, закрывая в плотное кольцо с такими лицами, будто изгоняли из пионеров.

— Ну, вы бы еще галстук красный мне нацепили, ей-богу, — усмехнулся он, набивая подошвами ботинок только что придуманный ритм. — Вон к носкам как раз!

Главный, тот, что разговаривал с ним, приблизился и тронул его грудь.

— Ой, ну на! На, зараза, — крикнул он, распластавшись.

Холодная рука сквозь рёбра проникла внутрь. Серому этого показалось мало. Он засунул вторую — раздвигая его грудную клетку, из которой уже вырывалось солнце… и луна…

— Закрой форточку, дует! — рявкнул он.

Серый скривился, хмыкнул и убрал руки.

— Говорю ж. Нет ничего. Ищите патлатого, — ворчал он, хлопая себя по рубашке, закрывая грудь и ища сигареты.

Серые ушли восвояси.

* * *

Комната не обладала какими-то определенными ориентирами для описания. Разве что на стене криво висел огромный кумачовый транспарант, где слово «ПЕРЕСТРОЙКА» было жирно перечеркнуто черной краской, а сверху кое-чья размашистая рука вывела: «ПЕРЕПОЙКА». Шутник.

Он сидел на полу прямо под плакатом, поджав колени в рваных джинсах, и безучастно смотрел перед собой. Он не прятался. От них не спрячешься. Он ждал. Говорят, они забавные. Однажды они приходили, когда он спал, поэтому он их не заметил, да и они его — он же спал.

Холодильник вдруг хлопнул — появился первый. «Ага, повезло. Неужели все такие умные и пойдут через него?» — только подумал он, но тут унитаз все же забулькал. Не обессудь, бро, только сходил.

Серые в идеально отглаженных костюмах обступили его беззвучным полукольцом, разводя холод.

— Отдай то, что у тебя спрятано, — проскрипел Главный. Лицо у него было плоским и неподвижным, как манекен. — Мы знаем, оно здесь.

Он лениво ухмыльнулся, даже не подняв головы.

— Мужики, вы адресом ошиблись, — ехидно хмыкнул он. — У меня ничего нет. Всё у того... у другого. Кочегара ищите. Он, говорят, кстати, стул спёр с собрания, но вы не верьте, не спёр. Сам сделал, а всем говорит, что спёр. А вот носки у него мои отберите!

Главный из Серых сурово нахмурился, и, шагнув вперед, приставил указательный палец к его бледной переносице и беззвучно изобразил выстрел:

— Пух.

Он театрально закатил глаза, глубоко вздохнул и послушно завалился набок, раскинув руки на грязном полу. Мертвее некуда. Не зря в местном ТЮЗе коробки таскал. Премию бы за такое дали. Только тут ничего не дают.

Один из Серых наклонился и запустил руку прямо под его полосатую кофту, проламывая грудную клетку, будто кусок тонкого льда, ожидая, наконец, нащупать тот самый секретный объект — бьющийся, теплый кусок мяса, который необходимо сдать в архив. Но пальцы Серого провалились в бездну. Там, внутри, ворочались галактики, взрывались сверхновые звезды, сталкивались кометы и клубился черный космический дым.

Ни черта не найдя, Серый брезгливо выдернул пустую руку. Они разочарованно переглянулись, развернулись и ушли, хлопнув дверью. Умные, видимо. Через унитаз возвращаться не стали.

Он продолжал лежать на полу, уставившись в потолок. Вдруг со стороны окна раздался странный шорох. В комнату с улицы шагнул Кочегар. На нем были солнцезащитные очки, черное пальто. Ну хоть не через унитаз. Умный.

Кочегар подошел к нему и со всего маху пнул его носком черного ботинка.

— Эй, Патлатый, хорош придуриваться. Они ушли.

Он тут же принял сидячее положение, отряхивая кофту.

— Ну и уроды, — фыркнул он, поправляя растрепанные блондинистые волосы. — К тебе тоже эти свидетели бюрократии подкатывали?

— Угу, — Кочегар качнулся на пятках, засунув руки в карманы. — Требовали выдать скрытые ресурсы. Я им сказал, что всю гуманитарную помощь уже отправил тебе. Не поверили, гады, полезли. Налоговая инспекция, блин. Прикинь их лица, когда они поймут, что мотались туда-сюда абсолютно бесплатно? Чистый альтруизм.

Патлатый в голос расхохотался, упираясь руками в колени. Двое, у которых внутри вместо органов была звездная бесконечность, только что технично обвели вокруг пальца всю вселенскую Систему.

— Ладно, контора закрыта, — Кочегар снова похлопал себя по карманам. — Я че пришел-то. Сигареты есть? Пошли покурим.

— Пошли, — ухмыльнулся Патлатый, кидая Кочегару пачку сигарет. — Только ты это… носки мне верни, а?

— Обойдешься, — буркнул Кочегар, прикуривая.

— Тогда ты платишь за проезд.

— Эт можно.

Они повернулись и шагнули в открытое окно — пиная невидимые камешки и поднимаясь всё выше и выше, пульсируя в такт какому-то общему, только им двоим понятному ритму.

Самый секретный объект во вселенной летел над хрущёвками, ковырял дырку в порваных джинсах, затягивался табачным дымом и наотрез отказывался возвращать чужие носки. А где-то внизу Систему в очередной раз закоротило от того, что бесконечность не подшивалась в архив.