Арираша (джен)

VIP-терминал Шереметьево встретил их звенящей тишиной. Никаких кричащих фанаток и фотовспышек. Только дюжина мужчин в чёрных костюмах, стоявших по периметру зала с такими лицами, будто они прямо сейчас конвоируют особо опасных рецидивистов.

Намджун, шедший первым, невольно поправил очки и сбавил шаг. Позади него Хосок испуганно втянул голову в плечи.

Посреди холла, скрестив руки на груди, стояла блондинка. Безупречный брючный костюм, волосы убраны в тугой пучок. На лице — ледяное выражение русской «железной леди». Главный менеджер Седжин, шедший позади мемберов, тихо сглотнул.

Девушка дождалась, пока группа и сопровождающий их стафф выстроятся перед ней, и заговорила на чистом английском. Её голос эхом разнёсся по пустому залу:

— Приветствую группу BTS на земле Российской Федерации. Меня зовут Екатерина, коротко — Катя. Я глава оргкомитета вашего тура.

Она сделала паузу. Переводчица, стоявшая чуть позади нее, послушно продублировала слова тоненьким корейским.

— С вашего последнего визита правила внутренней безопасности изменились, — продолжила Катя, сканируя парней взглядом профессионального вышибалы. — Страна находится в режиме повышенного суверенитета. Любые знаки неуважения к государственным символам караются немедленной депортацией и аннулированием контракта. Пожалуйста, следуйте за мной и беспрекословно повторяйте всё, что я делаю.

Намджун побледнел. В его голове пронеслась вся мировая история и многочасовые брифинги HYBE по безопасности.

Переводчица повторила корейский перевод. Джин и Хосок панически переглянулись. Седжин впал в ступор.

Катя резко развернулась на каблуках и зашагала к выходу. Посередине стены, в массивной раме, висел огромный парадный портрет. Девушка остановилась перед ним как вкопанная. Замерла на секунду. И вдруг — отвесила идеальный, чёткий поклон ровно на 90 градусов. Охрана в костюмах и переводчица синхронно согнулись следом за ней.

У корейского стаффа задергался глаз. Парни замерли.

— Эй, Джун... — шепнул Чимин, округлив глаза. — Нам что, тоже надо?...

— Кланяйтесь! Живо! — одними губами, побелевшими от ужаса, скомандовал Намджун, чувствуя международный скандал и крах акций компании на бирже.

В следующую секунду произошло историческое событие. Семеро главных айдолов планеты, а за ними и весь их стафф, выстроились в шеренгу и отвесили глубочайший, по всем канонам корейского этикета, поклон портрету. Тэхён при этом сделал настолько драматично-почтительное лицо, будто сдавал экзамен в театральный. Чонгук согнулся механически, но из-под черной панамы метал недобрые искры. Юнги стоял в поклоне с закрытыми глазами, мысленно вопрошая: «Господи, за какие грехи мы продали тур этим русским?»

— Отлично, — Катя даже не улыбнулась. — Идеологический минимум выполнен. Пожалуйста, пройдёмте к машинам.

Тяжёлые стеклянные двери аэропорта разъехались, впуская прохладный московский воздух. Было пасмурно. Свинцовые тучи нависали над головой слишком низко, обещая дождь.

Они ожидали увидеть бронированные черные минивэны. Вместо этого у забора их ждало нечто другое. На толстой металлической цепи сидел... медведь. Не огромный гризли, но вполне себе упитанный молодой мишка. Он меланхолично сидел на задних лапах и с чавканьем вылизывал из пластикового контейнера какой-то салат.

Глаза Хосока расширились ломая все пределы азиатской возможности. Он издал ультразвуковой писк и мгновенно спрятался за Чонгука. Чонгук, напротив, подался вперед, заворожённо разглядывая зверя.

У Седжина вспотели ладони и затряслись колени.

— Извините... — лепечущим голосом прервал тишину Намджун. — Это... медведь?

— Да, — невозмутимо кивнула Катя. Она хладнокровно отстегнула цепь от забора и взяла поводок в руку. — Его зовут Миха. Будьте аккуратны, он не любит мужской парфюм от Chanel.

Джин, который сегодня перед вылетом щедро облился именно Chanel, тихо охнул и попытался слиться с асфальтом.

Катя дернула за поводок, и Миха, лениво переваливаясь, пошел вперед. Парни и корейский стафф, сбившись в плотную кучу, как пингвины во время бури, двинулись следом. Хосок вообще передвигался боком, не сводя со зверя испуганного взгляда.

Но стоило им выйти на огромную парковку VIP-терминала, как у Намджуна окончательно сломался мозг.

По периметру плотной стеной стояли люди. Никаких лайтстиков и плакатов «I LOVE YOU JUNGKOOK». Все как один — в одинаковых костюмах и кирпичными лицами. Они стояли в полнейшей, гробовой тишине и молча, не мигая, провожали группу тяжелыми взглядами. Чимин от такого зрелища нервно зажал кулаки. Суровый русский прием превзошел все худшие ожидания HYBE.

Но главный сюрприз ждал их впереди. Вместо представительских минивэнов премиум-класса на асфальте сиротливо стояли три ржавые, помятые, грязно-зеленые «Буханки». У первой, вместо фары был примотан синей изолентой обычный ручной фонарик, а на крыше второй — для полной картины — огромный картонный муляж баллистической ракеты с косой надписью маркером: «На Сеул» (к счастью, корейцы не умели читать по-русски).

Катя остановилась у головной машины и с грохотом пнула заклинившую дверь. Металл отозвался ужасающим скрежетом.

— Итак, это ваш кортеж, — Катя обернулась к парням. Её лицо оставалось серьезным. — Климат-контроля нет. Сиденья из фанеры. Это спецтранспорт повышенной проходимости для передвижения по нашим дорогам. Ракета на крыше — для противовоздушной обороны. Вопросы?

В воздухе повисла такая тишина, что стало слышно, как медведь Миха шумно вздохнул, обнаружив дно пустого контейнера. Намджун открыл было рот, но звук просто не шёл из горла. Он нервно переглянулся с Джином. У старшего хёна лицо вытянулось от ужаса. «Моя всемирная красота погибнет в этой зеленой консервной банке», — читалось в его глазах.

Менеджер Седжин, косясь на картонную боеголовку, уже прикидывал пути отступления назад в терминал.

— Отлично, — подытожила Катя. — Вопросов нет. А теперь обратите внимание вон туда.

Она небрежно указала рукой на толпу. И в ту же секунду из динамиков «Буханок» на полной громкости бахнуло:

Swim, swim

Water falling off your skin

Swim, swim

I could spend a lifetime watching you...

Все, как один, начали повторять движения хореографии. От былых грозных лиц не осталось и следа. Когда музыка затихла, парковку затопила волна аплодисментов, хохота и дружного улюлюканья.

Катя, которая уже синела от попыток сдержать смех, закрыла лицо руками и согнулась пополам от смеха.

— Уважаемые дамы и господа, расслабьтесь! — Катя сквозь слезы захлопала в ладоши, обращаясь к онемевшим корейцам на английском. — Это пранк! Добро пожаловать в Россию!

До Хосока дошло первым. Он медленно сполз спиной по зелёной двери «Буханки».

— Боже... я думал, нас увезут на урановые рудники, — пробормотал он на корейском, глядя в серое московское небо.

Корейский стафф выдохнул так громко, что этот вздох, казалось, услышали в Кремле. Менеджер Седжин обессиленно опустился на какой-то чемодан, утирая со лба крупный пот. Операторы HYBE торопливо включали камеры, понимая, что упустили первые секунды самого легендарного бэкстейджа в истории группы. Намджун устало протер очки. По спине всё еще струился холодный озноб, но на щеках лидера уже проступали фирменные ямочки.

— Как им такое вообще в голову пришло... Шутники, — выдавил он. Намджун уже широко улыбался, махая рукой ликующим АРМИ.

В этот момент из-за угла терминала бесшумно выкатились новенькие, глянцево-блестящие черные минивэны Mercedes V-class.

— А вот ваши настоящие машины, — улыбнулась Катя, возвращаясь к рабочему тону. — Пожалуйста, проходите внутрь. Там есть вода и зарядки.

Мемберы облегченно потянулись к «Мерседесам», но Чонгук вдруг притормозил. Пранк пранком, а медведь-то настоящий. Миха к этому моменту сыто завалился на бок прямо на асфальт. Чонгук, растеряв весь страх, подошел ближе:

— А его можно погладить?

— Не стоит, господин Чон, — спокойно осадила его Катя.

Джин, на всякий случай описал вокруг Михи максимально широкую дугу, все еще переживая за свой парфюм.

— Чонгук-а, прекрати приставать к дикой природе, пошли в машину, — прикрикнул он, на ходу хватая младшего за капюшон худи и утягивая за собой. — Я хочу есть и спать!

Катя проводила их к машинам, на ходу переключая рацию и громко раздавая команды. К кортежу стягивались сотрудницы принимающей стороны. Возле одного из «Мерседесов» стояли две девушки, поклоном приветствуя гостей.

Чимин окинул их ленивым взглядом, снизу вверх, пока плелся вместе с Тэхёном вслед за провожающим. В отличие от Кати и переводчицы, эти две были в обычных черных оверсайз-футболках. У каждой на шее болтался ламинированный бейдж на брендированной ленте: EG Concert.

Парни наконец загрузились в комфортные салоны «Мерседесов». Корейский стафф мгновенно перестал трястись и начал бурно, наперебой обсуждать произошедшее. За тонированными окнами московские АРМИ увлеченно крутили неоновыми лайтстиками, провожая любимую группу.

Катя, переговариваясь по рации, проверила готовность всех машин. Когда тяжелые двери закрылись и колеса плавно тронулись с асфальта, она глубоко выдохнула и тихо буркнула себе под нос:

— Ну, с богом. Жизнь айдола вас к нашему туру явно не готовила.

Машины ускорялись, увозя группу с парковки. Парни сдержанно махали фанатам из окон. И только Чонгук всё еще оборачивался назад, с искренней тоской глядя на ржавую «Буханку» с картонной ракетой. Дикая зеленая машина его явно зацепила.