Святое топливо (джен)

Дверь в кабинет Артура приоткрывается ровно настолько, чтобы в щель мог просунуться встревоженный нос. Следом за носом появляется растрепанная шевелюра и часть мантии, на которой отчетливо видны следы вчерашнего чаепития (пятно от малинового варенья — третье слева).

— Артур... Артур, ты здесь? О, слава Мерлину, ты здесь.

Перкинс заскальзывает внутрь и аккуратно, почти беззвучно прикрывает за собой дверь. Почему-то на цыпочках. Оглядывается по сторонам, хотя в кабинете, кроме Артура, никого нет, и только потом позволяет себе выдохнуть.

— Слушай, я только что от мистера Крауча, — он трагически закатывает глаза. — Вернее, я пытался пройти мимо его кабинета, надеясь, что он меня не заметит, но ты же знаешь эту дверь, Артур — у нее какое-то шестое чувство, когда кто-то хочет просочиться незамеченным. Она как будто скрипит громче, понимаешь?

Перкинс пододвигает к себе стул, но садиться не спешит — так и стоит, опираясь руками на спинку, и говорит чуть тише:

— В общем, он меня поймал. Сказал, что в Йоркшире... — Пауза, полная драматизма. — На заправке. Помнишь, я тебе рассказывал про маггловские заправки? Или это ты мне рассказывал? В общем, такие штуки, где они заливают в своих железных лошадей эту вонючую жидкость, чтобы они ездили? Так вот, там эта жидкость...

Он замолкает, трет переносицу, затем начинает тереть пятно на мантии (пятно от варенья становится еще больше).

— Артур, она светится, — шепотом. — В темноте. И пахнет мятой. Не бензином, а именно мятой. Представляешь? Я сначала подумал, может, у меня опять галлюцинации от того зелья от изжоги, но Крауч сказал, что уже три маггловских полицейских видели это своими глазами и двое из них теперь хотят стать священниками. Третий просто сидит в машине и повторяет: «Это знак, это знак». В общем, магглы свихнулись.

Перкинс наконец садится на стул, но на самый краешек — поза человека, готового в любой момент сорваться и бежать прятаться.

— Самое ужасное, Артур, что там очередь! Магглы думают, что это какое-то новое супер-топливо, и выстроились на милю. Крауч сказал, что, если мы не разберемся до вечера, то Статут Секретности можно будет сворачивать и раздавать магглам памятки «Как пользоваться магией, если вы ее случайно увидели». Нам дали маггловские легенды — мы теперь инспекторы из министерства транспорта. У меня даже бейджик есть!

Он лезет в карман мантии и долго там копается, попутно извлекая на свет божий: перо, еще одно перо, шоколадную конфету, носовой платок, маленький блокнот с адресами маггловских магазинов, запасные носки и, наконец — помятый пластиковый прямоугольник.

— Смотри! Тут даже фотография есть. Правда, я на ней похож на человека, которого только что вытащили из-под обломков разрушенного «Гринготтса», но магглы, кажется, не придираются, — он снова прячет бейдж, но теперь уже в другой карман, забыв, куда именно положил. — Слушай, Артур... У тебя случайно нет запасной пары защитных очков? Я свои, кажется, кому-то одолжил на прошлой неделе... То ли тому парню из Отдела катастроф, то ли эльфу, который заходил чинить трубы... В общем, очков у меня нет.

Перкинс с надеждой смотрит на Артура, пытаясь пригладить волнистые волосы.

— Ну что, поехали? Пока там действительно не началось паломничество. Представляешь заголовки в «Пророке»? «Магглы поклоняются бензоколонке. Министерство в панике».

— Святое топливо! Я должен это видеть! Перри, мы немедленно отправляемся! — Артур вскакивает с таким энтузиазмом, что стул жалобно скрипит, и Перкинс машинально делает шаг назад — вдруг сейчас что-то упадет или взорвется. Но Артур просто поправляет мантию, расправляет плечи и уже несется к двери. Потом так же решительно возвращается обратно, хватает дневник, еще что-то со стола, сует в карман. Запутывается в полах мантии, но не обращает на это внимания. Останавливается уже в дверях, хмурится, и Перкинс знает — сейчас будет что-то важное.

— Перри! Нам нужно слиться с толпой. Долой мантии!

Перкинс смотрит на свою мантию с сожалением — она такая уютная. Но Артур уже снял свою, сунул в портфель, и Перкинс, вздохнув, тоже послушно стаскивает мантию, оставшись в рубашке, которая почему-то сразу начинает вылезать из брюк. Он пытается ее заправить, но Артур уже несется к лифту.

— А это бензин или дизель? — на ходу спрашивает Уизли и тут же меняет тему: — Ты был в Йоркшире? Аппарируем туда, а до места дойдем пешком.

Перкинс семенит за Артуром по Атриуму, пытаясь одновременно заправить рубашку в брюки (маггловская легенда обязывает) и не выронить конфету, которую он машинально достал из кармана.

— Артур, Артур, погоди! — он ловит коллегу за рукав уже на выходе из Министерства. — Я не знаю, что такое дизель! Это съедобное? Это та штука, которой они заправляют своих железных лошадей? Или это другая штука? У них там вообще все такое странное, я не разбираюсь... — они кружатся в камине, и слова теряются среди золы и пепла.

На улице Перкинс зажмуривается, когда Артур берет его под руку для перемещения — каждый раз одно и то же, хоть и почти сорок лет уже так путешествует.

— Ох-х-х...

Щелчок — и они вылетают где-то посреди йоркширских полей. Буквально посреди. Вокруг — овцы, грязь, чахлые кустики и ни одной дороги.

— Артур... — Перкинс оглядывается и пытается отряхнуть рубашку, но только размазывает грязь. — Ты уверен, что мы там, где надо? Я, конечно, понимаю, погрешность при перемещении, но тут даже овцы смотрят на нас как на ненормальных. Одна уже второй раз оглядывается. Она нас осуждает, Артур.

Они идут. Минута, пять, десять. Перкинс уже сбил дыхание, на ботинках наросло по килограмму йоркширской глины, волосы окончательно встали дыбом от влажного воздуха.

— Артур... — он останавливается, пытаясь отдышаться. — Я, конечно, все понимаю, конспирация, секретность, магглы не должны знать, что мы волшебники... Но скажи мне, — он выпрямляется и обводит рукой пустое поле, — магглы вот так добираются на заправку? Пешком? По полям? Через овец?

Он вытирает лоб рукавом и с ужасом обнаруживает, что рукав теперь такого же цвета, как поле.

— Смотри, — Перкинс кивает в сторону дороги, где уныло припаркован старенький маггловский автомобиль. Ржавый, пыльный, с одиноким фермером, который возится в моторе. — Вон стоит одна из их железных повозок. Может... может, нам нужна была такая? Чтобы мы как настоящие магглы? А то мы сейчас придем туда, а нас спросят: «Вы где припарковались?», а мы что скажем? «Мы пришли пешком через овсяное поле с овцами»? И все, Артур. Конец конспирации. Конец карьере. Статут Секретности похоронен. Перкинс сидит в Азкабане и вяжет носки для дементоров.

Он с надеждой смотрит на Артура.

— Там человек, Артур. Он что-то делает с внутренностями повозки. Кажется, она сломалась. Или он ее пытает. Я не уверен. Ты же у нас специалист по маггловским штукам... Ты знаешь, как управлять этой... этой... как ее... автомобиль? И как ее чинить? Может, мы ему поможем ее починить? Ну, знаешь, чисто по-добрососедски? Магглы же любят, когда им помогают чинить эти штуки. Мы подойдем, ты своей гениальной головой прикинешься механиком, я буду стоять рядом и делать умное лицо, мы починим ему эту... как ее... машину, и он в благодарность нас подбросит! Или даст покататься? А если не даст, то мы сделаем так, чтобы дал... — Перкинс шевелит пальцами, намекая на магию. — Ради благого дела можно его "убедить". И ты сядешь за руль. Ты справишься? А то, если поведу я, мы точно никуда не доедем. Я даже не знаю, с какой стороны туда заходить. У нее, кажется, рот сзади? Или спереди? И вообще, она, наверное, кусается.

Артур аж краснеет от возмущения:

— Пытает? Перкинс, когда ты уже выучишь матчасть! Сколько можно!

Перкинс вздрагивает и делает шаг назад, хотя они уже почти подошли к магглу. Артур перестает обращать на него внимание и нацепляет на лицо кривоватую елейную улыбку — она у него получается скорее странноватой, но он, кажется, считает ее обаятельной. Размашистым карикатурным жестом он выражает почтение незнакомцу.

— Уважаемый сэр!..

Фермер поднимает голову от мотора. У него такое лицо, будто он уже все понял про них, но пока не знает, как отделаться. А Артур уже заливается соловьем:

— Неплохая погода, Вы не находите? Могу я вам помочь с авто-мо-би-лем, а потом вы поможете мне?

Фермер смотрит на Артура так, будто перед ним призрак, но растерянные и блестящие от восторга глаза делают свое дело. Маггл колеблется.

— Ну попробуйте, — бросает он и отходит.

И тут Артур выдает то, от чего у Перкинса подкашиваются колени:

— Эта малышка будет летать! — и он залезает под капот.

Перкинс все это время стоит рядом с открытой дверцей автомобиля и с ужасом наблюдает за происходящим. Он даже забывает сделать умное лицо — челюсть медленно отвисает, глаза становятся размером с те самые фары повозки.

— Артур... — тихо начинает Перкинс, но Артур уже под капотом. Он знает, что Артур досконально изучил устройство маггловских машин, но сейчас он явно хочет не чинить, а привносить новое. Перкинс не уверен, но, кажется, маггловские повозки не летают.

— Артур... — Перкинс чуть громче привлекает к себе внимание, но Уизли что-то там колдует с проводами, что-то шепчет, пару раз незаметно машет палочкой и через пару минут вылезает, вытирает пот со лба и держит в руке провод.

— Это лишнее! — объявляет Уизли тоном, не терпящим возражений.

— Артур! — но поздно. Машина заводится. Артур садится за руль. Перкинс слышит, как фермер за его спиной начинает ругаться, но Артур уже расплывается в улыбке:

— Видите? Все шедеврально! Вы что, сэр?! Присаживайтесь, я вас подвезу до заправки! Перкинс, ты давай тоже садись!

Перкинс забирается на пассажирское сиденье с таким видом, будто садится в лодку, которая вот-вот отправится к вершине водопада. Он аккуратно, двумя пальцами, прикрывает дверцу, чтобы не разбудить в машине зверя.

— Артур, — шепчет он, вжимаясь в сиденье и косясь на фермера в зеркале заднего вида. — Артур, этот маггл не выглядит счастливым. Он выглядит так, будто мы только что угнали при нем его лошадь. Железную. У него очень круглые глаза, как два блюдца, Артур.

Машина дергается и начинает ехать... задним ходом.

Фермер теряет дар речи от недоумения. Перкинс вцепляется в сиденье:

— Артур! Мы едем туда, откуда пришли! Я понял твою задумку — если мы будем ехать назад, мы никогда не ошибемся направлением, ведь астрономы говорят, что Земля круглая! Но, Артур, может, если поехать вперед, мы приедем быстрее? — в его голосе отчаяние. — Но, как бы там ни было, умоляю, смотри на дорогу, а не в окно заднего вида! Я хочу жить! Я еще не встретил свою любовь!

Фермер сзади что-то неразборчиво мычит. Перкинс оборачивается к нему с нервной улыбкой:

— Все хорошо! Это просто... открытие! Да! У вашей машины есть скрытый талант — она умеет ездить задом быстрее, чем передом! Она не такая, как все машины! Она особенная! — он снова вжимается в сиденье и добавляет тихо, для Артура: — Только, кажется, он не оценил. Он смотрит на меня как на твоего сообщника. Артур, я не хочу сидеть в маггловской тюрьме! Там, наверное, пакетированный чай и сокамерники-магглы! Это ужасно, Артур!

Он зажмуривается, когда машина виляет, и бормочет под нос:

— Я еще не пожил как следует!

Артур хохочет и переключает коробку передач.

— Сэр, не бойтесь! С вашей колымагой все будет отлично! Мы ее вернем в лучшем виде, а ты, Перкинс, лучше поройся в своих карманах и поищи точный адрес, — машина резко останавливается и срывается с места, поехав прямо, наконец, в правильном направлении. — Видите ли, сэр, мы... Нам рассказали, что тут недалеко нашелся бензин отменного качества! Говорят, что он прямо окрыляет! Ну, мы хотим посмотреть.

Маггл вжимается в пассажирское сидение, но сообщает:

— Вы уже правильно едете, там дальше увидите церквушку, и направо.

Артур следует указаниям Маггла.

Пасторальная картинка. Поля, деревья вдоль дороги, небольшая деревушка сверху, легкий туман. И резкий звук разгоняющегося автомобиля, заставляющего овец на секунду прервать жевание.

Перкинс проводит всю дорогу в состоянии окаменевшего свидетеля катастрофы, которая еще не случилась, но обязательно случится, вот прямо сейчас. Ну или сейчас. Он уже и глаза закрыл, и открыл, и снова закрыл — а машина все едет.

Когда Артур ударяет по тормозам, Перкинс дергается всем телом и машинально хватается за что-то над дверцей, едва не вырвав какую-то пластмассовую штуковину.

— Все хорошо, — бормочет он себе под нос, аккуратно возвращая деталь на место. — Все хорошо. Мы доехали? Я жив? Я жив. Даже маггл, кажется, жив. Это успех, Артур. Мы же можем записать это в отчет как успех? Ох...

Он выбирается из машины на подгибающихся ногах, оглядывает себя и с ужасом обнаруживает, что его рубашка вылезла из брюк окончательно и бесповоротно, а на коленях расплылось что-то маслянистое.

— Я выгляжу как настоящий маггл, — произносит он с уважением и ужасом одновременно. — Как маггл, которого только что везли в багажнике этой железной повозки. Как минимум семь часов. По бездорожью. О, Артур, это лучшая легенда, которая у нас была! Я ничего не знаю про дизель, но я теперь выгляжу как человек, который с ним на короткой ноге!

Он оборачивается к машине, наклоняется к окну фермера, долго ищет в карманах то, что хотел достать. На свет извлекаются: носовой платок (с пятном от варенья), конфета (помятая), совиное перо, какая-то пробка от бутылки (зачем?), блокнот с адресами маггловских магазинов и наконец — еще одна конфета (не помятая).

— Вот, — Перкинс протягивает конфету фермеру, лицо у него при этом такое торжественное, будто он вручает орден Мерлина первой степени. — Спасибо вам, сэр, за помощь. Вы нас спасли. Если бы не вы, мы бы до сих пор ходили по полям... И овцы бы преследовали нас. Ну, не буквально, а взглядом. У них очень осуждающий взгляд, вы не замечали? Это все из-за Статута Секретности, они чувствуют, что мы не те, кем кажемся.

Он делает паузу, понимает, что сказал лишнего, и добавляет с нервным смешком:

— То есть, я имел в виду, мы забыли свою повозку. А вы нам помогли. Поэтому вот, — он снова протягивает конфету. — Это волшебная. То есть, нет, конечно же, не волшебная. Обычная. Просто вкусная. Волшебства не бывает! Извините.

Фермер берет конфету и смотрит на него с выражением, которое трудно описать словами, но Перкинс предпочитает интерпретировать его как благодарность.

— Удачи с повозкой! — кричит он вслед отъезжающему автомобилю и машет рукой. — Она особенная! Она не как все! Берегите ее!

Когда машина скрывается за поворотом, Перкинс выдыхает и поворачивается к Артуру.

— Кажется, он подумал, что мы из психушки, — констатирует он. — Но это лучше, чем из Министерства магии, верно? Психушку магглы хотя бы не расформируют за нарушение Статута Секретности. Надеюсь. Я, если честно, не знаю, как устроены маггловские законы. У них вообще все странно.

Он пытается заправить рубашку в брюки, но она вылезает снова, и он машет на нее рукой.

— Пойдем уже. Посмотрим на этот их бензин. Только, Артур, если он сейчас взорвется или начнет разговаривать, я лягу на землю и не встану, я за себя не отвечаю! Я буду лежать и смотреть в небо. И думать о том, как хорошо я прожил свои прекрасные почти сорок лет. Ну, кроме одного случая в постели с Глендой. Это было ошибкой. Но я не хочу об этом говорить.

Они подходят к стоянке, и Перкинс останавливается как вкопанный.

— Ого!

Они видят длинную очередь из повозок. Настоящую маггловскую очередь из повозок, которая тянется куда-то вдаль, теряясь за поворотом. Машины стоят ровно, терпеливо, как на приеме у целителя. Из некоторых высовываются люди, о чем-то переговариваются, кто-то стоит с кружкой, кто-то курит. И все смотрят в одну сторону — на заправку.

— Как ты думаешь, почему они не едут, Артур? Разве повозки не должны ехать?

Он замечает мужчину в клетчатой рубашке, который стоит чуть поодаль от очереди, опершись на капот своего автомобиля, и крутит в руках пустую кружку. Вид у мужчины задумчивый, но не испуганный — скорее, философский.

Перкинс толкает Артура локтем:

— Вон, смотри. Этот выглядит как человек, который все уже обдумал и пришел к выводу, что его это не касается. Давай к нему. Ты будешь задавать вопросы, а я буду стоять рядом и кивать. И, может быть, если он спросит что-то про машины, ты ответишь, потому что я, честно, не выдержу и опять ляпну что-нибудь неподходящее.

Артур с серьезным видом поворачивается к Перкинсу.

— Мистер Перкинс, — все его коллеги знают, что если Уизли переходит на официальный тон, он начинает чихвостить. И лучше не доводить Артура до гнева: вся его энергичность уйдет в исправление нерадивого сотрудника. — Я понимаю, что вы не делаете большой акцент на карьерном росте в нашем отделе и, тем более, не мечтаете стать высококлассным специалистом. Но если вы не возьметесь за ум и не научитесь грамотной коммуникации с магглами, мне придется самостоятельно заняться вашим образованием! — все это Артур проговаривает, слегка нависая над Перкинсом. В конце он с размаху кладет тяжелую руку на плечо подчиненного. — Я верю, что вы справитесь с этой задачей! И надеюсь, что к началу следующего месяца поработаете над собой!

Перкинс пережидает Артурову тираду с видом нашкодившего второкурсника, которого застукали за запрещенной трансфигурацией ежа в кактус. Он переминается с ноги на ногу, теребит край рубашки и смотрит куда угодно, только не на начальника — на людей, на небо, на свои перепачканные ботинки. Когда тяжелая рука опускается ему на плечо, Перкинс издает короткий сдавленный звук, похожий на писк того самого ежа перед тем, как его превратили в кактус.

— Так точно, мистер Уизли, — бормочет он. — Образование, коммуникация. Я... я прямо завтра начну. Или с понедельника. С понедельника лучше, Артур, честное слово, в понедельник я буду как новенький.

Но Артур уже не слушает, он достает блокнот и идет, решительный и стремительный, как метла на гонках. Перкинс семенит следом, стараясь держаться на почтительном расстоянии — достаточно близко, чтобы не потеряться в толпе магглов, и достаточно далеко, чтобы не попасть под раздачу, если Артур снова начнет «чихвостить» его прямо посреди автозаправки.

— Коммуникация, — снова тихо бубнит Перкинс себе под нос, пробираясь между машинами. — А что я не так сказал? Я, между прочим, с фермером очень даже хорошо покоммуницировал. Конфету дал, вежливо спросил. Даже про волшебство ничего лишнего не сказал. Ну, может, пару раз, но это просто для поддержания разговора. Артур, ты же сам знаешь, магглы любят, когда им что-то интересное рассказывают. Я уверен, если бы нам удалось провести вместе больше времени, я бы ему понравился. И он бы обязательно пригласил нас на ужин!

Он чуть не спотыкается о фару чьей-то повозки, вовремя хватается за борт и быстренько отдергивает руку, словно обжегся. Машина стоит не просто так. Здесь что-то происходит. Перкинс чувствует это всем своим натренированным за годы работы в Секторе чутьем — чутьем, которое обычно подсказывало ему, что пора уходить в укрытие или хотя бы достать запасные носки.

Дойдя до бензоколонки, Артур оглядывается в поиске ответственного лица.

— Уважаемый, — спрашивает он у мужика в простых штанах и с пятном на пузе, — а где тут хозяин сего чудесного местечка?

Мужик кивает в сторону магазинчика и Перкинс с Артуром решительно направляются дальше, к бензоколонкам.

— Артур, — шепчет Перкинс, пристроившись у локтя начальника. — Ты заметил, что они все... никуда не едут, а смотрят? Как будто сейчас должно что-то случиться. И все хотят на это посмотреть. Включая нас, кстати. Мы тоже хотим посмотреть. Мы же для этого здесь, да? Только мы хотим потом это... ну... исправить. А они просто хотят смотреть. В этом вся разница. Главное, чтобы никто не догадался, что мы не просто смотреть пришли.

Он умолкает, потому что они почти дошли до колонок. И тут Перкинс чувствует запах. Сначала слабый, едва уловимый, но с каждым шагом все отчетливее. Это же запах мяты! Как мятный чай, мятные леденцы и свежескошенная мята. И дешевое мятное мыло — все это смешалось в густой аромат, который висит в воздухе плотным облаком.

— Апчхи!

— Будьте здоровы, — автоматически говорит какой-то маггл из очереди, даже не оборачиваясь.

— Спасибо, — отвечает Перкинс и оглядывается на Артура, округлив глаза. — Чувствуешь? Разве бензин должен пахнуть мятой? Здесь пахнет так, будто профессор Травологии только что села на целый куст и раздавила его. Это же... это же как зубная паста, только жидкая и горючая.

Он подходит ближе к бензоколонке, стараясь держаться позади Артура — так безопаснее, потому что если что-то взорвется, Артур его загородит.

Колонка стоит себе спокойно, светится мягким зеленым светом, и внутри нее переливается та самая жидкость. Медленно, тягуче, будто ей некуда спешить. Как будто она состоит из маленьких насекомых.

— Артур, — Перкинс смотрит на колонку и чешет затылок. — Там, кажется, не просто бензин. Там... оно движется. Само по себе. Я не колдовал, честно. Я даже палочку не доставал, она где-то там, в кармане, застряла, кажется, под пробкой... Но оно движется. Артур, может, наберем немного? Ну, для исследования. Только не я. У меня с емкостями... Ну, помнишь, как я разлил какао на столе? Потом всю неделю все бумаги слипались.

Он оглядывается по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто. Магглы увлечены своим делом — кто смотрит на колонку, кто переговаривается, кто просто наслаждается запахом мяты. Никто не обращает внимания на двух подозрительных типов в мятой одежде (у Перкинса рубашка так и не заправлена).

— Только надо у магглов, как это говорят, позаимствовать. Это же не кража, да? Это... изъятие вещественных доказательств. Мы изымаем вещественные доказательства для дальнейшего анализа в стенах Министерства. Это законно. Наверное. Если мы заполним нужные бумаги. А бумаги я заполню... ну, когда-нибудь. Может, к Новому году. Или к следующему. Только надо как-то это магглам все объяснить. Может... Империо? Хах, шучу. А может, нет... Есть идеи, Артур?

Он смотрит на Артура с надеждой, попутно пытаясь незаметно вытащить из кармана какую-то пустую баночку, которую, кажется, носил с собой на всякий пожарный случай, чтобы хранить запасные носки. Оказывается, это баночка из-под зелья от усталости.

— Я готов, Артур. Что делаем?

Артур завороженно снимает очки одной рукой и закусывает дужку. А вторую руку упирает в бок. И немного, совсем чуть-чуть выставляет бедро.

— Это невероятно красиво! — произносит он и подходит все ближе к источнику сумасшедшего аромата. В этот момент он тыкает в бок Перкинса.

— Документы, Перкинс! — рычит Уизли. — Дорогие сограждане. Шоу временно закрывается! Нужно уточнить, не является ли эта... жидкость... ядом! — громогласно заявляет Артур, и к нему поворачиваются головы. Магглы недовольно глазеют по сторонам.

— Артур, магглы, кажется, в шоке. Ты их напугал! Наверное, так было задумано...

Перкинс застывает с открытым ртом, любуясь тем, как Артур снимает очки одной рукой и закусывает дужку, упирает вторую руку в бок и выставляет бедро.

— Артур... — тихо шепчет он, забыв про документы, про магглов, про все на свете. — Ты выглядишь... как настоящий сыщик! Как в тех... ну, в маггловских историях, про которые ты рассказывал! Про детективов! Я никогда не видел настоящих детективов, но ты явно, как они! У тебя точно получится! Они поверят! Ты просто рожден для этого!

Перкинс вспоминает про документы, лезет в один карман — там пусто, если не считать крошек от печенья. Во второй — какие-то старые квитанции. В третий — рука натыкается на свернутые пергаменты, которые, кажется, остались там еще с прошлого года.

— Так... где документы... где... какие документы вообще нужны? Артур, ты не сказал, какие документы! У меня их много! Или мало? У меня их мало, кажется... У меня тут... — он вытаскивает на свет божий один пергамент, разворачивает его и с ужасом понимает, что это прошлогодний отчет о заколдованных пылесосах. — Нет, не то. Ах, черт...

Магглы вокруг начинают суетиться. Кто-то смотрит с подозрением, кто-то — с откровенным недовольством. А кто-то кричит про святую воду. Уизли хмурится, расправляет плечи, и Перкинс вдруг понимает, что сейчас начнется что-то страшное.

Артур в гневе — это всегда страшно. Артур разворачивается, хватает Перкинса и куда-то тащит.

— Артур! — восклицает Перкинс. — Ладно, я сам! Я... я пойду! Я уже взрослый! У меня седые волосы! Я…

Он не успевает договорить. Артур сгребает его за шиворот и тащит в магазинчик. Перкинс на ходу пытается заправить рубашку и переставлять ноги по очереди — все одновременно, и, разумеется, у него ничего не получается.

Они вваливаются в магазинчик. Перкинс останавливается посреди помещения и понимает, что совершенно не знает, куда встать. Справа — стеллаж с чипсами. Слева — стойка с какой-то маггловской едой, которая, кажется, может взорваться в любой момент. Прямо — хозяин, грузный мужчина, который смотрит на них с подозрением.

Перкинс делает шаг вправо, потом влево, потом снова вправо и натыкается на стенд с надписью «Хубба Бубба» (1). Он понятия не имеет, что это такое. Упаковка «Хубба Бубба» падает на пол.

— Извините, — бормочет он, наклоняясь, чтобы поднять, и ударяется головой о край стеллажа. — Ай! Нет, все нормально, все нормально, я в порядке, я просто... я просто встану вот сюда, — он отступает к стене и замирает, стараясь занимать как можно меньше места. Руки у него трясутся. Он судорожно засучивает рукава — на всякий случай, вдруг будет разборка по-маггловски.

— Артур, — бормочет Перкинс начальнику на ухо. — Я не уверен, что смогу тебя защитить. Палочку доставать нельзя, а кулаками я, если честно, никогда не дрался. Ну, кроме того раза в постели с Глендой в шутку. Это было ошибкой. Но я не хочу об этом говорить.

Артур говорит с владельцем заправки, помахав перед ним удостоверением инспектора из Министерства транспорта:

— Вы же осознаете, что если все зрители вашей чудо-бензоколонки попадут к врачам, вы будете ответственны? А если тут все оцепят, то никто потом сюда заезжать не будет, а вас арестуют? Давайте мы по-тихому устраним проблему, отправим чудо-жидкость в лабораторию, и, если все будет в порядке, вернем вам и порекомендуем, куда прикладывать?

Артур чихвостит владельца заправки. Он бледнеет. Перкинс видит, как его лицо меняется — от настороженности к испугу.

— Попадут к врачам? Оцепят? Арестуют?

Перкинс сочувственно кивает, хотя сам не до конца понимает, что именно Артур сказал такого страшного. Но если маггл испугался — значит, Артур сделал все правильно.

— Прикладывать? Простите, а что именно прикладывать? — он краснеет. — Я ничего плохого не делал! Честное слово! Я просто продаю бензин! Он сам таким стал! Я не знаю, почему он светится и пахнет мятой! Я ничего не добавлял! — он хватается за голову и садится на ближайший табурет. — Проблемы мне не нужны! У меня жена, трое детей. Вы представляете, что такое, когда их трое?

Артур опять хохочет, но затем снова делает серьезный вид. Маггл продолжает:

— У меня ипотека... Если меня арестуют, кто будет кормить семью?

Перкинс не знает, что такое ипотека, но на всякий случай делает пару шагов назад. Вдруг это какая-то заразная болезнь. Но он сочувствует магглу, поэтому говорит:

— Сэр... Вы... вы только не волнуйтесь. Мы... мы же не из маггловской полиции. То есть, мы... Мы из Министерства, — Перкинс смотрит на Артура, у того странное выражение лица, как будто говорящее «что ты вообще несешь», но, наверное, Артур не то имел в виду, и Перкинсу показалось, поэтому он добавляет: — То есть, из Министерства транспорта. Мы просто проверяем... ну... топливо для повозок. На безопасность. Чтобы никто не отравился. Вы же не хотите, чтобы кто-то отравился? Нет, конечно. Вы хороший человек. У вас доброе лицо. Я сразу заметил.

Владелец заправки смотрит на Перкинса как на сумасшедшего. Перкинс понимает, что, кажется, сделал только хуже. Он хочет дать магглу конфету, но они закончились. Кроме помятой. Но кто угощает расстроенного человека помятой конфетой?

— В общем, — говорит Перкинс, снова отступая к стене, — мы поможем. Да, Артур? Мы поможем ему? Правда? А то он переживает...

Он замолкает и ждет, что скажет Артур. Рукава у него все еще закатаны, но драться, похоже, не придется. К счастью, потому что против этого владельца заправки он точно не выстоит. У него же руки как лопаты!

Перкинс берет со стеллажа одну упаковку «Хубба Бубба» и показывает владельцу заправки:

— А это я возьму! — и кладет в карман.

Артур командует магглу:

— Сэр, не стоит паниковать. Мы изымем весь загадочный бен-зин, и все будет замечательно. Мы отправим его на анализ. Если что-то пойдет не так, вы будете в безопасности.

Артур жестами приказывает Перкинсу вызывать стирателей, а сам выходит на улицу к толпе разъяренных магглов.

Перкинс тем временем хлопает глазами, глядя на то, как Артур воркует с владельцем заправки, как тот тает, как масло на сковородке, и успокаивается на глазах. Перкинс даже замирает с восторженным видом, пытаясь осмыслить происходящее, но не успевает — Артур уже разворачивается, жестами показывает какие-то знаки, а Перкинс, естественно, ничего не понимает. Но тут же отвечает:

— Понял.

Только вот, что конкретно? Перкинс задумывается и пытается понять зашифрованную фразу по движению губ Артура, которое он только что видел. Должно быть, Артур хочет… «Бутерброд с бананом»? Нет, не то. «Доставить контрабанду»? «Накормить панду»?

— А-а-а! — Перкинс хлопает себя по лбу. — «Вызвать стирателей команду!» Ну конечно!

Он начинает судорожно шарить по карманам в поисках совы. Но совы там нет. «Откуда ей там взяться? Она же в Министерстве. А что же тогда делать? Может, тут где-то есть совы? Может у магглов спросить? Они, наверное, знают, где тут ближайшая совятня»… Но что-то подсказывает Перкинсу, что это не очень хорошая идея. «Перкинс, ты кретин! — думает Перкинс. — Как ты вообще до этого дожил? Тебе почти сорок! Где твоя голова? Ты же должен понимать, что маггловские совы вряд ли знают адрес Министерства Магии!»

Он смотрит, как Артур решительно выходит на улицу к толпе. Магглы галдят. Тут Перкинсу приходит в голову мысль воспользоваться палочкой. Он достает палочку, оглядывается по сторонам, проверяя, не видит ли кто, и быстро отправляет стандартный сигнал вызова в Министерство.

— Господа и дамы, — говорит Уизли магглам, прочистив горло. Он тянется за палочкой, чтобы усилить голос, но вовремя спохватывается и закладывает руки за спину. — Мы очень просим вас пройти в магазин, там владелец заправки выдаст вам... бумаги... купоны! Купоны на бензин! — он приоткрывает дверь, отходит в сторону, пропускает магглов, закрывает за ними дверь и объявляет Перкинсу:

— Теперь мы одни! Идем, возьмем пробы!

Сразу после этого Артур тащит Перкинса за собой (тот не сопротивляется).

— Какой у тебя великолепный ораторский талант, Артур! — восхищенно щебечет Перкинс. — Я даже немного испугался! А ведь я был уверен, что ты обманываешь магглов и там им ничего не выдадут! Никаких купонов! Но когда ты говоришь, хочется верить. У тебя бы получилось стать актером. Или политиком. Или сначала актером, а потом политиком — такое продвижение по карьерной лестнице.

Перкинс замолкает, потому что Артур подходит к колонке, нажимает на какую-то штуку, из колонки вырывается мятный бензин. Капля падает на пиджак, и Артур завороженно тыкает в нее пальцем и тут же придумывает гениальный бизнес-план по изготовлению ламп:

— Перри, ты только посмотри! Это же идеальная лампа! Представляешь, большой светящийся кувшин... и пахнет великолепно, успокаивающе!

— О да! — подхватывает Перкинс, хотя, честно говоря, никогда не любил лампы. — Это... это прямо как северное сияние! Только зеленое! И жидкое! И пахнет мятой! Да, ты прав, Артур, это же можно продавать! Мы разбогатеем! Да я бы только ради этого приобрел бы себе маггловскую повозку, чтобы она стояла у меня дома и светилась! Это же гениально! Я буду твоим партнером! Я буду стоять рядом с умным лицом! У меня хорошо получается.

Он вдруг замолкает, потому что слышит хлопок — прибыли стиратели. Четверо мужчин в строгих костюмах появляются прямо у колонки, оглядывают место происшествия с непроницаемыми лицами. Один из них подходит к Артуру и Перкинсу:

— Мистер Уизли? Мистер Перкинс? Мы получили сигнал. Дальше мы сами, — говорит он коротко.

Перкинс вздыхает с облегчением. Он смотрит на Артура и улыбается.

— Артур, аппарируем? Успеем в Министерство как раз к вечернему чаю.

Они хватаются за руки. Щелчок — и Йоркшир исчезает. Где-то позади остаются зеленая колонка, мятный запах, толпа магглов в магазине и овцы на поле, которые по-прежнему смотрят осуждающе.

__

1) Жвачка Hubba Bubba