Вечное лето (джен)

День мистера Уилкинса выдался на редкость хорошим. Впрочем, такими были почти все дни после их переезда в Австралию.

Ноябрь подходил к концу, и там, в оставленном позади Лондоне, дни становились всё короче и холоднее. Но для Венделла сразу за английским летом наступила австралийская весна. С каждым днём всё сильнее пекло солнце, и ещё не успевший до конца прогреться океан манил их с супругой на пляж. Венделл подолгу стоял по пояс в воде, набираясь решимости окунуться с головой, и притворялся, будто вовсе не боится холода. А после, смеясь, убеждал Монику последовать его примеру.

Этот день не смогли испортить даже стрелки напольных весов, напомнившие о паре набранных за последние месяцы фунтов. Моника шутливо винила во всём двойную порцию вафель, но отказываться от многолетней традиции мистер Уилкинс не желал.

Летом в Англии, когда в магазинах появлялась местная клубника, каждое утро семьи Уилкинс начиналось с горки хрустящих, ещё тёплых вафель. Венделл выпекал их сам, щедро поливал взбитыми сливками и украшал свежими сладкими ягодами. Сколько он себя помнил, он всегда готовил три порции: одну для жены, одну для себя и третью... тоже для себя, ведь разве было такое понятие, как «слишком много вафель»? Но, глядя на весы, он вынужден был признать, что не становится моложе, и то, что раньше проходило бесследно, теперь откладывалось в поясе лишними фунтами.

Переезд прошёл гладко. Настолько, что это казалось почти подозрительным. Временами Венделла охватывало неприятное чувство, что они забыли дома что-то важное. Он открывал ящики стола, вновь перебирал вещи и укреплялся в мысли, что иногда в жизни просто случается череда везений.

Бывает, что ради мечты приходится бороться с судьбой, преодолевать препятствия шаг за шагом, терпеть поражения и начинать путь с самого начала. Но бабушка Венделла думала иначе. Она любила повторять, что когда находишь что-то своё — свой путь или своего человека — то всё складывается легко, как будто само собой. Теперь Венделл был склонен с ней согласиться. Просыпаясь утром от бьющих в окно солнечных лучей, он не мог понять, почему они с Моникой ждали так долго. Казалось, мечта всегда была близко, стоило лишь протянуть руку и схватить.

Счастливыми обладателями австралийских виз они стали всего за считанные дни. Никто не задал им ни единого вопроса и даже не потребовал дополнительных документов. Это было редким, почти неслыханным случаем — их коллегам приходилось ждать вердикта месяцами. Моника долго стояла у почтового ящика и не решалась открыть конверт с письмом от посольства, не веря своим глазам.

— А говорят, волшебства не существует, — радостно смеялась жена, пробегая взглядом по строкам.

Везение на этом не закончилось. Покупатели на дом нашлись почти моментально, и Венделл с удовольствием смотрел на появившуюся на банковском счету сумму. Она пробыла там недолго. Через несколько недель они с Моникой уже подписывали контракт на покупку коттеджа в тихом пригороде Сиднея, всего в минутах ходьбы от пляжа.

— Владельцы провели капитальный ремонт два года назад, — рассказывала им молодая женщина с увесистой папкой документов, отпирая дверь в их будущий дом. — Район хороший, безопасный, а летом совсем рядом откроется Woolworths. У вас есть дети?

Моника покачала головой.

— Тогда вас это не коснётся, — с видимым облегчением продолжила риэлтор. — Хорошие школы далековато отсюда, нужно добираться на машине.

С детьми, подумал Венделл, им никогда не удалось бы спонтанно уехать с двумя чемоданами на другую половину земного шара.

Удача благоволила им всю дорогу, но новым владельцам лондонского дома повезло гораздо меньше.

Не успели те перевезти вещи, как глубокой ночью жители соседних домов проснулись от воя сирен пожарных машин и запаха дыма. Мистер Коллинс, имевший привычку вскакивать от малейшего шума, проснулся ещё раньше. Именно он и сообщил Венделлу, что за минуты до пожара в дом входили подозрительные люди в странных балахонах. Однако оперативно прибывшие полицейские не поймали никого. Цена за полученные новости оказалась высокой.

— ...При старом правительстве здесь не шатался всякий сброд, — уже добрый десяток минут жаловался сосед. Ответа, он, кажется, не ждал, вполне довольствуясь редким нейтральным хмыканьем мистера Уилкинса. — А при новом-то всё и началось. В августе хулиганы поцарапали мне машину, теперь вон сектанты подожгли ваш дом. И ведь пробыли у власти всего полгода, а дальше-то что будет? Скоро уже придётся запирать на ночь все окна!

Венделл был согласен с мистером Коллинсом в одном — ещё недавно о подобном и помыслить было невозможно. Всего пару лет назад самым криминальным происшествием года стал украденный у соседей велосипед.

— По крайней мере, дом был застрахован, — сказала Моника, сочувственно качая головой. Но Венделл видел: в глазах у неё было написано то же самое облегчение, которое испытывал он сам.

Что-то неладное происходило по всей Великобритании. Странные и на первый взгляд не связанные друг с другом события участились за последние два года. Переживать не было необходимости: обрушения, взрывы и загадочные исчезновения остались за океаном, а здесь шумели волны и светило солнце. Но каждый день мистер Уилкинс, повинуясь непонятному чувству тревоги, исправно включал вечерние новости от BBC и впивался взглядом в экран.

Сегодня нашёлся и другой повод для волнений: Венделл едва не опоздал на встречу с владельцем зубной клиники. Причиной этому оказались брюки. Вернее, налипшая на тёмно-синюю ткань длинная рыжая шерсть.

— Наверное, на них лежал кот, — предположила Моника. — А постирать перед отъездом мы не успели.

— Кот? — переспросил Венделл, хмурясь и пытаясь в спешке очистить одежду.

— Ну, помнишь, пушистый такой, — уточнила жена, — с плоской мордой? Заходил к нам иногда летом... Кажется, соседский.

В суматохе сборов вспомнить соседского рыжего кота он так и не смог. Мистер Уилкинс уже привычным движением встряхнул ботинок. Из того так же привычно вывалился и недовольно шлёпнулся на пол упитанный, размером с ладонь паук. Венделл выскочил на улицу, на ходу поправляя рубашку.

В клинику он вбежал за пару минут до назначенного времени, но остаток встречи прошёл гладко, и через час Венделл покидал здание с твёрдым ощущением, что контракт у него уже в кармане.

Теперь они с Моникой сидели на веранде с вазочками мороженого в руках, солнце клонилось к горизонту, и жизнь казалась прекрасной. Воздух посвежел, с океана доносился лёгкий бриз, а с улицы — голоса играющих на газоне детей.

— Я — Дарт Вейдер! — кричала кудрявая девочка с каштановыми волосами, размахивая отломанной от дерева веткой.

В сознании шевельнулось смутное воспоминание и тут же рассеялось, не успев сформироваться в образ.

— Нет, я — Дарт Вейдер!

— Нет, я!

— Ты не можешь быть Дартом Вейдером, ты девочка, — обиженно возразил ей приятель.

— Скажи это моему световому мечу!

Венделл улыбнулся. Старые фильмы были переизданы в начале года и, кажется, снова стали популярны у детей. Поверить, что сам он смотрел их впервые двадцать лет назад, удавалось не сразу. Неужели время пролетело так быстро?

Смех и крики отдалились и стихли за углом. Мистер Уилкинс задумчиво поставил опустевшую креманку на стол и повернулся к жене.

— Ты когда-нибудь жалела, что у нас нет детей?