Фанатка (гет)

День у Кастиэля не задался с самого начала. Это была череда тех незначимых мелочей, которые, потянувшись одна за другой ещё с утра, к полудню превращали настроение в сущий кошмар. Именно сегодня Кастиэль впервые за много месяцев проспал и появился в студии звукозаписи на час позже, чем было обговорено. Потом ещё час выслушивал тирадуЗака, что это крайне важный для дальнейшей карьеры группы мини-альбом.Будто сам Кастиэль об этом не знал.В итоге всю звукозапись ему в спину упирался осуждающий взгляд, который он считал вполне обоснованным, отчего становилось вдвойне тошно, даже если Лео и Габен отнеслись к его опозданию гораздо проще. Но на этом проблемы не закончились. После того как члены группы разошлись по своим делам, Кастиэлю, уже изрядно раздражённому, приспичило отправиться за утренним кофе не в CosyBear, а в менее известное заведение, поскольку в столь ранний час там почти не бывало народу, что вполне устраивало того, кто ещё сильнее, чем обычно, не желал привлекать к себе лишнего внимания. Устраивало до того момента, покапочти у самого пешеходного перехода его чуть не сбил какой-то придурок, а разволновавшаяся при виде кумира официантка случайно не опрокинула оплаченный Кастиэлем кофе прямо ему на штаны. Он достойно принял удар: терпеливо выслушав извинения покрасневшей с головы до ног девушки, лишь спокойно спросил, где находится уборная. Всё ещё внутренне содрогаясь от своего провала, официантка осмотрительно отвела его в служебное помещение, и следующие полчаса вместо смакования арабики Кастиэльотмывал с дорогой ткани огромное кофейное пятно и пытался как можно скорее её просушить. Правда, по выходе из уборной его ожидал новый стакан и фирменное пирожное за счёт заведения, а также скидочный пятидесятипроцентный купон на следующий заказ,но настроение Кастиэлю это не подняло: кофе ему хватило на неделю вперёд.

Из-за всех этих недоразумений на пару по музыковедению, которую Кастиэль в кои-то веки смог посетить лично, он шёл уже в откровенно отвратительном расположении духа. Поэтому когда за коваными воротами академии Антерос послышался многоголосый восхищённый визг, а перед глазами замаячили женские наманикюренные пальцы, держащие футболки с надписью «Castielove», Кастиэль лишь вдохнул поглубже и, не обращая на них никакого внимания, сделал решительный шаг в сторону главного здания. Поклонницы обступили его со всех сторон, но он твёрдо намеревался добраться до аудитории, не отвлекаясь на навязчивых девушек. Однако неожиданно ему по глазам резнул маленький, но ослепительный лучик света, заставив зажмуриться, а затем непроизвольно повернуть голову в направлении источника. Стараясь сохранить остатки самообладания в бесконечном потоке щелчков телефонных камер, Кастиэль ожидал увидеть очередной объектив, однако натолкнулся лишь на полный сосредоточенности взгляд.

Она стояла чуть поодаль от остальных и смотрела так, словно от этого зависела её жизнь, сжимая в руках скомканную вместе с белой тканью надпись «Castielove». Среди всеобщего ажиотажа и шума она не издавала ни звука, словно не верила своему счастью, однако её голубые глаза выражали чувства лучше каких бы то ни было слов: в них застыло тихое обожание и немой восторг. С этими её едва касающимися плеч пшеничными волнистыми волосами, концы которых были затонированы в розовый цвет, она бы могла напомнить Кастиэлю Барби, если бы обладала её красотой и формами. Однако девушка, хоть и была симпатичной, относилась к тому типажу, который никогда не запоминался. Маленький рост и среднее телосложение завершали заурядный образ, и Кастиэль, напоследок скользнув взглядом по её заколке-бабочке, украшенной фиолетовыми кристаллами — как он подозревал, виновнице его секундного ослепления, — забыл о девушке сразу, как только она исчезла из его поля зрения. За его спиной ещё долго раздавались признания в любви и даже непристойные возгласы, но он лишь устало потёр шею, думая о предстоящем концерте.

Кастиэль не понимал, почему должен унижаться перед каким-то богатым кретином, желающим порадовать молодую пассию выступлениемCrowstormна территории академии. Событие было предано огласке и должно было проводиться с размахом прямо на улице, и Кастиэль скрипел зубами всякий раз, когда вспоминал надменное лицо заказчика. Однако менеджер говорил, что это хорошая возможность, которую нельзя упускать, потому что у SugarDaddyимелись связи.

Углубившись в свои мысли, Кастиэль почти не замечал восхищённых и завистливых взглядов, бросаемых на него исподлобьяодногруппниками, да и ему было всё равно. Однако преподаватель настойчиво добивался его внимания, пытаясь превратить лекцию в публичное интервью. Отвечая прохладно и сдержанно, Кастиэль почувствовал новый приступ раздражения.

Когда он снова прорывался через толпу поклонниц, оно кипело в нём с удвоенной силой. Будь он в лучшем настроении, мог бы игриво воскликнуть что-то вроде: «Разве вам не нужно на занятия?», — однако сейчас ему было совершенно не до этого. Между тем толпа увеличивалась, и всё чаще начинали звучать крики: «Не уходи, Кастиэль!»Со скрытым вожделением смотря на заштрихованный решётчатой оградой свободный участок тротуара за пределами кампуса, Кастиэль надеялся, что поклонницы оставят его в покое, но сегодня удача, видимо, решила полностью обойти его стороной:некоторые девушки, крича всё громче, начали следовать за ним.Даже когда территория академии осталась где-то за спиной, они не отставали, продолжая просить его остаться. «Вот же», — мрачно подумал Кастиэль, окончательно убедившись, что так просто от него не отстанут. И, когда он это понял, решение проблемы пришло мгновенно: резко свернув куда-то вправо, он бросился прочь со всех ног.

Некоторые из преследовательниц сдались почти сразу, но пара-тройка особо настойчивых сняли свои каблуки или же утром предусмотрительно надели обувь без них. Кастиэль началлавировать через жилые кварталы, но топот за его спиной не стихал. Стало ещё хуже, когда он осознал, что оказался совсем рядом со Свит Аморис, занятия в которой как раз подходили к концу. Мысль о подкреплении в поредевшем строю группы антиподдержки его совсем не радовала, и, поскольку в процессе побега Кастиэль не придерживался конкретного маршрута, он в который раз сменил направление и скользнул в один из переулков, почти сразу спрятавшись за массивным мусорным баком.

Спустя некоторое время голоса и топот потерявших кумира из виду девушек постепенно начали отдаляться. Лишь когда они исчезли совсем, Кастиэль выбрался из своего укрытия. Всё ещё красный от этой дикой гонки, он яростно ударил кулаком по покрытому облупившейся краской металлу, но, выпустив пар, тихо рассмеялся: все называли его звездой и мечтали о совместном фото до такой степени, что он был вынужден прятаться по помойкам.

— Какой паршивый день, — подавив нервный смешок, тихо произнёс Кастиэль, собравшийся покинуть своё неприглядное убежище.

— Можно автограф? — вдруг раздался за его спиной тонкий голосок.

Подпрыгнув на месте от неожиданности, Кастиэль резко обернулся. Перед ним стояла та самая девчонка, с которой он мимолётно пересёкся взглядом в кампусе.

— Как ты здесь… — растерявшись, начал было он, но, разглядев в её руках уже знакомую футболку, неожиданно даже для самого себя взбесился: — Вы что сегодня, с ума посходили?! Оставь меня в покое!

Жадность, возникшая в глазах девушки при виде солиста Crowstorm, слегка заколыхалась, смешиваясь с беспокойством. Пытаясь успокоить разбушевавшегося парня, она примирительно сказала:

— Я не бежала за тобой, просто заметила, когда уходила из CosyBear. Я всегда покупаю там персиковый коктейль в два пятнадцать дня.

Как бы подтверждая правдивость собственных слов, девушка указала себе за спину, где из внешнего кармана светло-розового рюкзака торчала трубочка и верхушка пластикового стакана.

От этого сахарного голоска сводило скулы, но, вопреки этому, злость слегка отступила. Ещё раз оглядев девушку немного изучающим, недоверчивым взглядом, Кастиэльвздохнул и наконец сказал:

— Давай сюда свою тряпку. Есть чем писать?

— У меня есть перманентный маркер, — обрадованно отозвалась девушка, передавая Кастиэлю футболку. Порывшись в рюкзаке, она достала маркер чёрного цвета.

Не теряя больше времени, Кастиэль взял его немного небрежно, случайно соприкоснувшись с девушкой ладонями. К его мстительному удовольствию, она вздрогнула, сразу отдёрнув руку, и пристально проследила за Кастиэлем, привычным движением выведшим свою подпись на белой ткани. Когда он закончил, то, протягивая футболку и маркер обратно, вопросительно посмотрел в голубые глаза, как бы спрашивая: «Всё?»

— Селфи на память? — невинно спросила их обладательница, быстро достав из кармана джинсов мобильный, втиснутый в чехол с объёмным пластиковым зайцем.

Кастиэль мог бы ощутить очередной приступ раздражения, но вместо этого лишь иронично поднял брови:

— Тебя нисколько не смущает обстановка?

Он ожидал, что девушка растеряется или хотя бы озадачится, но она лишь невинно хлопнула ресницами, при этом усмехнувшись:

— У тебя на примете есть другое место?

Удивлённый таким контрастом хрупкости и наглости, Кастиэль не сразу нашёл что ответить. Однако эта фраза почему-то его позабавила.Мягко, что было несвойственно ему в подобных случаях,он сказал:

— Ага, ещё чего.

С этими словами он отошёл чуть в сторону от мусорных баков, поманил девушку к себе и приобнял за плечи, покорно ожидая, пока она, с покрывшимися лёгким румянцем от столь тесного контакта щеками, сделает фотографию.

— Ну, пока, — почти сразу попрощался Кастиэль, как только девушка закончила. — Был рад знакомству, — продолжил он, но вдруг осёкся, поняв, что даже не узнал её имени. Кипятившийся с самого утра как невыключенный чайник, парень, к собственному стыду, не додумался проявить элементарную вежливость.

— Меня зовут Лили, — ответила девушка и слегка застенчиво улыбнулась.

— Был рад с тобой познакомиться, Лили, — сказал Кастиэль и, развернувшись, направился прочь.

По дороге он несколько раз оглянулся, чтобы убедиться, что девушка не пошла за ним, однако всё было в порядке. Более того, до самого дома никто больше не пытался его догнать, что несказанно радовало.

Завалившись в квартиру как мешок с картошкой, Кастиэль ощутил дикую усталость, хотя день был в самом разгаре и небольшой перерыв лишь на пару часов отделял его от предстоящего шквала работы. Просто он ещё не до конца привык к тому, что некоторые поклонники были не в силах оставаться при виде него в здравом уме. Думая об этом, Кастиэль невольно вернулся мыслями к Лили, парадоксально добившейся своего через полную пассивность. Может, ему стоило быть с девушкой более обходительным? В конце концов, она не выкрикивала его имя на весь кампус, предлагая секс, не бежала за ним по улицам сломя голову и не предприняла никаких попыток приблизиться к нему в переулке. Она была просто милой девушкой, любившей песни Crowstorm, и уж точно не заслуживала пренебрежительного отношения, ошибочное впечатление о котором могло сложиться у неё после разговора с Кастиэлем. Впрочем, Лили совсем не выглядела несчастной или удручённой, а очень даже наоборот, так что сегодня Кастиэль мог спать спокойно. Улыбнувшись этой мысли, он не сразу заметил, как сжал в руке какой-то предмет. Лишь поднеся его поближе к лицу, он понял, что это был старый теннисный мячик — любимая игрушка Демона. Распластавшись на кровати, Кастиэль всё продолжал и продолжал её рассматривать, медленно крутя между пальцами. Хоть со смерти его собаки прошло довольно много времени, он так и не смог повернуться к прошлому спиной, периодически хватаясь за воспоминания, в которыхосталось что-то очень для него дорогое. Углубившись в эти грустные мысли, Кастиэль мгновенно забыл о девушке по имени Лили.

Поэтому когда он увидел её в третий раз, то несказанно удивился, но почти сразу это удивление сменилось разочарованием: утром следующего дня девушка стояла прямо около его подъезда. Осознав, что вчера она каким-то образом всё-таки проследила за ним до самого дома, Кастиэль ощутил прилив негодования, с досадой отметив, что Лили оказалась такой же ненормальной, как и другие преследовавшие его девушки. «Фанатка», — с ноткой презрения подумал он, недовольно сказав:

— Ну и что ты здесь делаешь?

— Можно автограф? — спросила Лили так естественно и невозмутимо, что на секунду Кастиэль растерялся; тем временем девушка достала уже знакомую белую футболку.

— Зачем тебе ещё один автограф? — непонимающе спросил Кастиэль; с каждой секундой ему всё больше хотелось снова сорваться на бег, однако теперь его не покидало абсурдное ощущение, что, оторвавшись от этой чокнутой, он непременно бы столкнулся с ней прямо лицом к лицу, едва остановившись.

— А у меня не одна футболка, — беспечно пожала плечами Лили, не сводя с Кастиэля глаз.

Окажись на месте этой девушки другая, более «нормальная» ненормальная, он бы быстро отправил её восвояси и забыл о ней как о типичном неприятном случае. Однако Лили была принципиально новым опытом на теневой стороне его ослепительной карьеры. Она казалась сдержанной и спокойной, действуя на разум умиротворяющее, в то время как обитатели этого тихого омута делали что хотели.

Кастиэль убедился в этом уже после того, как без лишних недовольств, будто не был собой, он снова подписал белую футболку чёрным перманентным маркером. После того, как через день Лили принесла третью, а затем и четвёртую, и пятую. Наверное, Кастиэль понял всё лишь тогда, когда вспомнил о том, что недавно при похожих обстоятельствах вызвал полицию, а за прошедшие пять дней ни разу об этом не подумал. Тем временем Лили снова стояла у подъезда, словно символ начала нового дня. Но сегодня ему это надоело.

— Эй ты, — почти угрожающе сказал Кастиэль, приблизившись к девушке, вопросительно посмотревшей на него. — Судя по количеству подписанных мной футболок, ты решила полностью обновить гардероб, однако что-то мне ещё не довелось увидеть на тебе ни одной, — саркастично заметил он, но затем мрачно добавил: — У меня два варианта: либо ты действительно одержимая, либо делаешь на мне деньги. Но меня не волнует конкретная причина, по которой ты можешь лишиться права посещать концерты Crowstormдо конца своих дней.

От волнения уцепившись указательным пальцем за v-образный вырез своей тёмно-зелёной в тонкую жёлтую клеткукофточки, Лили уже не казалась такой уверенной: в её глазах появился неподдельный страх.

— Ч-что ты такое говоришь?

— Немедленно уйди отсюда, — непоколебимо ответил Кастиэль, не обращая внимания на девчачью панику. — И не возвращайся в это место.

— Но… Я вообще-то тоже здесь живу! Прямо напротив тебя! Просто ты отсутствовал весь день и не видел, как переносили ве…

Поняв, что, поддавшись стрессу, сказала лишнее, Лили мгновенно замолчала, но было поздно.

— Ты что, издеваешься надо мной?! — как спичка вспыхнул Кастиэль, непроизвольно сжав кулаки.

— П-подожди, — примирительно подняв руки, почти безнадёжно отозвалась девушка. — Эта квартира уже рассматривалась моими родителями, когда они решили подарить мне собственное жильё на восемнадцатилетие. Просто раньше я не знала, что… Ну… Не буду скрывать, это… повлияло на мой выбор.

Видимо, в моменты неизбежного Лили предпочитала тактику правды. Её прямолинейность ударила Кастиэля по голове словно обухом, почему-то снова существенно понизив температуру его раздражения. Поэтому, устало вздохнув, он лишь тихо, но твёрдо сказал:

— Если хотя бы один раз подумаю, что ты взялась за старое, пожизненный запрет на доступ к концертам тебе обеспечен. Понятно?

Произнося это, Кастиэль даже не предполагал, что спектр эмоций Лили может меняться так быстро. Однако к концу фразы, буквально за секунду, на её лице увядшим бутоном расцвело негодование, горечь и обида. Не ответив, она резко бросилась Кастиэлю за спину; он вздрогнул и обернулся, но девушка лишь забежала в подъезд, мгновенно скрывшись за тяжёлыми дверями. Какое-то время Кастиэль ещё смотрел ей вслед, будто не веря, что его угрозы действительно подействовали, но затем, довольный собой, отправился в студию звукозаписи. Он уже изрядно опаздывал: его часы показывали полшестого утра.

Сегодня день Кастиэля был невероятно насыщенным: он работал почти без перерыва до самого вечера. Поэтому, когда парень возвращался домой, на небе уже ярко горели звёзды. Каково же было его удивление, когда он снова увидел знакомые светлые волосы, украшенные слегка мерцавшей в свете фонаря бабочкой. «Неужели…», — мысленно начал Кастиэль, уже собираясь устроить вышедшей из подъезда девушке взбучку, но неожиданно прервался, поняв, что Лили смотрит себе под ноги и даже его не замечает. Спускаясь с крыльца, она выглядела настолько задумчивой, что показалась Кастиэлю почти нормальной, несмотря на всё произошедшее между ними. Уставший, парень мог бы просто пойти дальше, но почему-то решил присмотреться к медленно перебиравшей ногами девушке. Лишь тогда он заметил, что на ней красовалось чёрное обтягивающее платьес объёмными рукавами чуть ниже локтей, достававшее до колен,а также изящные чёрные туфельки на шнуровке с невысоким каблуком. И только тогда вдруг задался вопросом, куда могла направиться Лили в одиннадцать часов вечера, хотя тут же одёрнул себя, поскольку это было совершенно не его дело.

Лишь почти поравнявшись с Кастиэлем, девушка вдруг подняла глаза и заметила его. Их взгляды пересеклись, совсем как во время первой встречи, только в этот раз Лили не выглядела восхищённой и радостной. Нахмурившись и резко опустив голову, она молча прошла мимо Кастиэля, оставив после себя шлейф цветочных духов. Невольно дав понять, что очень злится, девушка почему-то внушила парню желание посмотреть ей вслед, однако он удержался. «Вообще-то я тот, кто должен быть недовольным», — напомнил себе Кастиэль, наконец двинувшись дальше.

Когда он снова столкнулся с девушкой следующим утром, она с упрямой тщательностью опустила глаза и снова прошла мимо. Судя по тому, что Лили возвращалась домой и на ней всё ещё было надето чёрное платье, она провела ночь где-то в другом месте. Факт того, что у неё была своя жизнь, ещё больше пошатнул образ одержимой преследовательницы, прочно закрепившийся за ней в течение последних дней.Однако Кастиэль прекрасно знал, чем были вызваны такие кардинальные перемены в её поведении.

Он не понимал, почему его должна была волновать реакция какой-то сумасшедшей фанатки, возомнившей, что ей всё позволено. Однако по дороге на очередную пару музыковедения, по некоторым причинам перенесённую на субботу, ещё не доходя до ворот Академии,он невольно начал присматриваться к толпе, собравшейся на территории кампуса. Могла ли Лили прийти в университет в свой выходной только ради Кастиэля, надеясь затеряться среди остальных? Стараясь подолгу не задерживать взгляд ни на одной из присутствующих девушек, парень констатировал, что Лили здесь нет. И почему-то этот факт заставил его почувствовать раздражение. Какой бы ненормальной она ни была, Кастиэлю больше не хотелось оставлять между ними какую-либо недосказанность, поэтому он решил окончательно расставить все точки над «i».Однако идея ждать Лили около подъезда казалась не слишком надёжной: в конце концов, когда девушка не преследовала Кастиэля, возможность их встречи определялась лишь совпадением. Но и стучаться к ней в дверь Кастиэль не собирался: такая фанатка, как Лили, могла интерпретировать это самым превратным образом, в то время как парню всего лишь хотелось быть оставленным в покое безо всяких обид. Оставался последний вариант, за который он и решил уцепиться: отправиться в CosyBear, который Лили, по её словам, посещала в одно и то же время.

Когда пара окончилась, Кастиэль, не теряя времени, пустился на поиски нарушительницы его привычного образа жизни. Правда, уже у самого кафе он вдруг подумал, что в выходной девушка могла и не прийти. Но зато пришла куча других людей, для которых Кастиэль был настоящим идолом, и если Лили среди них не было, то ему пришлось бы потратить целый час на раздачу автографов.

Терраса кафе была полностью заполнена. Незаметно остановившись чуть в стороне, Кастиэль начал старательно высматривать среди посетителей девушку, поскольку до последнего надеялся не заходить внутрь. К счастью, он обнаружил её почти сразу, но, скользнув взглядом чуть правее, понял, что она была не одна. Напротив неё сидел рыжий парень, на вид ровесник Кастиэля. Они тихо о чём-то спорили, и их недовольные лица подсказывали, что этот спор был крайне конфликтным. Кастиэль наблюдал за этим словно в оцепенении; только когда рыжий парень немного истерично вскочил со своего места и с раздосадованным видом направился прочь, он вдруг поймал себя на мысли, что это мог быть ухажёр Лили или даже её парень. Спустя пару секунд девушка тоже поднялась, прихватила свой персиковый коктейль и, не заметив Кастиэля, направилась в противоположную от той, куда ушёл её собеседник, сторону. Кастиэль мог бы окликнуть, остановить её, однако ощутил странную неловкость, будто случайно подслушал чужую тайну. Не желая вторгаться в личные границы Лили в столь интимный момент, он решил повременить с серьёзным разговором.

Сегодня Crowstorm предстояла последняя репетиция перед концертом в академии Антерос. Кастиэль, как и остальные члены группы, не делал различий между огромными концертными залами и относительно небольшими площадками: каждая публика, перед которой Кастиэль соглашался играть, была достойна уважения и качественного выступления, независимо от количества и статуса составляющих её людей. Однако в этот вечер Кастиэль был непривычно задумчивым, что остальные заметили практически сразу.

— Нет, так не пойдёт, — крайне недовольно сказал Зак, после того как отзвучали последние репетиционные ноты заключительной песни.

— В чём дело? — непонимающе спросил Кастиэль. — Я взял аккорд слишком резко?

— Техническая часть была идеальна, — отозвался Габен, причём гораздо более мягко, чем его старший напарник. — Но ты как будто полностью закрылся и ушёл в себя.

— Публика такое не любит, — не замедлил добавить Зак, неодобрительно покачав головой.

— Тебя что-то тревожит? — спросила Леопольдина, отпив немного кофе из своего стакана.

— Чёрт побери, — снова подал голос Зак, на этот раз почти зло. — Мы можем обсудить это позже? У нас через несколько часов важный концерт!

— Успокойся, дружище, — отозвался Габен. — Не надо делать из мухи слона.

Казалось, его слова крайне возмутили Зака, но, почувствовав на плече руку любимой, он сдержался и, успокоившись, сказал:

— У нас ещё есть время отрепетировать финальную песню. Давайте сделаем это.

В студии только что разразилась и стихла буря, и Кастиэль даже не уловил её причин. Постаравшись больше ни о чём не думать и сконцентрироваться на музыке, он принялся за последнюю на сегодня репетицию.

— В чём дело, Кас? — спросил Габен, когда вместе с Кастиэлем вышел из репетиционной студии; до отъезда оставалось не больше десяти минут, и товарищи решили подышать свежим воздухом.

— Это ты у меня спрашиваешь? — немного раздражённо отозвался парень: ему порядком надоело, что остальные пытались внушить ему, будто с ним что-то не так. — Лучше задавай свои вопросы Заку: это он взбесился на пустом месте.

— Ты же его знаешь, — понимающе улыбнувшись, пожал плечами Габен. — А вот ты сегодня ведёшь себя немного странно. Обычно ты на полную выкладываешься даже на репетициях. Это из-за места?

— Вовсе нет, — покачал головой Кастиэль, раздумывая, поделиться ли своими размышлениями с товарищем; наконец приняв решение, он добавил: — Лично я не вижу никаких изменений, но, раз вы все на этом настаиваете, полагаю, что дело в проблемах с фанаткой.

— С фанаткой? — оживился Габен. — Ты влюбился?

— Как бы не так, — закатил глаза Кастиэль. -Когда я только её увидел, она казалась нормальной, но потом начала доставать меня. Даже переехала в тот же дом.

— Собираешься сообщить в полицию? — серьёзно спросил Габен.

— Пока что ситуация под контролем, — пожал плечами Кастиэль. — Я пригрозил ей запретом посещать наши концерты, и она оставила меня в покое. Однако теперь, сталкиваясь с ней время от времени, я едва ли не физически ощущаю её обиду. Она считает меня плохим парнем.

— Раньше у тебя не было с этим проблем, — заметил Габен.

— На что ты намекаешь? — пристально посмотрев на него, отозвался Кастиэль.

Выдержав его взгляд, Габен лучезарно улыбнулся:

— Ну, раз тебя впервые настолько волнуют чувства перегнувшей палку фанатки, что ты думаешь об этом даже во время генеральной репетиции, ты явно заинтересовался.

— Напомни мне, почему я решил обсудить с тобой эту тему? — поднял бровь Кастиэль.

— Потому что я твой друг, — мягко рассмеялся Габен.

— Который пытается свести меня с чокнутой.

— Я ничего такого не говорил, — пожал плечами парень. — Однако небольшая навязчивость необязательно признак чокнутости. Думаю, если ты спокойно поговоришь с этой девушкой, она всё поймёт. В противном случае решишь проблему с помощью закона.

— Я и хотел, но, конечно же, именно в тот момент ей было совершенно не до меня, — вздохнув, ответил Кастиэль, и перед его глазами возник образ залитой солнечным светом террасы, где в шуме бесчисленных разговоров терялся шёпот двух ссорящихся людей. — Впрочем, неважно.

— Она послала тебя? -с излишним интересом уточнил Габен, словно его радовала мысль, что кто-то мог послать Кастиэля, особенно если это была девушка.

— И не мечтай, — немного мрачно усмехнулся тот в ответ. — Она просто с кем-то говорила. Кажется, у них был разбор полётов.

— С парнем?

Вопросы Габена начинали раздражать.

— Может, мне стоит познакомить тебя с ней? Сам и спросишь. Только не жалуйся потом, что не можешь от неё отвязаться.

Слова Кастиэля были полны сарказма, однако Габена они нисколько не смутили.

— Ну, если она не нашла минутки даже для тебя, то мне и пробовать не стоит, — снова рассмеялся он.

— Не в этом дело, — почему-то тут же возразил Кастиэль и, поняв абсурдность зарождающейся полемики, хотел было умолкнуть, но всё же решил окончить мысль: — Я к ней так и не подошёл, и она меня не заметила.

Хоть Кастиэль с Габеном прекрасно понимали друг друга, сейчас первый едва ли мог предугадать, в какое русло товарищ повернёт этот разговор. Поэтому, когда Габен хитро прищурился, Кастиэль напрягся в слегка обречённом ожидании.

— Так тебя задевает мысль, что она могла просто проигнорировать твоё присутствие? И не потому что обиделась, а из-за того парня?

Кастиэль уже собирался ответить, что Габен сегодня явно репетировал до состояния, близкого к умопомешательству, однако в этот же момент они услышали голос Лео.

— Лимузин здесь, парни. Поторапливайтесь.

Кастиэлю доводилось слышать эту фразу уже много раз, однако сегодня она обрадовала его почти так же сильно, как в тот вечер, когда он услышал её впервые. Тем не менее парень довольно быстро осознал, что разговор был прерван в той точке, когда возникает больше сомнений и вопросов, нежели ответов. Возможно, именно поэтому он до самых ворот студенческого городка не переставал вспоминать утопавшую в солнечном свете и шуме голосов террасу CosyBear.

Когда лимузин подъехал к месту назначения, у ворот уже собралась настоящая толпа. Припарковать автомобиль представлялось возможным в лучшем случае лишь у ограды, а потому прорываться через нетерпеливых поклонниц группе пришлось самостоятельно. Но в этот раз Кастиэль был не один: рядом, добродушно приветствуя публику, шли его товарищи в сопровождении нескольких телохранителей. К тому же заходить на территорию выступления — а это была почти вся площадь перед зданием академии — до восьми вечера слушателям запрещалось. Всё это приободряло, тем более что в ободрении Кастиэль сейчас очень нуждался: из-за неопределённости с Лили настроение стало совсем ни к чёрту. Наверное, именно поэтому он надеялся увидеть её среди присутствовавших, то и дело бросая на них взгляды, но так и не узнал свою вынужденную знакомую ни в ком из них. Возможно, просто не заметил? В конце концов, сегодня заколка-бабочка его не слепила.

На площади ожидала своего часа сцена. Пространство перед ней ещё пустовало, и Кастиэлю, как это обычно бывало, уже не терпелось показать публике всё, на что он был способен. Парень любил музыку, сколько себя помнил. Хоть с музыкой были связаны многие противоречивые моменты его жизни, он всегда возвращался к ней, словно к по-прежнему сводившей с ума бывшей. Иронично, но в отличие от реальных девушек Кастиэля она его никогда не предавала и не покидала.

Концерт прошёл лучше, чем он ожидал. Единственной мелкой неприятностью была его обязанность время от времени произносить имя содержанки, ради которой всё и затевалось, и попроситьеё подняться на сцену в конце. Однако если закрыть на это глаза, то можно было собой гордиться. Всё-таки с годами парень научился временно игнорировать неуместную гордость.

После концерта планировалась вечеринка. Для этого на улице даже поставили шведский стол. Однако присутствовать на вечеринке Crowstorm обязаны не были. Поэтому, окончив выступление, Кастиэль, не имея настроения веселиться, уже собирался тихо уйти, как вдруг заметил в нескольких десятках метров от себя знакомые пшеничные волосы с розовыми концами. Что ж, парень ошибался: ему не пришлось даже приглядываться, чтобы заметить Лили. И она уходила.

«Подожди!» — хотел бы крикнуть он, чтобы задержать её, но при такой громкой музыке из динамиков она бы его не услышала, а вот шансы самого Кастиэля затеряться в толпе и улизнуть незамеченным изрядно бы сократились. Поэтому он решил догнать её молча — всё равно она уже была далека от основного скопления людей, устремившись к воротам.

— Подожди, — раздалось где-то рядом, прежде чем Кастиэль почувствовал, что его локоть тихонько сжали. Ну почему именно сейчас?

Остановившись, он повернулся к обратившейся к нему девушке, мрачный как туча. Это была та самаяСандрин, которая стала виновницей «торжества».

— Не останешься на вечеринку? — невинно спросила она, но в глазах её Кастиэль отчётливо различил похоть.

— Извини, сегодня никак не могу, — наплевав на любезности, ответил он, мягко высвобождая руку.

Спать с чужими девушками было не в его принципах, к тому же сейчас его ожидало дело поважнее. Зато помимо красоты он открыл в этой высокой шатенке ещё одно немногочисленное — по его мнению -положительное качество: ненавязчивость. Потому что она, хоть и с явным недовольством, больше ничего не сказала. Или же Кастиэль просто не дал ей такой возможности, тут же сорвавшись на бег. Что ж, видимо, он либо от девушек убегал, либо догонял их — третьего парню было не дано.

К собственному удивлению, Кастиэль нагнал Лили лишь у самого дома. И, увидев её со спины, вдруг почувствовал уже привычное раздражение. А то, что девушка, как он догадался, заметила его ещё у Академии, а потому явно убегала от него, как он сам — от Сандрин пять минут назад, разозлило его ещё больше. Только вот парень не до конца понимал почему.

— Эй! — крикнул он, сократив остававшуюся между ними дистанцию окончательно и схватив Лили за плечо.

Повернувшись, она не высказала признаков удивления, чем подтвердила предположения Кастиэля.

— Привет, — только и сказала девушка, непроницаемо смотря на него снизу вверх.

— Оставь свой спектакль кому-нибудь другому, — почти агрессивно ответил Кастиэль и очень некстати представил лицо рыжего парня с террасы CosyBear. Но, отмахнувшись от этого образа, продолжил: — Какого чёрта я гоняюсь за тобой по всему городу?

— И правда, какого чёрта? — с ядовитым спокойствием отозвалась Лили, осторожно смотря в серые глаза. — Ты же сам сказал мне к тебе не лезть.

— Вот именно! — вскрикнул Кастиэль, но, резко посмотрев вверх, на ещё горевшие в доме окна, добавил чуть спокойней: — Просто отвалить от меня без идиотских демонстративных обид. Просто быть нормальной и понять, что я обычный человек и мне не нужны преследования и караул у подъезда. Мне всё это не нужно, ясно? Оставь меня в покое.

Выслушав парня до конца, Лили лишь вздохнула:

— Поэтому ты бежал за мной до самого дома? Чтобы повторить, что тебе «это всё не нужно»? Чтобы ты знал, до меня дошло и с первого раза.

На какую-то долю секунду её ответ заставил Кастиэля растеряться. Однако он быстро взял себя в руки. С такой девушкой, как Лили, терять боевой настрой нельзя было ни на секунду.

— Правда? — язвительно отозвался Кастиэль. — Хочешь сказать, если сейчас я возьму назад слова о запрете посещать наши концерты, ты не влезешь в мою квартиру через окно уже ночью?

— Но ты не возьмёшь их назад, — почти зло парировала Лили. Видимо, она тоже начинала «закипать». -Хочешь, чтобы всё было по-твоему? Хочешь всё контролировать? Ты можешь запретить мне приближаться к тебе, посещать твои концерты. Но запретить мне злиться на тебя за это ты не можешь. Сочувствую, Кастиэль, но сегодня вечером ты потратил время зря. И да, — с чувством собственного достоинства добавила Лили, — я действительно влезу к тебе через окно. Можешь попробовать запретить мне этого хотеть.

— Чёрт бы тебя… — взбесившись, начал Кастиэль, но сдержался. — Ты ведь даже не посмотрела бы на меня, не будь я солистом популярной рок-группы. Почему ты так назойливо хочешь быть рядом?

— Очевидно, потому что ты солист популярной рок-группы, — без тени лукавства пожала плечами Лили.

Раздражённый до предела, парень уже собирался колко ответить, однако, случайно скользнув взглядом по хрупкой, но не тонкой фигурке девушки, передумал. Вместо этого ему в голову неожиданно пришла одна идея — такая же радикально ненормальная, как навязчивая фанатка напротив.

— Что ж, почему бы нам в таком случае не договориться? — резко сбавив пылкость тона, ответил Кастиэль. — Не отменяя слов о запрете посещать концерты, разумеется, — тут же добавил он. — Но если тебе так важно провести время с рок-звездой, то, чтобы ты перестала на меня дуться, один раз я могу позволить тебе это сделать.

— О чём ты? — вмиг заинтересовавшись, спросила Лили, но, заметив лихорадочный огонь в глазах парня, утвердительно добавила: — Ты предлагаешь мне перепих без обязательств.

— Именно, — ответил Кастиэль. — Достаточно, чтобы ты чувствовала себя особенной? На моей территории. Среди моих вещей. Этого тебе хватит?

В какой-то момент ему показалось, что Лили засомневается или хотя бы обдумает это странное, но, вопреки здравому смыслу, искреннее предложение, однако девушка не медлила ни секунды:

— Я согласна. Но обещай, что подаришь мне одну из своих кружек.

Чёрт. Наглости ей точно не занимать. Впрочем, по какой-то неведомой причине ответ девушки вызвал в парне предвкушение, а потому выдвинутое ею нелепое условие его вполне устроило и даже позабавило.

— Отлично.Идём.

Схватив Лили за руку, он устремился в подъезд. Желания подниматься на лифте не было, так что Кастиэль потащил фанатку по лестнице. В нём бушевала непонятная, но бешеная энергия, возникновение которой он объяснил тем, что нашёл эффективный способ решения проблемы.

— Обойдёмся без экскурсий, — открыв нужную дверь, сказал Кастиэль.

Включив свет, он сразу же подхватил Лили под бёдра, прижимая её к стене и впиваясь ей в губы поцелуем — глубоким, неистовым и сладким из-за какого-то розового блеска. Длинные пальцы нетерпеливо смяли тёмно-синюю юбку, оголяя кожу, и, не теряя времени зря, Кастиэль направился в комнату. По пути с Лили свалилась туфля, но она в ней сейчас явно не нуждалась.

— У тебя красивая квартира, — тяжело дыша от его поцелуев и прикосновений, выдохнула девушка, когда он опустил её на кровать.

— В какой части этой красивой квартиры ты хочешь заняться сексом? — прикусив кожу на шее, спросил Кастиэль.

— На полу, — ответила Лили. — Всегда хотела.

Что ж, она снова его удивила.

Стянув с девушки глупые чёрные чулкис рантами в виде кошачьих морд и отбросив их в сторону, Кастиэль приподнял её и повалил на мягкий ковёр.Стянув с себя футболку и нависнув над Лили, парень взялся за её чёрную блузку, пуговицы которой легко поддались его ловким рукам. Из груди девушки вырвался рваный вдох, когда пальцы, огладив обнажённый живот, сжали соски через ткань такого же глупого — с какими-то улыбающимися рожицами, — как и чулки, светло-оранжевого лифа. Однако во всей этой ситуации было нечто странное: в то время как Кастиэль уже был заведён до предела, Лили оставалась аморфной. Физически отзываясь на каждую ласку, мысленно она, однако, находилась где угодно, но точно не на полу под разгорячённым телом парня, и больше рассматривала комнату, нежели была заинтересована процессом.

— Что-то не так? — спросил Кастиэль, прекратив оглаживать всё ещё скрытую лифом грудь.

Поколебавшись какое-то время, Лили наконец неуверенно ответила:

— Остановись. Пожалуйста.

В её словах сквозило опасение, что он не послушается, однако, к облечению девушки, Кастиэль сразу же поднялся и сел в нескольких сантиметрах от неё. Он принял отказ молча, однако не смог скрыть во взгляде немой вопрос, и потомуЛилитихо сказала:

— Не так я себе это представляла.

— Что именно? — полностью сбитый с толку, аккуратно уточнил Кастиэль, наблюдая за одевающейся девушкой.

— Забей, — застегнув блузку, ещё недавно распахнутую Кастиэлем, отозвалась она привычным невозмутимым тоном. — Сойдёмся на кружке.

Не веря собственным ушам, Кастиэль, словно в прострации, поднялся. Взяв с кухни первую кружку, что попалась ему под руки — белая, с эмблемой Winged Skull, — он молча протянул её Лили.

— Спасибо, — сказала она, окинув квартиру взглядом напоследок, и вышла. Кастиэль, всё ещё не говоря ни слова, закрыл за ней дверь.

Страсть, резко овладевшая его телом, угасла, оставляя после себя сумрачное облако недоумения. Или просто шлейф чужих духов помутил Кастиэлю рассудок? Ведь не мог он, в самом деле, стоять на балконе глубокой ночью и прокручивать в голове идею, что, возможно, оказался недостаточно хорош — недостаточно мускулист или с недостаточно дорогой квартирой, — тем самым разочаровав Лили?

Как бы ни пытался Кастиэль прогнать эту заглушающую здравый смысл мысль, его дальнейшие рассуждения оказались ещё хуже — ровно в тот момент, когда перед глазами возникли короткие рыжие волосы и широкая спина в белой футболке, когда в сердце вдруг неприятно встрепенулось отчётливое убеждение, что всё дело именно в том парне, и когда Кастиэль с ужасом осознал, что его это беспокоит. Неужели Габен был прав? Но тогда Кастиэль тем более не понимал. Не понимал, как мог заинтересоваться чокнутой фанаткой, с которой даже ни разу нормально не поговорил.

А ведь сейчас он мог бы постучаться к ней в дверь и… Что дальше? Познакомиться поближе? Устроить задушевную беседу? Наблюдая за каждым действием Лили, словно сталкером являлся сам Кастиэль, сидеть полночи на чужой кухне и глупо шутить?

Едва закончив прокручивать сумасбродный образ этой несостоявшейся встречи, Кастиэль старательно утрамбовал его в самый дальний уголок мозга и затушил окурок.

Следующие несколько дней девушку Кастиэль не видел, хотя то и дело непроизвольно вертел головой по сторонам, словно она могла неожиданно к нему подкрасться. Возможно, впервые за всю свою только-только начинающуюся карьеру он действительно желал чего-то подобного. Вопреки попыткам выбросить Лили из головы, парень то и дело задавал себе один и тот же вопрос, раз за разом выискивая в лаконичной фразе, данной девушкой в качестве ответа, новые скрытые смыслы. В то же время Кастиэль совершенно не знал, чего хочет от Лили. Как и не знал, чего Лили хочет от него. Да и что вообще парень мог ей сказать? Он не был от неё без ума и уж точно не собирался строить близкие отношения с неистовой фанаткой и потому совершенно чётко понимал ненормальность и абсурдность установившейся между ними связи, если это вообще можно было так назвать. Однако с каждым днём груз переживаний становился всё более невыносимым.

Впрочем, Кастиэль ведь был музыкантом, и музыка всегда помогала ему отвлечься от проблем. Она действительно была как любимая бывшая, к которой всегда возвращаешься, какая бы чертовщина ни происходила в жизни. Через пару дней в одном из крупнейших баров города как раз должен был состояться «настоящий», как называл его Кастиэль, концерт. Но, очевидно, совсем не поэтому парень репетировал в три раза упорнее обычного.

Несколько часов репетиции не смогли не повлиять на его состояние, поэтому, возвращаясь домой, он впервые за последнее время смотрел себе под ноги, устало пиная редкие камни под ногами. Время от времени, куда бы парень ни направлялся, его встречали восхищённые возгласы, но сегодня он был к ним равнодушен, как и ко всему, что его окружало. Поэтому, приволочив усталое тело к лифту, он бездумно шагнул в кабину, даже не заметив, что внутри уже кто-то был.

И лишь когда серые глаза встретились с зелёными, скользнули чуть выше, к до боли запомнившейся бабочке-заколке в светлых волосах, Кастиэля словно ошпарило кипятком — он едва не отпрыгнул в сторону; в следующую секунду за спинами молодых людей раздался звук закрывшихся дверей и поднимающегося лифта.

Лили не выглядела удивлённой. Сухо поприветствовав парня, она сжала губы в тонкую линию и отвела взгляд в сторону, и почему-то Кастиэль усмотрел в этом поведении намёк на неприязнь. И мгновенно «вспыхнул» — в который раз за время его знакомства с фанаткой. И если она так упорно продолжала хранить молчание, он собирался его нарушить.

Но едва он начал говорить, лифт неожиданно встряхнуло, и в следующий момент, вместо того чтобы отпустить «пассажиров» на волю, железная коробка намертво встала, словно решив устроить забастовку.

— Чёрт! — выругался Кастиэль, в то время как резко побледневшее испуганное лицо напротив растерянно переводило взгляд от стены к стене, от пола к потолку и обратно, надеясь на чудо.

Парень же надеялся на диспетчера, поспешив нажать нужную кнопку. Ремонтную бригаду нужно было дожидаться полчаса, которые молодым людям предстояло провести наедине.

Отведя разочарованный взгляд от панели приказов, Кастиэль снова натолкнулся им на Лили, почти вернувшую себе самообладание. И в голову стали возвращаться зачатки предложений, позабытые парнем пару минут назад. На этот раз фанатке не уйти.

— Мы же договаривались, — со сдерживаемым раздражением повернулся Кастиэль к ней.

Удивлённо на него посмотрев, девушка приоткрыла рот, но сразу же его закрыла, словно хотела что-то ответить и передумала. Не уловив в чужих глазах понимания, парень не замедлил объяснить.

— Ты говорила, что больше на меня не злишься, — глубоко вдохнув, произнёс Кастиэль. — А теперь снова ведёшь себя так, будто не хочешь меня видеть.

И тогда до Лили наконец дошло. Но, вопреки ожиданиям парня, она молча уставилась в стену, скрестив руки на груди, прежде чем устало прислониться к кабине. И только тогда заговорила.

— Ты и правда самовлюблённый тип, как пишут о тебе в некоторых сообществах, — невозмутимо отозвалась девушка. — Чтобы ты знал, мир не вертится вокруг тебя. И моё настроение тоже.

От резкости её тона Кастиэль слегка опешил, но неожиданно запал парня спал. Она была права. Погрязнув в своих переживаниях, Кастиэль совсем потерял связь с реальностью.

— Прости, — спокойно ответил он. — Я не совсем верно истолковал ситуацию.

Равнодушно пожав плечами, девушка уселась на серый шершавый пол. На ней были идеально белые шорты, но она, казалось, по этому поводу совсем не волновалась.

Наверное, Кастиэль ожидал, что Лили что-нибудь ответит, не сможет не воспользоваться возможностью втянуть его в разговор, однако девушка хранила полное молчание. И, вопреки произнесённым ею словам, парень всё больше погружался в собственные размышления о противоречивости её натуры, которую он совсем не понимал.

— Не думал, что ты так легко отступишься, — произнёс Кастиэль прежде, чем успел осмыслить свою реплику.

В данный момент он готов был удариться головой об стену лифта и больше всего на свете желал, чтобы Лили проигнорировала его импульсивное высказывание. Но она резко оторвала глаза от телефона, посмотрев прямо на рокера, и, раз уж отступать было поздно, да и не в его характере, он решил объяснить. Попутно прокручивая в голове свои фразы и поступки последних дней, Кастиэль вдруг поймал себя на мысли, что теперь на чокнутого фаната похож уже он.

— Я имею в виду… — глубоко вздохнув, начал парень. Пытаясь разобраться, что же он имеет в виду, Кастиэль сделал небольшую паузу. — Знаешь, многие на твоём месте действовали бы до последнего.

Взгляд Лили ничуть не прояснился. Кастиэль и сам не понимал ни малой толики той чепухи, которую сейчас нёс, поэтому, раз уж не мог сказать ничего внятного, решил хотя бы оставаться искренним. В конце концов, не так ли зачастую строилось написание текстов в музыкальном бизнесе?

— И я был удивлён, что ты решила остановиться на малом, когда я предлагал тебе… — окончательно сорвавшись, голос Кастиэля стих.

Наконец что-то в выражении лица девушки изменилось, выветривая тотальную пустоту из её зелёных глаз.

— Я не могу заниматься сексом по команде, — покачала головой Лили. — Даже с тобой. Пусть твоё лицо на каждой афише этого города, мы всё же едва знакомы.

— Так дело только в этом? — отозвался Кастиэль, стыдливо уловив в своей интонации некий проблеск облегчения.

— Нет, — отрезала Лили, в очередной раз заставив дыхание рок-звезды приостановиться.

— Тогда в чём? — нетерпеливо спросил он, не в силах совладать с этим мучительным переживанием.

Девушка уставилась прямо перед собой, словно не видя ничего вокруг.

— В том, что я не хочу быть одной из твоих одноразок, — наконец процедила она сквозь зубы.

И ровно в ту самую секунду сердце Кастиэля разорвалось на тысячу крошечных фейерверков, будто он снова был никому не известным гитаристом, впервые вышедшим на большую сцену. Пытаясь совладать с этими чувствами, парень сделал глубокий вдох.

Но, едва успел Кастиэль что-либо ответить, вернее, что-либо членораздельное, кабине лифта вдруг пришла в себя и как ни в чём не бывало пискнула на прощание, открывая двери. Что ж, заложники были свободы, остальное ложилось на плечи технических работников.

Парень нервно усмехнулся, поворачиваясь к Лили, но она стремительно выбежала из лифта, скрываясь за дверью, ведущей к квартирам. Кастиэлю захотелось побежать вслед за девушкой, объясниться, расставить все точки над «i». Но он совсем не знал, что ей говорить, потому что и сам не понимал, и потому парень бессильно вышагнул в коридор и устало поплёлся домой.

Больше он свою фанатку не видел. Поначалу его это совсем не напрягало, но спустя несколько дней Кастиэль уже не мог бороться с тем, что Лили окончательно захватила все мысли в его голове. И, чем больше он думал о девушке, тем гуще застилало его разум беспокойство, ведь она так и не появилась ни на лестничной площадке, ни в окрестностях. Даже в её любимом кафе.

«Я похож на чёртового сталкера», — подумал Кастиэль, в один из поздних вечеров после репетиции стоя прямо напротив чужой двери. Но как только татуированная рука замерла около кнопки звонка, сопровождаемая мелодичным звоном, дверь открылась.

Однако за ней оказалась не Лили, а тот самый рыжий парень, которого Кастиэль уже видел.

— О, ты же… — произнёс незнакомец, сделав крошечный шаг вперёд, и Кастиэлю вдруг показалось, что он обознался.

Осунувшийся и бледный, парень едва походил на того крепкого и красивого молодого человека, с которым Лили ссорилась на террасе Cozy Bear. Под его карими глазами залегли синяки, свидетельствовавшие о многодневной бессоннице, а на подбородке пробивалась небольшая щетина.

— Прошу прощения, я… — начал было Кастиэль, решивший, что теперь ему всё стало понятно, но в последний момент вдруг добавил: — Не хотел вам с Лили мешать.

Долго, бесконечно долго, хотя на самом деле всего лишь долю мгновения, глаза рыжего парня заволокла дымка такой растерянности, словно тот собирался расплакаться. Но, вернув самообладание, он сухо произнёс:

— Лили умерла.

В коридоре воцарилась неестественно тяжёлая, едва ли не расплющивающая лёгкие тишина, и Кастиэль не находил в себе сил её нарушить, продолжая тупо смотреть в чужие глаза с открытым ртом. И только когда рука, усыпанная мелкими веснушками, сделала движение, намереваясь закрыть дверь, Кастиэль удержал её, ощутив, как возвращается к нему дар речи.

— Ты имеешь в виду?..

— Да, именно это я и имею в виду, — сдавленно выдохнул парень, и Кастиэль понял, что тот действительно сдерживал очередной приступ слёз. — Не веришь — зайди и убедись сам.

С этими словами парень распахнул дверь шире и отступил в сторону, приглашая нежданного гостя войти.

— Даже не спросишь, кто я? — по-прежнему ощущавший нереальность происходившего, поинтересовался Кастиэль.

— Я знаю, кто ты такой, — пожал плечами рыжий парень. — У сестры от тебя знатно ехала крыша.

— Сестры?.. — будто снова оглушённый — в который раз за несколько минут, — отозвался Кастиэль.

— Оглох на своих концертах? — раздражённо произнёс парень. — Моя сестра переехала сюда, чтобы быть поближе к тебе, и в принципе наделала кучу других глупостей, хотя я её отговаривал. Теперь я здесь, чтобы собрать её вещи. Будешь проходить или нет?

Не видя в этом никакой логики, с сердцем, повисшим в груди подобно камню, Кастиэль кивнул и зашёл в тёмную квартиру, освящённую лишь одной-единственной лампой, горевшей в гостиной. Квартира была маленькой, но комфортабельно обустроенной, и почему-то всё в её пастельно-цветном интерьере и многочисленных вязанных аксессуарах отражало характер Лили.

— Она сама вязала, — тихо сказал парень, заметив, что Кастиэль пристально разглядывает один из ковриков. — Кофе, чай?

Он совсем не выдержал паузу, и потому Кастиэль не сразу определил, где заканчивается одно предложение и начинается другое. Но, когда наконец понял, губы, словно не ему сейчас принадлежавшие, зашевелились:

— Кофе.

— Пока можешь осмотреться. Но молока нет, — снова бессвязно выдавил парень, уходя на кухню.

Последовав совету, Кастиэль двинулся в гостиную. Почти от пола до потолка её заставляли большие коробки, некоторые из которых уже были заполнены вещами. Сделав несколько кругов, молодой человек до мельчайших подробностей запоминал каждую деталь, по капле раскрывавшую ему, кем была его «чокнутая фанатка».

Спальня оказалась ещё меньше по размеру. На стенах не было ни одной проплешины из-за огромного количества плакатов, преимущественно изображавших Crowstorm. Однако что-то касалось и нескольких групп периода 90-х, а также актёров из фильмов 60-х. На кровати лежали многочисленные вязаные игрушки — видимо, тоже рукоделие Лили, — а на комоде грудились статуэтки вперемешку с фотографиями в рамках. На них была девушка — в разных частях света и в разном окружении: семьи и друзей. Она улыбалась и выглядела такой счастливой, что колени Кастиэля едва не покосились, когда чары гипнотической улыбки за стеклом развеял рыжий парень, бесшумно возникнув в комнате и включив свет.

— Твой кофе готов, — сказал он и, как и в первый раз, бросил взгляд туда, куда всё ещё смотрел Кастиэль: — Мы с семьёй любили путешествовать по Азии. Лили обожала всякие мелкие сувениры, у неё их целая коллекция.

С этими словами он развернулся и вышел в гостиную. Направившись за ним, Кастиэль бросил последний взгляд на комод с фотографиями и тогда вдруг увидел блеснувший в электрическом свете предмет, который не заметил вначале.

— Как это случилось? — не имея сил на соблюдение такта, прямо спросил Кастиэль.

Усевшийся на диван парень поставил на журнальный столик две чашки и нераспечатанную упаковку шоколадного печенья. Наверное, любимого печенья Лили.

— Аневризма, — только и ответил рыжий парень, сделав большой глоток, а потом начал говорить скороговоркой: — В основном спровоцирована стрессом из-за застрявшего лифта. Это случилось ночью, и скорую никто не вызвал, а вечером я зашёл проведать сестру, потому что последние дни она жаловалась на плохое самочувствие, и…

Речь парня оборвалась. Глубоко вдохнув, он снова отпил из чашки и замолчал.

Такое же молчание опустилось и на мысли Кастиэля, словно на умозаключения или вопросы мозгу, хаотично обрабатывавшему полученную информацию, не хватало сил.

— И вот теперь завалился ты, — тем временем снова заговорил рыжий парень; ни тому ни другому почему-то и в голову не приходило представиться. — Впрочем, я себя переоценил: думал, прошло достаточно времени, чтобы в одиночку разобраться со всеми этими вещами, но… Хорошо, что ты решил зайти. Не знаю, правда, зачем, но так я хотя бы не свихнусь в одиночестве окончательно.

— Я помогу собрать вещи, — тихо сказал Кастиэль. Это было единственное, что ему удалось из себя выдавить. «Её вещи», — так и не осмелился даже про себя сказать он.

— С чего бы? — недоумённо поднял бровь рыжий парень. — Она же всё время тебя донимала.

— Вовсе нет, — возразил Кастиэль, и сам толком не зная, правда это или ложь.

На упаковку мебели и других предметов у них ушла вся ночь, но Кастиэль потерял счёт времени, ведь всё равно не смог бы сегодня уснуть. Физическая работа позволяла занять руки и отвлечь голову, но, чем дольше оставался он в этой квартире, тем сильнее ныло сердце.

— Мы распродадим большинство вещей на благотворительной ярмарке, — во время одного из перерывов, после четвёртой или пятой по счёту чашки кофе, поделился планами Франциско: так, оказывается, звали рыжего парня. Имя Кастиэля он прекрасно знал и до личного знакомства. — Если хочешь, можешь взять что-нибудь на память. Если оно тебе нужно, — с сомнением добавил он.

Но Кастиэль хотел. И, едва увидев, с самого начала знал, что именно было ему нужно. Что связывало его с Лили, Франциско он так и не сказал, но, попрощавшись с ним, не ставшим настаивать, около шести утра, аккуратно, словно мог обронить и сломать, положил в карман маленькую заколку с фиолетовой бабочкой, мерцавшую между его пальцев в электрическом свете ламп.

И лишь когда парня встретила оглушающая тишина собственной чужеродно просторной квартиры, его захлестнула волна безысходного отчаяния.

Он взял перерыв до конца недели, ведь всё валилось у него из рук. В груди глыбой льда застыли сожаления и самообвинения, и он молча глотал их, уткнувшись в подушку. Кастиэль по-прежнему не мог охарактеризовать собственные чувства каким-то конкретным словом, не мог описать ту боль, что начала неотступно его терзать. Но парень понимал её истоки, и этого было достаточно, чтобы парень осознавал, что незаметно для себя потерял, упустил нечто очень важное.

Он снова остался один, хотя совсем этого не хотел. И знал только один способ самоутешения. Только она могла хотя бы немного исцелить его. В конце концов, музыка была как бывшая, к которой постоянно возвращаешься. Она могла выразить твои чувства, не расспрашивая и не обвиняя. И тогда в голове у Кастиэля сам собой начал создаваться новый альбом.

«lepidopterophilist», — вывела ещё немного подрагивающая, но твёрдая рука над нотным станом, когда прямо на надпись от неё отскочила, чуть размывая последние буквы, прозрачная слеза.