Точка невозврата (джен)

— Именем закона, вы арестованы за взяточничество и пособничество бандитской сети. Сложите оружие и проследуйте за нами, — монотонно отчеканил Дэйн, не сводя взгляда с троицы горе-сослуживцев, едва распрощавшихся с подставной «бандитской» посредницей в тихом, затенëнном, опоясывающем колодец дворике, и заранее положил ладонь на рукоять клинка. За последние дни он произносил эти слова не раз и не два, не раз и не два видел на них реакцию, а потому не питал иллюзий.

Никаких.

Сначала всегда шли отговорки. За отговорками — насмешки. За насмешками — драка. За дракой — арест или смерть. Всë как по нотам какой-то отвратительной мелодии — смещалась только точка невозврата.

Ничего не изменилось и теперь.

— Ты, молодой, видать, малость попутал, — проговорил один из стражников, широкий и коренастый, с неухоженными рыжими усами — видимо, их «старший». — Разве хорошим людям, блюстителям правопорядка, нельзя ненадолго отлучиться? Передохнуть от местного бедлама с пяток минут? Сходить отлить, в конце концов? К чему сразу взяточничество шить?

Его дружки, щербатый и лысый — явно презирающий закон и ношение шлемов — синхронно закивали. Синие плащи, расшитые белыми снежинками Невервинтерского герба, заколыхались в такт.

— Затем, что деньги ваши — меченные, — без обиняков ответил Дэйн, кивком указав на руки рыжего, которые он силился спрятать за спиной. — Что у вас там?

— Табак.

— Покажите.

Рыжеусый и не думал подчиняться; немного помолчав, отложил небольшой мешочек на край колодца. Украдкой глянул на дружков. Подбоченился.

— Слышь сюда, щенок сопливый! — прошипел он. — Я — офицер, и отчитываться перед тобой не обязан! А вот тебе бы…

— Антикоррупционный патруль вне иерархии, — терпеливо проговорил Дэйн, чувствуя, впрочем, как это самое терпение стремительно улетучивается. — И вам наверняка это известно, офицер. Сложите оружие — вы и ваши люди. Мы видели вас с посредницей.

— Что, уже и девку купить нельзя? — не сдавался рыжеусый.

— Судя по увиденному, — не сдержался Дэйн, краем глаза уловив, как Келгар покрепче перехватывает рукоять топора, а Хьюи по прозвищу «Светлячок» делает шаг назад, — это девка, как вы выразились, купила вас.

— Ах ты сука! — прорычал офицер, резво выхватывая короткий меч, и, рванувшись вперёд, ударил наискось.

Дэйн увернулся, отскочил за колодец, парировал удар, прилетевший справа — второй лже-блюститель правопорядка, ощерившись щербатым ртом, попытался зайти сбоку и тут же взвыл, когда Келгар, удивительно быстро для дворфа, врубился закованным в латы кулаком ему в живот. Щербатый согнулся, закашлявшись, попытался отклониться, но мгновенно получил по лицу. Взревел, выплевывая остатки зубов. Слепо ткнул в Келгара кортиком — но всё-таки свалился без сознания от прицельного удара топорищем по затылку.

— Понабрали в стражу криворучек, тьфу! — весело воскликнул Келгар. — Ну, кто там следующий?

И, не дожидаясь ответа, бросился на подмогу к Хьюи, как вдруг кубарем полетел вперёд, когда залитый кровью щербатый, вцепившись в голенище его сапога, с силой потянул на себя.

Дэйн тихо выругался, едва не столкнувшись с Келгаром, в последний момент уходя от очередного выпада рыжего, услышал треск ткани — то рвался распоротый служебный плащ, — выругался снова. Ударил наискось так, что засвистело. Мимо. Парировал удар, с звонким скрежетом выкручивая клинок, отпихнул рыжего, снова отскочил, заслышав противный хруст откуда-то сбоку. Мельком глянул на Келгара и «Светлячка», убедившись в их целости — ещё один предатель растянулся на мостовой. Отскочив снова, неожиданно заскользил по влажной от мороси брусчатке и уперся лопатками в один из столбиков колодца, больно стукнувшись локтем о каменную кладку, но не растерялся — быстро подцепил ведро левой рукой и, оттолкнувшись, ударил наотмашь. Инерция придала удару силы, по дворику разнеслось звучное «бам-м-м». Захлопали ставнями любопытные зеваки. Чумазые голуби заполошно взлетели с насиженных мест. Рыжий растерянно заморгал, замешкался, на мгновение схватился за шлем, но этого оказалось достаточно. Дэйн занырнул ему за спину, попутно швырнув ведро под ноги, и с силой пнул под колено. Рыжий полетел вперëд, стукнувшись лбом о перекладину колодезного навеса, выронил меч, тяжело перевернулся — и неловко замер, когда острие чужого клинка коснулось горла.

— Всё, всё, всё! — завопил рыжеусый, примирительно поднимая руки. — Сдаюсь! Мать честная, сдаюсь! Хватит!

Дэйн клинка не отнял — украдкой обернулся, глянув на Келгара и Хьюи. «Светлячок», не мигая, взирал на распростëршийся у его ног труп, из-под головы которого — промеж неровных стыков брусчатки — набежала солидная сеточка крови.

— Кажется, помер, — сказал Хьюи, не нащупав у предателя пульс, и, стянув шлем, почесал светлую макушку. — Затылком о брусчатку, ну, того, вот и…

Дэйн недовольно поджал губы, но смолчал. Смертей не хотелось — вот только едва ли их удавалось избежать, здесь, в этом прогнившем насквозь невервинтерском порту, где как любил пошутить Кормик, никогда не бывало не только зимы, но и закона.

— Да сам нарвался, добегался без шлема-то, кто ж так дерëтся? — буркнул Келгар, рассевшись на спине связанного по рукам щербатого и невозмутимо перематывая испачканную портянку. Рядом, ожидая своего часа, покоился сапог. — И вообще, кто с ворьëм водится…

— Ну-ка, ну-ка, чего? — выныривая из-за поворота, цокнула языком Нишка, укутанная в плащ по самые глаза, и тут же подскочила на месте: — Тимо-ора! Что тут случилось? На пять минуточек всего отошла, а вы тут уже!..

— А это они тебя девкой назвали, козе… э-э-э, Золотко, — хохотнул Келгар, в последний момент припомнив её позывной, — в том самом, плохом смысле! Вот и произошёл, так сказать, арест! Самый что ни на есть, э-э, классифический!

— Что-о?! Кто посмел?!

— Вон тот, госпожа Золотко, — отчего-то залившись краской, отчитался Хьюи и ткнул пальцем в офицера.

Уперев руки в бока, Нишка зыркнула на нависшего над колодцем рыжеусого. Тот заискивающе улыбнулся и попытался помахать, но Дэйн предостерëг его взглядом.

— Вот мудаки засратые! — буркнула тифлина, судя по вздыбившемуся парусом плащу, дëрнув хвостом. — Уже жалею, что всё пропустила, а могла б ведь и наподдать… — Она снова огляделась и торжествующе воскликнула: — Ну, хоть прибираться с вами не придётся — я-то ведь не мусорила, ха-ха! Развели вы тут, конечно…

— Я могу протокол составить, — виновато переминаясь с ноги на ногу, вызвался Хьюи, — ну, раз уж это я вон того вот так…

Дэйн коротко кивнул, малодушно порадовавшись, что протоколировать ему не придётся — писать он умел, но не любил, тем более — в спешке и неаккуратно. Взглянул на рыжего, так и замершего над колодцем — к собственной чести, больше не пикнувшего ни слова.

— Развернись, руки за спину, — проговорил он, слегка отводя клинок в сторону. — Медленно. Вот так. Келгар, будь добр, подай верëвку и сложи вещдоки в мешок…

— Вещдоки? — невинно уточнила Нишка. — Ты про эти монеточки?

— Золотко…

— Ладно-ладно, молчу! Так бы и сказал, что без настроения…

— Хьюи, займись протоколом, — не обратив внимания, продолжал Дэйн. — Через десять минут выдвигаемся.

* * *

Они шли молча, намеренно выбирая наиболее безлюдные переулки, но всё равно то и дело ловили взгляды зевак: любопытные, насмешливые, недоумённые, презрительные… Надо же, какая нелепость! Стража конвоирует стражу!

Стыд да и только.

Дэйн поморщился, оправляя промокший ворот поддоспешника — всё в этом дне его раздражало. Раздражала погода — промозглая, хлябкая, на редкость мерзкая. Раздражали продажные лже-сослуживцы, сегодня — болтливые как на подбор. Раздражала новая бригантина, неприятно сдавливающая грудную клетку. Раздражала пропитавшая Доки вонь, к которой за месяц жизни в Невервинтере он так и не сумел привыкнуть. Раздражало то, что все вокруг видели в нëм безмозглого, пропахшего болотом деревенского юнца, и даже последний пропойца, но, что чрезвычайно важно, пропойца городской, не забывал упомянуть об этом. Раздражал этот город, который он никак не мог ни понять, ни принять. Но больше всего раздражало то, что он здесь застрял, и застрял, по всей видимости, надолго.

Он должен был быть дома, со своими. Помогать восстанавливать Западную Гавань — работы там было немерено, — вот только он торчал здесь — в Невервинтере. Тратил бесценное время на пустую беготню, идиотов и кусок серебра, за какую-то пару месяцев сумевший выпотрошить всю его жизнь — и не смел вернуться.

Он прищурился, взглянув на клонящееся к закату солнце, сунул руку в карман — пустой, не обнаруживающий и следа обычно покоящейся в нём трубки, — и почти уже было решил, что хуже быть не может, когда со стороны припортовой улицы заголосили:

— Пожар! Пожар! «Фляга» горит! Бейте в колокол!

Дэйн почувствовал, как сердце проваливается куда-то в желудок.

— Что?! — воскликнула Нишка. — Кто-то поджёг «Флягу»? Без меня?!

— Ну и шутки у тебя! — буркнул Келгар.

Дэйн их не слушал; окинув взглядом шайку арестантов, балластом тащившуюся к штаб-квартире городской стражи, метнул быстрый взгляд на патруль.

— Управитесь? — только и спросил он.

— Управимся, командир, — ответил Келгар и подтолкнул усатого вперёд. — Ну, шевели ядрами, чего встал?

— Мы можем помочь! Мы с ребятами можем помочь! — уцепившись за последнюю нитку надежды, залепетал рыжеусый, вглядываясь в Келгара подбитым глазом.

— Дровишек, что ли, подкинуть? — усмехнулся дворф и, задумчиво покачав головой, добавил: — Прошли вы свою невозвратную точку, парни. Поздняк метаться.

Но Дэйн этого уже не слышал — он мчался к «Утонувшей Фляге» со всех ног.

* * *

Западная Гавань горела…

Он сморгнул.

…горела «Утонувшая Фляга». Старая солома чадила горечью, пачкая мутное небо угольно-чёрным. Закашлявшись, Дэйн прикрыл рот и нос вымокшей полой плаща; сморгнул снова, всматриваясь в плотную пелену смога, затянувшую примыкающую в таверне площадь — и тихо выругался. Облепившая «Флягу» толпа — бездействовала. Дяди Дункана нигде не было видно. Постовых пятого наряда не было видно тоже. Кто-то кричал.

Он ринулся вперёд, бесцеремонно расталкивая зевак локтями, скомандовал:

— Быстро хватайте вёдра и по цепочке!..

Но звучный хлопок, прорезавший смог вспышками алого и золотого, не дал ему докончить. Инстинктивно пригнувшись, он бросился к стене ближайшего здания — и не прогадал.

— Сука больная! — взвизгнул тоненький девичий голосок откуда-то слева. И тут же потонул в шуме разволновавшейся, стремительно тающей толпы, расползающейся в подворотни огромной человеческой кляксой особенно быстро после того, как кто-то, всё-таки заметив Дэйна, проорал:

— Легавые тут! Валим! Валим!

Над головами зевак, глухо шипя, ярко-зелёным высверком промчалась кислотная стрела.

Хаос усилился.

Не рискуя быть затоптанным, Дэйн несколько долгих мгновений наблюдал, как тяжёлое полотно дыма там и тут взрезается разрозненным множеством голосов и конечностей; как мелькают сквозь сизо-черные клочья смога обрывки моряцких безрукавок и бандан, замысловатых шляп, плащей и насыщенно-алых мантий, которых прежде ему видеть не доводилось, а потом всё-таки рванулся ко входу во «Флягу», заслышав Дунканово:

— Ведьму, Сэл! Ведьму лови!

— Да какую из?!

— Рыжую!

Дэйн нахмурился, но осмыслить услышанное не успел — кто-то влетел в него на полном ходу, едва не повалив с ног.

— Коссут тебя дери, идиот! — послышался откуда-то снизу полный злобы и отчаяния голосок. Женский — на удивление: продолжавшая браниться девчонка исторгала из себя такие слова, каких иной раз не встретишь и в полной казарме мужиков — парочку он и вовсе слышал впервые.

Поймав равновесие, Дэйн пригляделся — и тут же охнул, отшатнулся, ослеплённый резкой вспышкой света. Под веками черными пятнами отпечатались тонкие, увитые кольцами руки, вскинутые в молниеносном магическом пассе, да ускользающий в сторону силуэт. Не растерявшись, он инстинктивно хватанул воздух на пару футов левее себя, в последний момент ухватившись за полу её плаща. Ткань тихонько затрещала от натяжения.

— Отпусти, придурок! — взвилась девчонка — воистину ведьма, видимо, та самая, о которой кричал дядя, — и вдруг замешкалась; хохотнула как-то истерически и чуть севшим голосом добавила. — Ну конечно, стражник… прекрасно! Просто восхитительно! Вот ведь дерьмище!..

Ослеплённый заклятием, Дэйн не видел её лица, только очертания, будто выбеленные солнцем — и всё-таки хорошо представлял себе, в какой отчаянной усмешке сейчас кривятся её губы.

— Ну что, попалась, моя милая? — со злым торжством воскликнул лёгкий на помину Дункан, выныривая откуда-то сбоку, — сейчас я тебя…

— Только попробуй руки распустить, урод ушастый! — пригрозила она. — Сожгу!

— Поогрызайся мне тут ещё, ты…

— Всем стоять! — скомандовал Дэйн и аккуратно подтолкнул ведьму поближе к Дункану; отпустив, наконец её плащ, с силой потёр глаза, слезящиеся от дыма и колдовства, и, вдруг опомнившись, выдохнул: — А пожар…

— Потушили, слава всем богам. Чадит вон только кошмар как — Сэл уже прибирается вовсю. И всё из-за этой!

Дункан громко фыркнул. Дэйн опустил взгляд на девичью макушку, теперь идущую огромным черными пятнами.

— Что случилось?

— Девки-магички устроили разборки прямо перед моей таверной! — всплеснув руками, воскликнул Дункан. — Сначала орали как резаные, потом как давай кидаться заклятьями!

— Никакая я тебе не девка, понял? — огрызнулась ведьма. — А эти — никакие не магички! Так, зубрилы ущербные! Таланта ни на грош…

— Тихо, — буркнул Дэйн. — Дальше что?

— Дальше, — прокашлявшись, продолжал Дункан, — эта вот малахольная швырнула огненный шар прямо в мою крышу! Сэнд, конечно же, где-то шлялся и помочь не мог. Начался пожар…

— Который я же и потушила! — вклинилась девица. — И вообще, я защищалась!

— Да-да, а как же, — вдруг хохотнул Дункан. — Да ты первая крикнула этой белобрысой, что она крысозубая страхолюдина с моральным компасом, затерянным глубоко в жо…

— Хватит! — не сдержался Дэйн, помассировав висок. — Дальше.

— Дальше ты видел. Ну или слышал — не видать ведь было ничего. Пожар утих. Крыша — обуглилась до брёвнышек. Подружки девкины разбежались, а девку ты сам и поймал. Вот, в общем-то, и всё.

— Ясно, — только и сказал Дэйн. Немного помолчав, вновь проморгался: зрение потихоньку возвращалось — интересно, вернётся ли полностью? Зацепился взглядом за то, что, по всей видимости, являло собой по-прежнему дымящуюся крышу. Кивком указав на девчонку, спросил:

— Ты уверен, что она напала первой?

— «Флягой» клянусь.

— Ясно, — повторил Дэйн.

— Да что тебе ясно-то?! — взорвалась ведьма.

«Это точка невозврата — теперь уже моя собственная. Покончу с осколком — и сразу в отставку. Хватит с меня вашего Невервинтера».

— Что Вы арестованы, — вслух сказал он, про себя оценив дурную иронию замыкающегося кругом дня. — Пройдёмте со мной для дачи показаний и дальнейшего…

— Что?! — в один голос воскликнули ведьма и Дункан.

— Что — что?

Дункан переступил с ноги на ногу и быстро огляделся.

— Послушай, племянник, — понизив тон, вкрадчиво начал он, — может, не стоит? Мы мне так всю клиентуру распугаем, и без того уже…

Махнув рукой в сторону «Фляги», он умолк на полуслове. Дэйн нахмурился.

— Она нарушила закон.

— И так просто не уйдёт, уж поверь мне. Отработает, за закон-то. А уж за крышу мою — и подавно!

— Не моя вина, что она сделана из дерьма и палок! — фыркнула ведьма. — И я не собираюсь…

— Это самоуправство, — устало сказал Дэйн. — А если бы кто-то погиб?

— Но не погиб же, — с сомнением протянул Дункан, — да и сам посуди. Ну посадят её в темницу, дальше что? Выйдет под залог и пойдёт себе дальше жечь да пепелить. Возможно, прям сюда опять. А труд, я так думаю, хотя бы сделает из неё человека, и…

— Ладно, будь по-тво…

Справа вспыхнуло. Снова. Вот только Дэйн уже знал, что так будет, видел почти отчётливо — и не купился. Рванул за ведьмой, отчаянно пытавшейся ускользнуть, затеряться средь узких улочек и клочьев дыма, и в последний момент поймал её за запястье.

— Вы, кажется, не поняли, миледи, — терпеливо, не скрывая раздражения, произнес он. — Вы идëте либо с ним, либо со мной.

— Ясно, — немного помолчав, фыркнула она. Дёрнула рукой, высвобождаясь из хватки, развернулась на каблуках и быстрым шагом двинулась за Дунканом, напоследок метнув в Дэйна полный презрения взгляд.

Он растерянно замер, всматриваясь ей вслед. У неё были зелёные глаза — яркие, будто первые весенние травы, пронзительные…

Живые.

У неё были чудесные зелёные глаза.

…много позже он не раз думал, что не стоило ему тогда в них смотреть.