Испытание терпения (гет)

Семья Дарси стояла в напряжении, ожидая звука подъезжающей кареты.

— Это всего одна неделя, — ободряюще сказала Элизабет. — Всего неделя, и они отправятся к Бингли.

Они ожидали визита миссис Уикхем и двоих ее детей, однако никто не был рад предстоящему визиту.

Фицуильям держался более скованно, чем обычно. Джорджиана беспокойно перебирала пальцами и время от времени бросала встревоженные взгляды на брата.

Элизабет больно было наблюдать за этим: было невозможно видеть миссис Уикхем и не думать о муже этой леди; одна только мысль о мистере Уикхеме заставляла Фицуильяма и Джорджиану чувствовать себя крайне неуютно.

Лидия как таковая не была приглашена в Пемберли, а, если говорить прямо, пригласила сама себя. Элизабет с каждой минутой все сильнее жалела, что вообще разрешила сестре этот визит.

«По крайней мере, — подумала Элизабет, — ее визит будет совсем недолгим».

Семейству Дарси всего неделю предстояло выносить ее общество.

Элизабет пыталась снизить срок до четырех дней, но Лидия с привычной своей прямотой заявила, что это поистине глупая идея.

«Гораздо разумнее, — писала она, — будет остаться с тобой и мистером Дарси, пока я не смогу увидеться с моим дорогим Уикхемом у Бингли. Мы видимся с тобой так редко, Лиззи, что я не хочу так сокращать время, которое мы проведем вместе!»

Элизабет истолковала это как надежду Лидии получить деньги, в коих она, без сомнения, нуждалась, и, по-видимому, надеялась, что чем дольше она пробудет в Пемберли, тем больше у нее шансов получить их.

Приезд Уикхемов был ужасен, но ожидание было стократно мучительней, и она испытала почти что облегчение, когда экипаж наконец показался на подъездной дороге.

Элизабет выдохнула, только сейчас заметив, что задержала дыхание. Теперь она могла начать отсчитывать часы до момента расставания.

— Лиззи! — вскричала Лидия, бросаясь к сестре и заключая ее в объятия.

Она стала проявлять к Элизабет намного больше привязанности после того, как та стала миссис Дарси.

— Как же я рада тебя видеть! Ты только посмотри, как выросли мои мальчики! Могу заявить с полной уверенностью, что ты не видела их больше года, с тех пор, как Джеймс был совсем маленьким!

Маленькие Джордж и Джеймс пытались вырваться от своей няни, усталого вида женщины с тонкими губами и ужасно измученным выражением лица.

Уикхемы-младшие были точными копиями своего отца — темные кудри и светло-голубые глаза, ангельское личико (в тех редких случаях, когда они чего-нибудь не вытворяли) — и такое сходство ничуть не убавляло дискомфорта Дарси.

Все они, однако, изо всех сил старались скрыть это: Фицуильям сохранял подчеркнуто вежливое выражение лица, Джорджиана даже пыталась улыбнуться.

— Боже, я же еще ни разу не видела вашу маленькую Ханну! — воскликнула Лидия.

— Энн, — машинально поправили Элизабет и Фицуильям.

— О, да, — хихикнула Лидия. — Я совсем забыла. Ну, знаешь, так похоже по написанию и всё такое… Ну что, может, мы тогда зайдем и вы познакомите меня с ней?

И она совершенно спокойно направилась к дому.

Элизабет и Фицуильям обменялись каменными взглядами.

— Полагаю, следует держать этих мальчиков… на разумном расстоянии от Энн, — мрачно заметил он.

Элизабет с готовностью согласилась.

Фицуильям шагнул вперед, первым входя в дом, а Элизабет чуть задержалась, чтобы идти рядом с Джорджианой.

— Надеюсь, это не будет слишком тяжело для тебя, дорогая, — негромко казала она, беря девушку под руку.

— О, нет! — отозвалась Джорджиана, и улыбка ее стала еще шире. — Это пустяки. Прошу, не беспокойся за меня.

— Это всего неделя, — повторила Элизабет, обращаясь скорее к себе, чем к Джорджиане.

* * *

Семья Дарси и Лидия находились в гостиной; первые чувствовали себя крайне неловко, тогда как Лидия была совершенно спокойна. Все дожидались, пока няня приведет Энн; сыновей Лидии поспешно перевели в детскую, расположенную настолько далеко от комнаты Энн, насколько это возможно.

На столе были расставлены различные угощения, однако ела только Лидия.

Элизабет вполне могла понять беспокойство Фицуильяма и Джорджианы, но явно недооценила уровень своего собственного.

Прошло больше года с тех пор, как она в последний раз видела сестру, и она искренне надеялась, что время и материнство изменят ее к лучшему. Но Лидия, вопреки всему, оставалась такой же невнимательной и беспечной, как и всегда, и Элизабет невольно залилась румянцем, подумав, сколько сделано для этой девушки, однако толку из этого не вышло никакого.

— Как же огромен Пемберли! — воскликнула Лидия, пополняя свою тарелку. — Я и позабыла об этом с тех пор, как была здесь в последний раз. Как бы я хотела быть хозяйкой такого места, как это!

Фицуильям и Джорджиана хранили молчание — это было их естественной реакцией — а Элизабет ответила что-то весьма туманное.

— Мне так нравится видеть места, где вырос мой дорогой Уикхем! Как жаль, что он не может быть здесь, с нами.

Элизабет осторожно взглянула на Фицуильяма и Джорджиану. Оба смотрели куда-то вниз, слегка опустив голову. Джорджиана в волнении сжимала и разжимала руки, Фицуильям стиснул зубы, отчего стало заметно, как напряглась его челюсть.

Элизабет пробормотала что-то невнятное, напряженно прислушиваясь к звукам в коридоре, которые должны были оповестить их о приближении няни с маленькой Энн. Наконец нетерпение ее было вознаграждено звуком быстрых, уверенных шагов.

— О, Бриджет! — воскликнула Элизабет. «Слава небесам», — едва не добавила она.

Фицуильям порывисто поднялся, чтобы забрать у няни дочь, желая отвлечься.

— Она просто прелесть, — жеманно произнесла Лидия, возвращаясь к своей тарелке. — Но такая маленькая!

— Ей еще нет и года, Лидия, — ответила Элизабет, безуспешно стараясь скрыть раздражение.

— Мои мальчики были намного больше в ее возрасте, — сказала Лидия. — Я удивлена, какая она маленькая, ведь мистер Дарси такой высокий. Она, наверное, пошла в тебя, Лиззи.

Никто ничего не ответил.

— Она такая крошечная, словно куколка! Но, конечно, она очень милая.

Элизабет пробормотала что-то, что должно было звучать как благодарность.

— Тебя не беспокоит, Лиззи, что у тебя родился всего один ребенок за пять лет? И, к тому же, девочка. Мама говорит, что ты могла бы добиться лучшего. Она волнуется за тебя, знаешь ли. Как она сказала, тебе нужен сын, и как можно скорее.

Прошло всего четыре года с момента свадьбы, хотя это и не имело значения. Не стоило поправлять Лидию, как бы ни хотелось этого Элизабет.

Она взглянула на мужа. Тот побледнел от гнева, что являлось плохим признаком.

— Едва ли положение столь уж отчаянное, Лидия, — напряжённо произнесла Элизабет. — К тому же Пемберли не находится в майорате.

— О, но я уверена, что мистер Дарси хочет наследника, чтобы продолжить род! Тебе правда стоит постараться усерднее.

Джорджиана выглядела так, словно желала раствориться в собственном кресле.

— Что ж, — протянула Лидия, опустошив тарелку и зевнув, — я очень устала с дороги. Думаю, мне стоит пойти прилечь.

Никто из семьи Дарси не был огорчен ее уходом.

* * *

Лидия до конца дня не покидала своей комнаты и велела передать, что не спустится к ужину из-за плохого самочувствия. Когда Элизабет зашла проверить сестру, та лежала в постели и выглядела полностью здоровой.

— О, я уверена, что ничего серьезного, — ответила Лидия на вопрос о ее самочувствии. — Я просто очень устала, и думаю, что лучше мне оставаться здесь. К утру я буду чувствовать себя чудесно. Вам нужно всего лишь прислать мне ужин, больше я ни в чем не нуждаюсь.

Элизабет вышла. Закрыв дверь, она на мгновение прислонилась к ней, прикрыв глаза.

Это всего неделя.

* * *

— Я думаю, мне следует быть благодарной за то, что она провела почти весь день вдали от нас, — пробормотала Элизабет.

Джорджиана отправилась спать, и супруги остались наедине в библиотеке.

Фицуильям не ответил. Выражение его лица выражало крайнюю настороженность.

Прошло немало времени с тех пор, как она в последний раз видела его в подобном расположении духа, хотя ей и было ведомо этоего свойство: стоило ему почувствовать неловкость, как он делался особенно стоическим, даже если с ней он теперь почти не прятал своих чувств.

— Ты очень молчалив сегодня вечером, — сказала Элизабет, внимательно наблюдая за выражением его лица.

— Я бы не хотел плохо отзываться о твоей сестре.

Элизабет рассмеялась.

— За последние несколько часов я сказала о ней мало хорошего. Тебе незачем быть столь вежливым.

Он улыбнулся, но не продолжил разговора.

— Возможно, ты втайне злишься на меня, раз я не сумела подарить тебе наследника?

Он мгновенно помрачнел.

— Я лишь дразню тебя, Фицуильям, — ласково сказала она. — Тебя не должны беспокоить слова Лидии. Она всегда была нелепой, но до сегодняшнего дня я надеялась, что она перестанет быть такой легкомысленной.

Его лоб по‑прежнему был нахмурен. Элизабет хотела было посмеяться над этой мыслью — ведь она прекрасно знала, сколь она противоречит истинным чувствам Фицуильяма, — но теперь жалела, что вообще упомянула эти ненавистные слова. Она взяла его руку в свою.

— Никто из тех, кто видел тебя с Энн, никогда бы не подумал, что ты ценишь ее меньше, чем ценил бы сына, — мягко проговорила она. — Пока Лидия не станет хоть немного благоразумнее, не стоит придавать значения ее словам. Но, боюсь, при таком супруге, как Уикхем, шанс измениться у нее самый что ни на есть маленький. Нам просто стоит немного потерпеть ее. И, — она склонила голову, — стараться проигнорировать худшие стороны ее поведения.

Выражение лица Фицуильяма прояснилось, однако Элизабет хотела, чтобы он улыбнулся.

— Как думаешь, что было самым неприятным: визит Лидии, леди Кэтрин или визит моей матери?

Он усмехнулся:

— Каждый из них приносит свои уникальные испытания.

— Представь только, если все трое были здесь!

— Нет, этому не бывать, — твердо сказал он, но Элизабет заметила искорку в его глазах.

Она сжала его руку.

— Всего шесть дней.

* * *

Лидия не присоединилась к ним за завтраком. Элизабет удалось заставить Фицуильяма и Джорджиану заняться своими делами до того, как миссис Уикхем появится.

— У вас такие удобные кровати, Лиззи, — сказала Лидия, когда наконец спустилась.

Элизабет молча согласилась.

— Кто бы мог подумать, что ты выйдешь замуж так удачно.

Она не знала, как бы ответить, чтобы не привести к ссоре, поэтому вновь промолчала. Неизвестно было, стала ли Лидия более дерзкой или она просто не в настроении терпеть это, но Элизабет становилось все труднее следовать своему же совету, данному мужу прошлым вечером.

— Тебе повезло больше, чем всем нам. Даже Джейн никогда не сможет жить так, как ты.

«Вот мы и приближаемся к главному», — подумала Элизабет. Лидия всегда приезжала в Пемберли только с одной целью.

— По правде говоря, Лиззи, в последнее время моему дорогому Уикхему приходится нелегко, — Лидия сделала паузу и постаралась придать лицу жалобное выражение. — Он полагает, что нам не стоит дольше оставаться в нынешнем доме. Он подыскал для нас новое жильё, но, боюсь, прежде чем переезжать, нам понадобится помощь с уплатой счетов. И сделать это нужно поскорее: мы надеемся устроиться на новом месте, пока моё положение не сделает путешествия слишком утомительными. — Она для пущего эффекта положила руку на живот. Конечно, Лидия не могла не объявить о своём положении именно так — и извлечь из него всю возможную выгоду.

Это почти гарантировало сочувствие и помощь со стороны Дарси, и Элизабет тут же пообещала дать денег, прислать детские вещи и оказать любую посильную поддержку. Лидия, довольная тем, что денежные вопросы уладились так быстро, поблагодарила сестру и перешла к куда более приятной для неё теме.

— Надеюсь, это снова будет мальчик. Я так рада, что у меня сыновья, — проговорила она. — И такие славные, такие благонравные мальчики!

Элизабет отпила чаю, не ответив ни слова. Джордж был сущим наказанием для окружающих, а Джеймс, судя по всему, обещал быть ему под стать; миссис Рейнольдс, узнав о предстоящем визите, была близка к слезам.

— Отцы всегда предпочитают сыновей, ты же знаешь. Я уверена, мой дорогой Уикхем очень доволен тем, что я дала ему моих мальчиков.

Элизабет с трудом удерживалась от язвительных замечаний в разговоре с сестрой — она отвыкла от таких усилий. Только теперь она поняла привычную сдержанность Дарси.

— Как странно, что у всех нас мальчики, кроме тебя. Правда, Китти сначала хотела девочку, но я сказала ей, что лучше пусть родится мальчик. Ты уже видела его?

Элизабет ответила утвердительно.

— Он выглядит немного странно, тебе не кажется?

— Ему всего два месяца, Лидия.

— Я уверена, что мои мальчики не выглядели так странно. И он всегда кричит! Думаю, он такое же хрупкое создание, как Китти. Я бы не хотела, чтобы она тоже называла его Джеймсом.

— Его назвали в честь его отца.

— Да, но так скоро после моего Джеймса! Знаешь, — сказала Лидия, наклоняясь к Элизабет, — мой Джеймс вообще не должен был быть Джеймсом. Я подумывала назвать его Фицуильям, а крестным отцом сделать мистера Дарси!

Элизабет изумленно взглянула на нее.

— Это правда! Я думала, что это великолепная идея, но Уикхему это почему-то не понравилось.

Элизабет вполне прозрачно объяснила ей, что лучше не делать этого в будущем.

— Нет, — беззаботно сказала Лидия, — я и не буду этого делать. Я подумываю назвать следующего сына Чарльзом.

— Так быстро после рождения Чарльза у Джейн? — не сдержалась Элизабет.

— О, это не так рано. К тому же сейчас у нее родилась София. Кстати, я думала, что дети Джейн будут красивее.

— Они оба вполне красивы.

— Но не тогда, когда смотришь на их родителей, — язвительно усмехнулась Лидия. — По крайней мере, они не такие некрасивые, как сын Мэри.

— Лидия!

— О, ты должна знать, что он ужасно некрасивый, даже если он мой племянник. Он лишь ненамного младше моего Джеймса, но они так непохожи!

— У Уильяма слабое здоровье. Мэри волнуется за него.

Лидия пожала плечами.

— Я тебе вот что скажу, Лиззи. У нас с тобой самые красивые дети из всех нас. Я надеюсь, что у тебя еще родится сын. Один ребенок за пять лет — это, конечно, разочарование.

Элизабет все еще не понимала, зачем ей прибавили еще один год. Как оказалось недавно, она тоже была в положении, однако не чувствовала необходимости делиться этой новостью с сестрой.

— Скоро у меня будет трое! — Лидия выглядела очень довольной. — И это у меня, у самой младшей из всех нас!

* * *

В тот день все Дарси были тише, чем обычно, однако Лидия с лихвой компенсировала их молчаливость. Она болтала без умолку, кажется, ничуть не смущаясь того, что говорит больше, чем все ее собеседники вместе взятые.

Фицуильям сделал попытку завести беседу, что делало ему большую честь.

Он задавал вежливейшие вопросы и столь же вежливо отвечал, но Элиазбет прекрасно понимала, как трудно ему дается этот разговор.

— Лидия, тебе, должно быть, жарко. Давай отойдём от камина, — предложила Элизабет, увлекая сестру прочь. — Нет‑нет, Фицуильям, останься. Ты еще не вполне здоров, а я вовсе не хочу, чтобы твоя простуда становилась хуже.

Простуда эта была, по всей видимости, не более чем предлогом. Тем не менее Элизабет устроила его с величайшей заботливостью, а затем передала книгу.

— Ты самая чудесная женщина на свете, — прошептал он, принимая том.

Она надеялась, что он будет слишком занят, чтобы слышать слова Лидии, но бедная Джорджиана все еще страдала.

Ее рукоделие было не настолько увлекательным, чтобы заглушить возгласы Лидии о «ее дорогом Уикхеме», и лицо ее по мере разговора становилось все встревоженней.

— Джорджиана, милая, не могла бы ты что-нибудь сыграть? — спросила Элизабет, прерывая рассказ Лидии.

Взгляд, которым одарила её Джорджиана, был исполнен искреннейшей благодарности.

Теперь, когда семья была по крайней мере на время спасена от неловкости, Элизабет обнаружила, что способна куда спокойнее переносить общество Лидии.

— Как жаль, что моего дорогого Уикхема нет с нами, — вздохнула Лидия.

Элизабет задумалась, действительно ли Уикхем был «дорогим» настолько, насколько это показывала Лидия. Она не знала, как они ведут себя в своем доме, но слышала, что между ними часто случались разногласия, когда они были у Бингли.

Конечно, Джейн никогда об этом не упоминала, с ее чувством такта, но Бингли рассказывал об этом Фицуильяму, и, в конце концов, это дошло и до Элизабет.

Она и впрямь искренне жалела сестру. Лидия была избалована и никогда не знала ни строгого слова, ни должного наставления; оттого и стала лёгкой добычей для бесчестного человека. Кто знает, что с ней станется?

И все же, как бы Элизабет не сочувствовала Лидии, она предпочитала делать это на расстоянии.

— Не представляю, как мой дорогой Уикхем может так долго не видеться с моими мальчиками. Это бы повергло меня в отчаяние!

Лидия весь день не видела своих сыновей.

— Когда же мы будем ужинать? Я ужасно проголодалась.

* * *

Ужин превратился в настоящую пытку. Лидия потчевала их рассказами о Уикхеме, о том, на каком балу они побывали, о дуэли, на которой Уикхем едва не сразился, и о карточной игре, в которой каждый из них проиграл значительую сумму денег.

Было ясно, что она считает это веселой шуткой, не осознавая, сколь нелестный портрет рисует сама себе.

Дарси держались непривычно сдержанно, что разительно отличалось от их обычных семейных обедов, которые всегда проходили спокойно и даже весело.

— У вас здесь такие простые блюда, вам не кажется? — спросила Лидия. — Почему бы вам не нанять повара получше?

Они молчали, пока Лидия высказывала дальнейшие претензии к ее еде, комнате и слугам.

— Боже, Лиззи, какие вы все тихие! — сказала она позднее. — Ты никогда не была такой молчаливой. Мистер Дарси просто вышиб из тебя весь дух!

У Элизабет уже не осталось сил что-либо объяснять, возражать или поправлять. Она просто вновь промолчала.

* * *

Лидия рано ушла спать, и Элизабет пошла проведать племянников. Джорджиана была благодарна за возможность остаться наедине с Фицуильямом.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— За то, что ты чудесный брат. Я знаю, что чудом избежала судьбы миссис Уикхем.

* * *

Элизабет заплетала волосы перед сном, когда Фицуильям зашел к ней.

— Прошу прощения, — сказал он, выглядя весьма смущенным.

Он вопросительно посмотрела на него.

— И какое непростительное преступление ты успел совершить?

— Мне следовало сегодня быть деятельнее и внимательнее.

Она улыбнулась.

— Я не заметила ничего такого в твоем поведении. Ты знаешь, я всегда стану на твою сторону, если смогу.

Она подошла к нему и обвила руками его талию.

— Поэтому твоих извинений я не принимаю. Тебе не за что извиняться.

Лукаво взглянув на него, она добавила:

— Ну что, простуда уже отступает?

Она тихонько рассмеялась, когда он легко подхватил её на руки.

* * *

На следующее утро Элизабет решила увезти Лидию из Пемберли и предложила отправиться в Лэмбтон, чтобы пройтись по магазинам.

Фицуильям был занят делами (как реальными, так и выдуманными), поэтому оставался в Пемберли, и хотя Элизабет и позвала Джорджиану с собой, она не ждала от нее согласия.

— О, спасибо! Но мне нужно написать несколько писем, — сказала Джорджиана. — Боюсь, я и так слишком долго пренебрегала ими.

Она удалилась почти бегом.

— Какая она, право, капризная! — воскликнула Лидия. — По виду и не скажешь. Уж и не знаю, как она когда-нибудь найдёт себе мужа. Наверное, вы с мистером Дарси очень хотите поскорей выдать ее замуж.

— Пемберли — дом Джорджианы, и она может оставаться здесь столько, сколько захочет.

— Будь по твоему, — пожала плечами Лидия. — Но я бы на вашем месте не хотела, чтобы она путалась под ногами.

Элизабет сдержала норовивший вырваться ответ, и они отправились в Лэмбтон.

* * *

Лидия ничуть не утратила своей любви к покупкам и, как всегда, была шумной и взбалмошной, но Лэмбтон не отличался большими размерами, и вскоре у нее закончились поводы для восторга.

Вместо этого она обратилась к недостаткам Элизабет в одежде.

— Тебе следовало бы приложить больше усилий, Лиззи, — сказала она. — Я бы так и сделала, будь у меня твои деньги. У меня было бы больше платьев, чем я могла бы сосчитать, и я была бы вся увешана драгоценностями. Ты же знаешь, этого вообще-то ожидают от леди в твоем положении.

Элизабет ответила, что у нее и так более чем достаточно платьев, и она ни в чем не нуждается.

Лидия с сомнением посмотрела на нее. — Великие мужчины любят хвастаться своими женами. Ты же не хочешь, чтобы мистер Дарси стыдился тебя? — Она осмотрела пару перчаток. — Мне они нравятся. Думаю, я их куплю. Но, Лиззи, тебе, по крайней мере, стоит задуматься над тем, что я говорю, иначе мистер Дарси может потерять интерес.

Элизабет почувствовала острую необходимость отойти от сестры, что и сделала под предлогом посмотреть ленты, находившиеся в дальнем конце лавки. Конечно, она знала, что Лидия говорит чушь, но ей все равно не нравилось выслушивать все это.

— Лиззи, — прошипела Лидия несколькими минутами спустя, — ты должна одолжить мне немного денег на перчатки. Я отдам тебе, когда мы вернемся.

Элизабет слишком хорошо знала, что она этого не сделает.

* * *

Пока они возвращались в Пемберли, Лидия переключилась с внешнего вида Элизабет на ее ведение хозяйства.

— Тебе бы, Лиззи, купить новую мебель. Можно же сделать дом ещё более величественным, чем он есть, — заявила Лидия. — Ты вполне можешь позволить себе некоторую расточительность. Право, все эти деньги пропадают впустую!

Элизабет просто смотрела на нее. Только Лидия могла критиковать Пемберли.

— А ваша экономка, она такая старая! Очень странно, что вы еще держите ее.

— Миссис Рейнольдс проработала в этом доме тридцать лет, — холодно ответила Элизабет. — Мы не собираемся ее заменять.

— А я думаю, что это еще одна причина, чтобы уволить ее.

Миссис Рейнольдс была неотъемлемой частью жизни Фицуильяма, и знала его дольше, чем кто-либо. Он никогда бы не стал ее заменять.

— И твоя камеристка — тебе не кажется, что ей следовало бы одеваться моднее? — не унималась Лидия. — Если бы я была хозяйкой Пемберли, я бы делала все совсем по-другому.

— Но ты не хозяйка Пемберли, — отрезала Элизабет, — так что это тебя не касается, ты не думаешь?

Остаток пути прошел в молчании.

* * *

— Как прошла ваша прогулка?

Фицуильям не отрывал взгляда от письма, когда Элизабет открыла дверь в его кабинет. Однако ритм шагов и прерывистое дыхание жены заставили его быстро поднять глаза.

Он едва успел подняться, когда она стремительно пересекла комнату и едва ли не бросилась в его объятия.

— В чем дело, милая? — мягко спросил он.

— Ни в чем, — приглушенным голосом ответила она, уткнувшись в его плечо. Ей не хотелось разговаривать. Ей просто хотелось стоять здесь, прижавшись к нему, и позволить его спокойному, надежному присутствию унять ее досаду.

Он не стал расспрашивать её, а лишь успокаивающе погладил по спине и подождал, когда она заговорит сама.

— Лидия, — сказала она наконец. — Лидия — это всегда проблема.

Она посмотрела ему в глаза и, стараясь выглядеть беззаботно, спросила:

— Ты ведь не разлюбишь меня только потому, что я недостаточно хороша?

Он наклонился к ней, легко коснувшись её лба своим.

— Чтó ты говорила мне о том, чтобы не принимать близко к сердцу слова Лидии?

— Не то чтобы я ей верила, — тихо ответила Элизабет. — Конечно, нет. Но просто…

— Я понимаю, — негромко сказал он.

— Она ужасно раздражает!

— Полагаю, да, — согласился он.

Несколько мгновений прошло в тишине.

— Как же я устала от того, что она всё ещё здесь, — сказала Элизабет.

— Всего четыре дня, — прошептал он.

* * *

На следующее утро Лидия вновь не появилась к завтраку, и супруги Дарси смогли наконец позавтракать в мире и покое. Впрочем, Элизабет невольно гадала, чем миссис Уикхем вздумает вывести их из терпения, когда наконец соизволит показаться. Однако она тотчас отогнала эти мысли, решив наслаждаться часами, свободными от общества Лидии, пока такая возможность ещё оставалась. День выдался прекрасный, и ей вовсе не хотелось позволить сестре его испортить.

Фицуильям, который все больше чувствовал себя виноватым из-за того, что мальчики остались без присмотра, после завтрака вывел их на улицу, а Элизабет, Джорджиана и Энн приятно провели время на скамейке в лучах мягкого утреннего солнца, наслаждаясь обществом друг друга.

Джорджиана усадила маленькую племянницу на колени, отчего девочка захихикала. Элизабет с нежностью наблюдала за ними, размышляя о том, сколько общего было у Джорджианы с Лидией — и насколько разными они всё же были.

Они были очень похожи внешне — одного роста, хорошо сложенные, со светлыми глазами, и издалека их даже можно было принять друг за друга, но нельзя было найти двух людей, так не схожих по характеру.

— Я так рада, что мы сестры, — негромко сказала Элизабет.

Джорджиана медленно и мягко улыбнулась; улыбка её не была точь-в-точь такой, как у брата, но была удивительно похожа: словно едва уловимая вариация на давно знакомую мелодию.

— И я.

* * *

К тому времени, когда Лидия наконец встала, Элизабет была в гостиной одна и писала письма трем своим сестрам.

— Бо-оже милостивый, ты пишешь даже Мэри? — спросила Лидия. — Я уверена, что почти никому не пишу.

Поскольку Элизабет никогда не получала писем от миссис Уикхем, в которых не содержалось какой-либо просьбы о помощи, ей не составило труда в это поверить.

— Я слишком занята с мальчиками, знаешь ли. У тебя все по-другому, когда вся прислуга в твоем распоряжении. И, конечно, у тебя только Энн.

Элизабет никак не могла понять, почему Лидия выбрала количество своих детей в качестве показателя, с помощью которого можно было продемонстрировать свое превосходство, если только они не были самым простым способом скрыть не слишком счастливый брак. Тем не менее, ее раздражала озабоченность сестры этой темой.

— Но, серьезно, Лиззи, как твоя сестра, я должна спросить. Ты хорошо справляешься с ролью жены? Мистер Дарси гораздо красивее тебя, ты же не хочешь, чтобы он смотрел на кого-то другого.

Терпение Элизабет было на исходе. 

— Я не собираюсь снова заводить с тобой этот разговор, Лидия, — процедила она. — Ты ужасно ведешь себя с самого твоего приезда, и я уже устаю терпеть это.

— Я просто хочу сказать, Лиззи, — возмущенно сказала Лидия, — что мужчины ожидают от своих жен определенных поступков. Ты же знаешь, каковы наши родители, и каким разочарованием для папы было то, что у него так и не родился сын. Только подумай, насколько важнее для мистера Дарси будет иметь наследника. Откровенно говоря, Лиззи, ты явно не выполняешь свой долг, подарив ему только одного ребенка, к тому же дочь.

Элизабет почувствовала, что гнев ее достигает опасной точки.

— Возможно, с тобой что-то не так, — сказала Лидия, наклоняясь вперед. — У меня все было так просто, как у мамы и тети Гардинер. Возможно, ты больше похожа на тетю Филипс.

Это оказалось последней каплей.

* * *

Из соседней комнаты Фицуильям и Джорджиана услышали голос Элизабет, едва не срывающийся в крик.

Джорджиана в тревоге посмотрела на дверь.

— “И хоть мала, она душой свирепа”⁽¹⁾, — пробормотал Фицуильям, приподняв бровь.

Джорджиана издала нервный смешок.

— Почему бы нам не прогуляться в парке? — предложил он.

Она с готовностью вскочила на ноги.

* * *

— Планы немного изменились, — сообщила Элизабет, когда Фицуильям и Джорджиана вернулись с прогулки. — Лидия присоединится к Бингли раньше, чем предполагалось. Сейчас она собирает свои вещи.

* * *

Все они испытали облегчение, попрощавшись с Уикхемами, но больше всех была рада Элизабет.

— Кто-нибудь пересчитал серебро? — сухо спросил Фицуильям, когда они отъезжали.

Он пошутил, но Элизабет знала, что миссис Рейнолдс именно так и поступила.

— Могло быть и хуже, — сказала Джорджиана. — Они могли бы остаться на всю неделю.

Элизабет рассмеялась, возможно, немного легкомысленно. 

— Как вы думаете, сколько у нас времени до их следующего визита? — спросил Фицуильям.

— О, я сомневаюсь, что миссис Уикхем скоро вернется, — ответила Элизабет. 

Это оказалось весьма утешительной мыслью, и когда Дарси направились обратно в дом, каждый из них произнес короткую молитву за Бингли.

---

1) Уильям Шекспир, «Сон в летнюю ночь», III акт, II действие

Вернуться к тексту