Последний из своего рода (джен)

Ван Хеллскрим шёл по коридорам школы. Он передвигался медленно и при этом держался за стенку. Ему было плохо, и хотелось поскорее добраться до выхода на улицу.

Эксперт по монстрам не намерен был сдаваться: ему нельзя раскрыться перед учениками и учительским составом школы. Силы постепенно покидали его. В его светлых волосах появились две пряди: одна серебряного цвета, а вторая — ярко-жёлтого. Они заметно выделялись на фоне остального волосяного покрова мужчины. В голубых глазах читались страх и измученность.

Хеллскрим оторвался от стены и неуверенно пошёл вперёд без поддержки. Одежду его составляли рубашка и штаны зелёного цвета. Шарф с тигриным принтом был развязан, ноги босые.

«Нужно было прихватить с собою свой чемоданчик или куртку, но некогда было. Мне необходимо как можно быстрее покинуть пределы школы. Хорошо, что зеркало хотя бы прихватил».

Эксперт по монстрам продолжал свой путь. Внезапно на него кто-то налетел.

— Мистер Хеллскрим, простите, я не заметил вас, — сказал вампир с тёмными бровями и светлыми волосами. Он протянул руку эксперту, который сидел на полу, и тот принял его помощь.

— Ничего страшного.

Брэм Дивейн осмотрел его:

— С вами всё хорошо? — спросил вампир; он заметил, что мужчине явно плохо.

— Со мною всё хорошо, — солгал мужчина.

— Вам бы стоило посетить медицинский пункт нашей замечательной школы, — предложил вампир, затем оглянулся и побежал вперёд.

Скоро появился оборотень в полосатом свитере. Он огляделся по сторонам, словно ища кого-то, и явно был злым.

Он посмотрел на эксперта по монстрам и спросил, не пробегал ли тут один вампир. Ван Хеллскрим дрожащей рукой указал, куда побежал Брэм, и оборотень отправился в указанном направлении.

— Всё идёт, как я задумал. Вампиры ненавидят оборотней, и наоборот. Это хорошо, но и нет одновременно. Я хочу отомстить именно им за один инцидент, но это также может привести к закрытию данной замечательной школы, но иначе не получится. Мисс Сорняк уже делает свою часть дела, но в итоге она не получит, что хочет. Ладно, мне сейчас нужно выйти, пока я не раскрыл себя. Я последний в своём роде и не человек вовсе, — подумал Ван и озвучил мысли в слух.

Он с трудом продолжил путь. Миновал коридор, который вёл к оборотням, свернул в коридор вампиров. Никого там не было. Мужчина остановился и вынул из кармана рубашки маленькое зеркало. Ван Хэллскрим взглянул в него: левая сторона его волос приобрела ярко-жёлтый цвет. Тут он почувствовал себя ещё хуже, осел на пол и рухнул в обморок. Его тело окружило сияние зелёного цвета.

— Брэм, смотри, что там за сияние? — спросил у вампира оборотень в полосатом свитере, забыв про гнев на вампира.

— Роберт, пошли посмотрим, может, кому-то нужна помощь, — Брэм тоже на время забыл про вражду.

Они направились к месту свечения.

* * *

Ван Хеллскрим открыл глаза. Он хотел встать, но его остановил нежный, но одновременно строгий голос:

— Вам пока нельзя вставать, ведь вы находитесь под капельницей.

Эксперт по монстрам переместил взгляд на правую руку и увидел там иголку, которая торчала в его вене, и отходящую от неё тонкую трубочку, которая шла вверх к специальному мешочку с лекарством.

— Ох, — вздохнул Хеллскрим, он не успел дойти до нужной цели.

Интересно, кто его доставил в медицинский пункт Школы монстров? Он ничего не помнил, ведь находился в бессознательном состоянии.

— Вас сюда доставили Брэм Дивейн и Роберт Бэй, — сказала врач, смотря на эксперта по монстрам. В её тёмно-синих глазах читалось сочувствие. — Вы лежали без сознания возле выхода из коридора, который принадлежал вампирам. Они доставили вас сюда.

Женщина поправила причёску.

— Можно мне взглянуть в зеркало? — спросил Ван Хеллскрим, ему необходимо было кое в чём убедиться.

— Хорошо, но если хотите встать, то идите осторожно и не выдерните катетер. — Женщина подошла к внезапному неизвестному пациенту и помогла ему встать; она повезла стойку с капельницей вперёд.

Они медленно пошли вдоль небольшого помещения, где располагался медицинский пункт с белыми, а в некоторых местах — зелёными стенами. Голова у него раскалывалась, словно по ней проехался поезд.

Врач имени которой эксперт по монстрам так и не узнал, остановилась возле большого зеркала. Эксперт по монстрам взглянул в него и увидел там молодого мужчину с голубыми глазами с вертикальными, как у кошки зрачками, ярко-желтыми волосами с серебряными прядями. Над левым глазом виднелся еле заметный старый шрам. И в завершение — витые белоснежные рожки на лбу.

Борода на подбородке отсутствовала, как и бакенбарды. Последний из своего рода раскрыл свой истинный облик.

Брэм Дивейн и Роберт Бэй, вампир и оборотень, первыми узнали про его тайну. Может это к лучшему?

— Что вы искали? — спросила синекожая женщина-врач с перепонками между пальцами.

— Ничего особенно, я уже нашел что искал. Когда у вас в школе состоится смотр школьного комитета, после которого решиться судьба школы? — спросил Ван Хеллскрим.

— Через час, но возможно, что школу могут закрыть, ведь оборотни и вампиры явно не ладят друг с другом, а наша уважаемая директриса Бладгуд постоянно молчит.

— Это не совсем директриса Бладгуд, а враг принявший её облик. Я смогу всё остановить, несмотря на личную месть, — Ван Хеллскрим решил остановить, что он сам запустил.

— Удачи вам, единственный светлый демон, но для начала давайте я вытащу катетер из вены.

* * *

Ван Хеллскрим, прежде чем идти в спортзал, вернулся в свой кабинет, вынул из чемоданчика зелье, выпил его и приобрел прежний вид.

Он направился в спортзал. Там он увидел драку между оборотнями и вампирами.

Дракулаура и её подруги — Фрэнки, Клодин, Гулия, Лагуна и Клео — пытались их примирить, но ничего не помогало.

К Ван Хеллскриму подошла мисс Сорняк в образе директрисы Бладгуд.

Вот-вот настанет тот долгожданный час проверки. Некоторые оборотни успели прокусить кожу вампиров и испить их кровь, как и вампиры испили кровь оборотней.

Ван Хеллскрим чувствовал себя плохо: он не ожидал такого кровавого масштаба.

Он, светлый демон, заварил такую кашу. Кровь текла из ран не только оборотней и вампиров, но и других монстров.

Нужно что-то решать. Нужно раскрыть свою сущность и уничтожить мисс Сорняк раз и навсегда. Его кровь губительна для её расы монстров.

Воздух в спортзале стал тяжелым, пропитанным металлическим привкусом свежей крови и озоном от магических разрядов. Ван Хеллскрим сжал кулаки так, что костяшки побелели, а под кожей запульсировала темная, первородная энергия. Он чувствовал, как внутри него закипает светлое пламя, готовое вырваться наружу и испепелить всё, что было осквернено ложью мисс Сорняк.

Директриса — или то, что скрывалось под её личиной — стояла рядом, наблюдая за хаосом с пугающим спокойствием. Её глаза, лишенные тепла, поблескивали в свете ламп, наслаждаясь каждым криком боли. Она не просто спровоцировала конфликт; она питалась этим раздором, превращая школу в алтарь для своих темных амбиций.

Ван Хеллскрим сделал глубокий вдох, чувствуя, как зелье окончательно теряет свою силу. Его истинная сущность, подавляемая долгие месяцы, рвалась на свободу. Он знал: если он раскроется сейчас, пути назад не будет. Его кровь, несущая в себе чистоту высшего демонического начала, была ядом для существ, подобных Сорняку, но она же могла стать и приговором для него самого, если он не сдержит мощь своего гнева.

Он медленно повернулся к «директрисе». Его глаза, прежде скрытые за линзами очков, теперь светились холодным, ослепительным светом.

— Хватит, — голос Ван Хеллскрима прозвучал как удар грома, перекрыв рычание оборотней и шипение вампиров.

Дракулаура и её подруги замерли, обернувшись на него. В их глазах читалось недоумение, переходящее в ужас. Ван Хеллскрим не смотрел на них. Он видел только мисс Сорняк, чья маскировка начала подрагивать, словно рябь на воде.

Он сорвал с себя пиджак, и в тот же миг его тело окутало сияние, от которого стены спортзала содрогнулись. Он не стал ждать нападения. Сделав резкий выпад, он полоснул себя по ладони, и капли его крови, яркие, как расплавленное золото, брызнули в сторону самозванки. Там, где они касались пола или воздуха, пространство начинало плавиться, очищаясь от скверны.

Мисс Сорняк издала пронзительный, нечеловеческий визг, когда капли попали на её плечо. Её облик начал стремительно таять, обнажая истинную, уродливую форму существа, которое годами плело интриги в стенах Школы Монстров. Ван Хеллскрим шагнул вперед, чувствуя, как его собственная кровь, пролитая ради спасения, начинает жечь его изнутри, но он не остановился. Он был готов сгореть сам, лишь бы выжечь эту заразу до последнего корня, пока еще оставался шанс спасти тех, кто оказался заложником этой кровавой игры.

Истинный облик мисс Сорняк был воплощением кошмара: извивающиеся, полупрозрачные отростки, напоминающие корни гнилого древа, прорывались сквозь человеческую кожу, источая едкий, черный дым. Она больше не пыталась казаться директрисой; её тело раздувалось, заполняя собой пространство спортзала, а конечности, похожие на острые шипы, с лязгом впивались в паркет.

Ван Хеллскрим чувствовал, как его жизненные силы утекают вместе с золотистой кровью, но каждое её падение на пол вызывало вспышки очищающего пламени. Монстры, одурманенные яростью, начали приходить в себя. Дракулаура, прикрывая рот ладонью, отшатнулась, когда увидела, как свет, исходящий от Ван Хеллскрима, отсекает щупальца монстра, превращая их в пепел.

— Вы думали, что сможете превратить это место в бойню? — прорычал Ван Хеллскрим, и его голос теперь вибрировал на частотах, от которых лопались стекла в окнах спортзала. — Вы забыли, что даже в самой глубокой тьме есть свет, который не прощает предательства!

Он рванулся вперед, не обращая внимания на то, как его собственная плоть начинает дымиться от контакта с магией Сорняка. Он был живым оружием, воплощением высшего правосудия. Схватив существо за горловину, сотканную из теней и гнили, он вонзил пальцы в её податливую, шипящую плоть. Золотая кровь хлынула из его ран прямо в сердцевину врага.

Раздался оглушительный треск, словно ломались вековые ледники. Мисс Сорняк забилась в конвульсиях, её крик перешел в ультразвуковой визг, от которого у всех присутствующих заложило уши. Свет, исходящий от Ван Хеллскрима, стал невыносимо ярким, поглощая всё вокруг. Он не просто уничтожал её — он выжигал саму память о её присутствии в этом мире.

Когда ослепительная вспышка наконец угасла, в спортзале воцарилась мертвая тишина. На полу не осталось ничего, кроме горстки серого пепла и глубоких оплавленных борозд в бетоне. Ван Хеллскрим стоял на коленях, тяжело дыша. Его кожа была бледной, почти прозрачной, а глаза медленно теряли свое сияние, возвращаясь к привычному человеческому оттенку.

Он чувствовал, как холод пустоты начинает заполнять его тело. Он отдал слишком много. Оборотни и вампиры, еще минуту назад готовые разорвать друг друга, теперь стояли в оцепенении, глядя на него с нескрываемым страхом и благоговением. Дракулаура сделала робкий шаг вперед, но Ван Хеллскрим поднял руку, останавливая её.

Он знал, что его тайна раскрыта. Он знал, что после этого дня Школа Монстров уже никогда не будет прежней, как и он сам. Но, глядя на спасенных учеников, он понял: цена была оправдана. Он медленно поднялся, опираясь на дрожащие руки, и, не оглядываясь, направился к выходу, оставляя за собой лишь след из капель золотой крови, которые медленно впитывались в пол, навсегда очищая это место от скверны.

Его шаги отдавались в тишине спортзала глухим эхом, словно удары погребального колокола. Каждое движение давалось с трудом: тело, привыкшее к сдерживающим оковам зелий и маскировки, теперь ощущалось чужим, словно сосуд, из которого выплеснули слишком много драгоценного вина. Он чувствовал, как внутри него угасает тот самый свет, что только что превратил воплощение хаоса в прах.

Ученики расступались перед ним, образуя живой коридор. В их глазах больше не было ни агрессии, ни жажды крови — лишь парализующее осознание того, что они только что стали свидетелями чего-то, выходящего за рамки их понимания мира. Клодин, чьи когти еще недавно были обагрены кровью, опустила руки, её волчий инстинкт подсказывал ей, что перед ней не просто учитель, а нечто древнее и опасное, чья природа не поддается классификации.

Ван Хеллскрим не искал признания. Он не искал благодарности. Его единственной целью было уйти до того, как его собственная сущность, лишенная защиты, начнет разрушать его изнутри. Он чувствовал, как реальность вокруг него начинает искажаться: стены школы, казалось, вздыхали, освобождаясь от многолетнего гнета лжи, которую источала мисс Сорняк.

Когда он поравнялся с Дракулаурой, та не выдержала.

— Кто вы… на самом деле? — её голос дрожал, но в нем слышалась искренняя тревога.

Ван Хеллскрим остановился, не поворачивая головы. Его профиль, резкий и изможденный, казался высеченным из камня. Он не ответил сразу. Он лишь на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как в глубине его сознания пульсирует эхо той битвы.

— Я — тот, кто пришел исправить ошибку, — тихо произнес он, и его голос, лишенный прежней властности, звучал как шелест сухих листьев. — Школа монстров — это место для тех, кто ищет свое призвание, а не для тех, кто питается чужими страхами. Берегите этот свет, который вы обрели в тишине после бури. Больше я не смогу его защищать.

Он не стал дожидаться ответа. Выйдя в коридор, он почувствовал, как прохладный ночной воздух, проникающий через разбитые окна, обжигает его кожу, словно лед. Он знал, что его время здесь истекло. Его кровь, пролитая на этот пол, навсегда изменила энергетику здания, сделав его неприступным для подобных Сорняку существ, но она же сделала его самого уязвимым для тех, кто охотится за силой, подобной его собственной.

Он шел по пустым коридорам, мимо шкафчиков, на которых еще оставались следы недавней потасовки, и с каждым шагом его облик начинал меняться. Золотистое сияние окончательно померкло, уступая место привычной бледности и усталости. Он не оглядывался. Он знал, что за его спиной осталась история, которую монстры будут пересказывать шепотом, превращая его в легенду, в миф, в призрака, который однажды спас их от самих себя.

Выйдя за ворота школы, он растворился в густом тумане, окутавшем окрестности. В его кармане остался лишь пустой флакон от зелья — бесполезный артефакт прошлого. Впереди была неизвестность, но впервые за долгие годы Ван Хеллскрим не чувствовал тяжести лжи на своих плечах. Он был свободен, даже если эта свобода стоила ему всего, что он когда-то называл своим домом.