Проверено на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Арнольд Миргуд хотел солнца. Тепла и белого песка, шезлонга и тех разноцветных коктейлей с маленькими декоративными зонтиками.
Кто мог знать, что конференция для авроров в Сан‑Франциско будет в феврале...
Мелкий противный дождь моросил с утра, окутывая жемчужно-серой завесой свинцовую полосу залива у горизонта, и казалось, словно граница между морем и небом исчезла. Ветер нёс эту солёную морось, пропитывая ею все волшебные кварталы насквозь.
Напыщенный юнец, сидящий рядом с ним и усердно готовящий свою речь для выступления, — Джеральд Викерс, координатор операций, — образцовый когтевранец. Вероятно, он совсем не был подвержен влиянию мерзопакостной погодки. Аврор Деннис Криви фонтанировал жизнерадостностью, как всегда. А штатный целитель группы — Кинжал Бхатия — сидела с постной миной. Это её выражение не менялось никогда, и было обусловлено тем, что она считала всех своих партнёров в разной степени идиотами — как и пристало слизеринке до мозга костей.
Разношёрстнее команду и представить сложно! Вихрастый, бравый аврор Криви с ясными глазами не подозревал, что в мире существуют чары для глажки одежды. Кареглазый когтевранец — лобастый блондин со старомодной причёской с прямым пробором, всегда одетый «с иголочки» и знающий ответы почти на любой вопрос. Симпатичная смуглокожая индианка, с роскошной гривой волос, блестящих и черных, словно ночь, отчего-то носила мантии исключительно мшистого оттенка. И он — старик Миргуд — волшебник, разменявший пятый десяток, рано поседевший, которому не помешало бы скинуть пяток лишних килограммов, в старой «свадебной» мантии, кажется, пропахшей экскрементами докси.
Конференц-зал департамента магического правопорядка казался больше, чем он есть, потому что, кроме ряда строгих кресел, трибуны и карты Западного побережья на стене, в нём ничего не было. И эта пустота побуждала всех присутствующих время от времени посматривать в большие окна, за которыми виднелись серые, словно свалявшаяся подкладка пуховика, грозовые тучи.
Арнольд не хотел быть здесь сейчас. Он подозревал, что его направили сюда с этими «молодыми и перспективными специалистами», как выразился Робардс, в качестве надзирателя. Слова докладчиков сливались в однотонные «бу‑бу‑бу» и «бла‑бла‑бла», и Миргуд стал думать, что, если бы его спросили о чём-то, он бы просто глубокомысленно вопросил:
— Чего?
Внезапно еле заметная дрожь прокатилась по залу, как приливная волна, и массивная люстра с хрустальными подвесками на потолке закачалась. Все подскакивали с мест и загомонили:
— Что это?
— Землетрясение!
Высокий южноафриканский волшебник в национальном головном уборе обратил внимание на окно: вниз по Наклонной улице один из домов пылал бездымным синеватым пламенем.
Распорядитель гаркнул:
— Прошу тишины! Гостям рекомендую остаться на месте. Как вы уже знаете, в холле есть вода и закуски, и, если кто-то не видел брошюры с планом мероприятий, посмотрите их! Мистер О’Брайан, давайте выйдем.
Он и начальник Департамента магического правопорядка поспешно удалились.
— Там расположены алхимические печи, — сказал Джеральд, — в брошюре о волшебном Сан‑Франциско написано о старейших предприятиях здешних улиц. «De Occulta Philosophia» основана в 1845 году нидерландскими последователями Агриппы, ещё до того, как здесь поселились маглы. Для местных это «Алхимическая станция Телеграф‑хилл».
Кинжал схватила маленький ридикюль из шкурок моко(1) с эмблемой медиведьм и стремительно направилась к выходу.
— Ты куда это?! — зло крикнул Арнольд ей вдогонку. Ему захотелось использовать свои профессиональные навыки и стереть себе память. Чтобы не помнить момент, когда он согласился присмотреть за молодняком. Или лучше стереть память о 1999 году, когда его угораздило перевестись.
— Если это алхимическое пламя, то лишние руки им не помешают! — выкрикнула девушка и умчалась.
Тут же Деннис бочком стал нарочито медленно покидать лабиринт из кресел.
— Криви, а ну сядь! Нам сказали оставаться здесь!
Как самый старший в этой командировке, Миргуд знал, что всё так и будет, — но не в первый же день!
— Они рекомендовали, а не запрещали куда-то идти, — сумничал Деннис и отправился на поиски приключений.
— Обвислые панталоны Мерлина! Почему бы не объединить Слизерин и Гриффиндор в один дом? Там же одни нарушители спокойствия! — воскликнул Арнольд, вставая. — Им придётся оплатить мою выпивку.
— Полагаю, если бы Салазар и Годрик остались друзьями и объединили свои факультеты, в тот день Хогвартс просто рухнул бы и превратился в руины, — спокойно сказал Джеральд.
— Ты так и будешь сидеть здесь? — спросил Миргуд. — Шевелись! Ты самый мозговитый и смекалистый. Там, где Криви — ярый фанат Поттера — пойдёт напролом, всегда нужна светлая голова.
— Так и быть, но вы сами оплатите мой огневики «Red Ice», когда всё закончится, — деловито сказал Викерс, засовывая свой планшет для бумаг в портфель.
— Наглый сосунок! — восхищённо припечатал Миргуд. — По рукам.
Арнольд, подумав, что он уже староват для беготни, неспешно покинул зал и собрание волшебников-борцов со злом.
Другие иностранцы и не подумали вмешиваться, а спокойно перекочевали к фуршетному столу и стали делиться впечатлениями: так ли американская кухня плоха, как о ней все говорят?
* * *
Вход на Наклонную улицу, где жило волшебное сообщество, находился за неприметной дверью в полуподвальном помещении «Монмартрской таверны»(2) в доме № 31 на Альта‑стрит. Как и везде на Телеграфном холме(3), здесь были крутые подъёмы, бесконечные лестницы и искривлённые улицы, способные перекосить мозг любому приезжему.
Улица петляла между кирпичными домами с витражными окнами, теряясь среди кованых фонарей, поглощённых дымчатой пеленой. Тут и там между домами свивались изогнутые красноватые ветви манзанита(4) и разрастался серо-зелёным ковром калифорнийский шалфей. Их терпкие, чуть смолистые запахи смешивались с солёным ветром и оседали на перилах уличных лестниц густым духом водорослей и йода.
Мокрые от дождя переходы совсем не подходили для спешки, но Миргуд боялся не успеть. Молодой перспективный специалист — когтевранец Викерс — вообще никуда не торопился и разглядывал премилый сад, размещённый кем-то между зданий.
— Ты не мог бы осмотреться потом? — злорадно вопросил Арнольд, стиснув зубы. — Детский сад…Ну, за что?
— Но я заметил, там разве не дьявольские силки? По правилам их нельзя выращивать дома и на открытом пространстве, согласно уложению от 1709 года Международной конфедерации…
Дальше обливиатор не слушал, быстро приближаясь к нужному зданию.
Окна старого основательного кирпичного дома, где была лаборатория, выходили на залив; со стороны улицы было видно лишь небольшое слуховое окно и большую вывеску. Вокруг места происшествия плавала зачарованная верёвка, за которую нельзя было зайти. К тому времени, как британцы решили пойти и героически спасти город, толпа зевак разошлась: да и не хотелось обычным жителям мокнуть под дождём или стоять под зонтом, подобно памятнику Мэри Поппинс.
— Мисс Бхатия, что случилось? Доложите. И где Криви бродит? — спросил Арнольд на ходу, заметив целительницу, стоящую под козырьком кондитерской на противоположной от лаборатории стороне улицы.
Соблазнительно пахнуло ароматом свежей выпечки. За озаренной ярким светом стеклянной витриной красовались марципановые фигурки с засахаренными цветами, свежие заварные пирожные и «утренние булочки». День давно перевалил за полдень, но они всё так же сладко пахли апельсинами и корицей — будто пекарь нарочно хранил утреннее волшебство, чтобы подбодрить тех, кто весь день мок под дождём.
Рядом ютилась бакалейная лавка с грязноватыми от дождя стёклами, стены которой радовали глаз ярко жёлтым цветом. Несмотря на то, что над крышами вился лёгкий дымок — то ли из-за недавнего происшествия, то ли сам квартал дышал алхимическими парами, — откуда то пряным шлейфом тянулся аромат чеснока, томатов и рыбы: так пахла густая похлёбка «Чоппино».
— Помощь понадобилась одному человеку. Его левая бровь обгорела, часть щеки обдало жаром, но ожог не повредил все слои дермы. Он лишился своей мантии, штанов и левого ботинка. Этот… Деннис Криви под дезиллюминационными чарами пошёл осмотреть другую сторону и территорию. И я говорила, что не стоит этого делать. Гриффиндорцы — что с них взять! — Кинжал презрительно скривила губы.
— Зачем смотреть? И как он пробрался под оцепление? — полюбопытствовал Викерс, кажется, больше интересуясь способом проникновения, а не поводом для него.
— Вероятно, «Конфундус». Глава группы реагирования… Я не подслушивала, они слишком громко говорили. Он сказал, что дом пуст, алхимическая печь не сильно пострадала, но следов пламени и гари нет. Странность в этом. Местные, пошептавшись, ушли… Я подумываю…поесть!
Она вздрогнула, когда рядом с ней возник из ниоткуда Криви.
— Эй, — окликнул он, поглядывая на своих коллег, — вы должны пойти со мной. Там несколько оплавленных окон, и всюду летает золотая пыль. Понимаете, о чём я говорю?
— Полагаю, ты имеешь в виду, что тебе не терпится влипнуть в неприятности, — ответил Джеральд с полным превосходством, приподняв бровь.
— Да нет же! Ничего не напоминает: алхимия, золото, трансмутация? Ну? Какие вы скучные! — оповестил нетерпеливо Деннис мистическим полушёпотом. — Это Философский камень! Вдруг кто-то охотится за ним и убил или похитил алхимиков?!
— Остынь, умник, — осадила его Кинжал, — и отойди от меня. Вдруг поттеромания заразна. То, что Гарри Поттера могут или не могут повысить до главы Офиса, — ещё не повод вести себя ему под стать, чтобы выслужиться, притворившись великим сыщиком.
— Но это действительно подозрительно, и я хочу помочь. Вместо того чтобы ждать, когда возобновят конференцию, можно посмотреть, что внутри. И мы можем найти…
— Конечно, ты, Криви, надеешься найти то, что не заметили те, кто уполномочен властями для этого дела, — Арнольд вздохнул. — И мне ясно, что переубеждать тебя бесполезно. Эх! Пойдём. И если мне придётся ради тебя лезть в окно…
—Да нет! Там чёрный вход, и его никто не закрывал, честно, — скрывая улыбку, Деннис вновь накинул на себя маскировочные чары.
— Быстрее, не то кошачье-собачий дождь как грянет! — раздался его бестелесный голос.
Миргуд тряхнул головой. Бхатия и Викерс переглянулись. Никому из авроров не нравилось чувство, с которым накладывались чары хамелеона: будто об голову разбивали сырое куриное яйцо. Но они одновременно резко взмахнули палочками, направили на себя и приобрели окраску окружающей их улицей.
Чёрная дверь лаборатории вела не в рабочие помещения, а в кабинет с камином. После того как Джеральд был вынужден обойти сторожевые чары и замести следы, четвёрка пробралась внутрь.
В кабинете царил полный бардак, будто некий свиноподобный гуманоид здесь дневал и ночевал, не гнушаясь, есть на пыльном, пропахшем реактивами диване. На большом письменном столе, с исцарапанной инкрустацией и повреждённой, будто сточенной ножом, резьбой, лежал ворох пергаментов, чертежей и фильтровальной бумаги. Алхимические весы и гири служили пресс-папье. Склянки, фиалы, реторты и воронки теснились на полках, словно коллекция, собранная одержимым собирателем стекла. За металлической дверью и вниз по шаткой лестнице мог прятаться алембик — гигантский перегонный куб, — подпирающий своим куполом высокий потолок.
Викерс сделал пару шагов, чтобы заглянуть внутрь, но Миргуд цыкнул и покачал головой:
— Куда намылился, умный, да любознательный?
— Там! Просто атанор — это философская печь, и я бы одним глазком хотел посмотреть, только на картинках её и видел! — умоляюще поведал когтевранец.
Обливиатор и надзиратель детского сада, как он сам себя мысленно назвал, сложил руки на груди и назидательно произнёс:
— В одиночку никуда никто не ходит!
Джеральд с кислым лицом вернулся к осмотру кабинета.
Кинжал морщилась, боясь даже прикоснуться к предметам владельца, — к немытой столетие назад кружке с надписью «Magnum Opus»(5). Но следов той золотой пыли почти не было видно. Криви деловито произнёс заклинание раскрытия старых следов, и на абиссинском ковре появилась небольшая светящаяся голубым линия, ведущая к камину.
— Видите, похитители увели его через камин, — Деннис подошёл к небольшой поленнице дров в пыльном ведре и посмотрел на чугунную ёмкость для летучего пороха, что неаккуратно был рассыпан вокруг.
— Или он сам ушёл, — подытожила Бхатия, — и все мы знаем, что американцы тоже уже знают это.
— И вам не интересно, куда он отправился? — приуныл Криви.
— Допустим, интересно, — Арнольд стукнул Денниса по плечу, — но чтобы узнать, нужно обратиться в департамент транспорта. Что группа реагирования на происшествия и делает прямо сейчас.
— Полагаю, никто из вас не удосужился узнать тему моего доклада? — Джеральд скорбно покачал головой. — А вопросы, что каждый из вас должен подготовить к докладчику, никто не придумал, полагаю?
— Мой доклад касается того, как в случаях чрезвычайной ситуации должен действовать координатор, когда пропадает связь с боевой тройкой. Агенты‑поисковики и я определяем последнюю точку выхода группы на связь и проводим там полный осмотр. Кроме того, в работу вводится новое заклинание поиска по камину — разработка транспортного отдела. Его необходимо наложить на карту. Именно его я и должен презентовать.
Джеральд, порывшись в своём портфеле, отыскал карту Сан Франциско, рассек воздух и взмахнул волшебной палочкой — и кусок бумаги развернулся и воспарил, зависнув перед его глазами.
— Итак, я ищу тень.
— Тень в камине? Здесь такие узкие трубы, что света почти нет. Теней не бывает там, куда не падает свет, — Кинжал заглянула внутрь камина и зажала нос, чтобы не чихнуть.
— О, я знаю! — воскликнул Деннис. — Это загадка, в Когтевране их любят. Тень человека? Один магл написал книжку про волшебного мальчика, чья тень вечно норовила убежать от него.
— Тень в метафоричном смысле обозначает озарение — там, где никогда не горел свет. Раньше нельзя было пойти по следу ушедших через камин, подобно тому, как люди могут уцепиться за того, кто трансгрессирует. Поэтому мы ищем тень.
— Floombras Revelio. — Произнес он.
* * *
Кухня в доме на Пресскот-стрит, 1329, несмотря на тяжёлые серые облака и дождь, была освещена мягким жёлтым светом. Этот свет собирали сливочно жёлтые фасады шкафов, делая пространство тёплым и уютным. В ясный день солнечные лучи высвечивали голубоватые витражные вставки на дверцах, согревая банки с ингредиентами для зелий, бутылки и контейнеры со специями и крупами. Всё здесь имело своё место; даже во время готовки творческий беспорядок был организованным: ступка и пестик, кастрюли и крышки, миски, ложки и лопатки лежали и стояли так, чтобы не мешать кухонному священнодействию.
Рядом с газовой плитой в глубокой керамической форме под фольгой что-то выпирало, а духовка дышала жаром, но была прискорбно пуста.
Пространство на миг озарилось ярким бело-голым светом, и в мелких огоньках появилась Пейдж Метьюс — младшая из трёх сестёр. Хотя она носила другую фамилию, она унаследовала семейные черты Холливелов: тёмные волосы, выдающиеся скулы, сильную волю и вспыльчивый нрав.
Чуть более загорелая, чем пристало калифорнийской зимой, — в тонких джинсах с низкой посадкой, в льняной светлой блузке, явно не по погоде, — Пейдж будто шагнула из лета в дождливый февраль.
— Kei konei ahau, e kui!(6) — шутливо провозгласила она, ставя на деревянную столешницу кухонного острова пакеты с гостинцами прямиком из Новой Зеландии. — Пайпер, ты где?
Пейдж быстро вышла из кухни, чтобы найти хоть кого то. Порой, даже пережив самые трудные времена, она боялась остаться последней из Зачарованных — ведьм, что не давали покоя всему миру злых колдунов и демонов. Обычно это стремление злодеев простиралось в диапазоне: от «Я убью вас и заработаю репутацию» до «Я обманом заберу ваши силы и стану сильнейшим демоном, бу-га-га» — обычно следовал маниакальный злодейский смех в конце.
Старшая сестра, обнаружилась быстро: она почему то украдкой заглядывала в гостиную, не пытаясь никого взорвать или остановить время с помощью своих ведьмовских сил и даже не зовя на помощь.— Пайпер? — шёпотом спросила Пейдж. — Ты чего здесь…
— Тсс! — остановила её женщина, поглядывавшая на дверной проём. Поверх терракотового платья-футляра она надела кухонный фартук, с рисунком из улыбающихся фрикаделек, — Посмотри, только незаметно.
Пейдж молниеносно заглянула в гостиную.
Перед камином, на узорчатом ковре вниз лицом лежал длинноволосый мужчина в странной одежде, припорошённой золотой на вид пудрой. Чуть в стороне, валялся погнутый каминный экран из чугуна. Голова неизвестного упиралась в ножки опрокинутого белого журнального стола. Светлая обивка одного из диванов покрылась золой. Узкие гардины из розоватого тюля оборвал порыв невидимого ветра или взрывная волна. Старомодные кружевные занавески на витражных окнах в купе с бежево-розовыми стенами посерели, а плафоны настенных бра потрескались. Ничего не обычного: их понедельники в борьбе со злом так всегда и проходят.
— Я вижу, что какой-то патлатый хиппи лежит на нашем ковре, — поделилась впечатлением Пейдж. — Но почему ты ничего не делаешь?
— Потому что, будь это пьянчуга, уснувший у меня дома, я бы позвонила в полицию, — ответила Пайпер. — Но мне кажется, что он появился из камина: там следы золы. На Санту он не похож, и сейчас не декабрь, поэтому…
— Колдун? — Пейдж нахмурилась.
— Не знаю, но невинные, внезапно возникающие на пороге, нам тоже не в новинку, — Пайпер оглядела сестру, деловито поправила длинные волосы, собранные в хвост, — Твоя блузка слишком белая — разоришься на химчистке. Но этот мужчина какой-то буйный. Я смотрела на него минут пять: он вздрагивал, бормотал что-то на тарабарщине и затихал. Я пойду духовку выключу и фартук сниму.
— Да-да, ещё никто не придумал униформу для борьбы с демонами и тому подобное, — решительно произнесла Пейдж. — Переживу! Скорее, давай уж решим проблему.
Когда дело с духовкой и будущим ужином было решено, сёстры вернулись в гостиную и с двух сторон приблизились к человеку, потревожившему чистоту, которую Пайпер Холливелл безуспешно пыталась наводить между магическими происшествиями.
— Эм-м… Мистер, вы как? Знаете, где вы сейчас? — Пейдж, присев на корточки, потормошила его за плечо.
— Пэр… Пэрн… — забубнил незнакомец. — А-а-а!
— Ну, почти, — поддакнула Пайпер. — Это Пресскотт-стрит, 1329. Помочь вам встать?
— Пэр… нэль, — выговорил мужчина с трудом и, опершись на руки, постарался приподнять туловище. Не сразу, но, встав на колени, он поднялся на шатающихся ногах.
Его лицо было покрыто мелкой золотистой пылью, под которой угадывались красноватые следы, будто от солнечного ожога. Светлые волосы были опалены спереди и покрыты золой и пылью — как и странное красноватое длинное одеяние, похожее на мантию выпускника или певца из церковного хора.
— Où… où est tante Perenelle? J’ai trouvé ! J’ai fait… Magnum opus…(7)— его голубые глаза распахнулись, и он выкрикнул, озираясь: — Vous avez fait quelque chose à elle, n’est ce pas?(8)
Пайпер, прослушав заполошный монолог каминного путешественника, кивнула самой себе. Она узнала язык, на котором он говорит: проработав в «Квэйк», она всякого наслушалась от тамошних шеф-поваров-лягушатников.
— Monsieur, nous ne parlons pas français. C’est l’Amérique. Vous comprenez?(9)
Фразу «Понимаете?» она произнесла очень медленно, будто изъясняясь с инопланетянином, готовясь ткнуть себя в грудь и назвать своё имя, чтобы познакомиться.
Француз в мантии будто не слышал — продолжил смотреть куда-то в стену и говорить:
— Pas le bon moment… pas le bon lieu…(10)
Но прошло несколько мгновений, и он очнулся, перевёл горящий взгляд на Пейдж и, нырнув дрожащими пальцами за пазуху, достал, словно живое сердце, нечто неровное, завёрнутое в грязный от копоти платок, и протянул вперёд, словно подношение. Через грязь проглядывало что-то зеленовато-жёлтое, цвета шартрез, стекловидное.
— Voici ma création ! Regardez, il est charmant… (11)
Он говорил так, будто в его гортань вставили микрофон. На ткани в его протянутой ладони стали проступать тонкие золотые прожилки, вмиг заполонившие весь платочек, будто кракелюр. Французский горлодёр, влюблённый в кусок невнятной субстанции, вздрогнул и выронил её прямо на уже не слишком чистый ковёр.
Хватило одного мгновения: ворс позолотел, и от камневидной стекляшки, словно от кисти с краской, опущенной в чистую воду, разлилось золотое «напыление».
— Mais qu’est ce que c’est? (12)— Ошарашенно возопил крикун. — Merlin, non, cela ne doit pas être ainsi! Non, non! (13)
— А ну убери это! — скомандовала Пайпер. — Немедленно!
— Non! — сказал француз, попятившись, словно поняв, что от него хотят.
— Что значит «non»? — возмутилась Пайпер, уперев руки в бока. — Сам принёс эту пакость — сам её и убирай!
Пейдж, видя, как золотое пятно разрастается всё быстрее, произнесла, протянув руку вперёд:
— Зелёная штука.
Камень охватили голубые искорки, и он стремительно переместился в её сторону.
— Пейдж, нет! — вскричала Пайпер, взмахивая руками и «заморозив» камень в полёте. — Это опасно!
— Да, поэтому я хотела… хотела переместить его в мусорное ведро, — указала она на ведёрко для бумаги рядом с камином.
Но камень, вопреки её ожиданиям, вспыхнул ярким золотым светом, ослепляя всех присутствующих. Когда свет исчез, в вихре золотого песка осталась стоять полностью золотая, неподвижная Пейдж, превращённая в статую. На паркете лежал камень, похожий на кусок жадеита; рядом сияло золотое ведёрко для растопки и бумаг.
— J’ai suivi toutes les règles ! J’ai pris argentum vivum et je l’ai chauffé jusqu’à ce qu’il devienne leo viridis!(14) — заголосил француз.
— Затихни! — пригрозила Пайпер. — Надеюсь, ты знаешь, что делать. Потому что, если ты не вернёшь мою сестру в исходный вид, я разорву твоё тело кусочек за кусочком.
* * *
Пока Пайпер шла к телефону, чтобы позвонить своей средней сестре Фиби и сообщить об очередном превращении одной из них в статую, в нескольких сотнях метров, у подъездной дорожки, за кустом цветущей азалии, совещались четыре британских аврора, невидимые миру.
Если бы кто-то из маглов вздумал выгуливать свою собаку, то он бы услышал лишь голоса и, возможно, решил, что нужно перестать налегать на пиво по пятницам и что ему нужен психотерапевт — на всякий случай.
— Как будем действовать? Стандартный протокол предусматривает проникновение со взломом и применение «Ступефай», — начал было инструктаж Джеральд.
— Это же обычный магловский район, — напомнил Арнольд. — Посмотри: здесь явно не может быть логова похитителей.
Впереди, в серовато-сером свете, стоящий на возвышении дом казался пыльно-розовым, словно цветок, выросший на обочине просёлочной дороги. Викторианский особняк в стиле Истлейк походил на пряничный домик со своими резными деревянными элементами на фронтоне и крыльце и разнородными окнами, в которых теплился уютный жёлтый свет.
— Верно, — хмыкнул Деннис. — Конечно, там может жить бабуля, которая жрёт детей, заманивая их конфетами.
Никто не понял, что он имел в виду. Кинжал фыркнула и, потому что не любила, когда последнее слово остаётся за кем-то другим, прибавила:
— Только не моя бабушка — её барфи(15) можно отравиться. Это же обычные маглы. Предлагаю применить бесшумные заклинания, пройти внутрь и наложить «Импедемента», после связать их верёвками и допросить.
— Это наилучший план действий. Все держим щитовые чары, действуем по обстановке, слушаем и не атакуем сразу, если никто из подозреваемых не пытается напасть или сбежать, — проговорил Арнольд. — Смотрите, видите розовую вспышку?
То, что увидели Миргуд и остальные британские «спасители», было явлением Фиби: в розоватом всполохе она возникла в холле. С помощью кольца Купидона, принадлежащего её мужу Купу, можно было перемещаться в пространстве.
Её волосы топорщились в небрежном пучке, а под глазами легли тяжёлые тени от недосыпа. Кардиган будто сползал с плеч, прикрывая спортивные штаны и футболку с ироничной надписью «Busy mum». Ей бы сейчас пригодился совет из собственной колонки «Спросите Фиби» — хоть один ответ на вопрос, где взять время для себя.
— Пайпер, милая! Как хорошо, что детей нет дома! — воскликнула она, кинувшись в объятия сестры. — ПиДжей с Купом: у неё режутся зубки, и мы не спим которую ночь, но мой дорогой супруг меня отпустил на пару часиков отдохнуть. Как предчувствовал… Будто это не я предвижу будущее, а он.
— Да, мальчики в школе, Лео рядом, а Мелинда с дедушкой. После того как она научилась бегать, нарезвившись, засыпает на ходу, — заметила Пайпер, смаргивая слёзы. — Пока их близняшки с эльфийской няней(16), я не говорила Генри, что его жена в очередной раз стала статуей. Но мы всё уладим, и наш девичник состоится, вот увидишь!
— Конечно, — утешающе погладив сестру по спине, сказала Фиби, подходя к гостиной. — О Боже! Это уже третий раз? Были титаны, что обратили её в камень…
— Ага, и тот колдун, превращавший девушек в статуэтки, — Пайпер поднесла свой указательный палец к золотому носу Пейдж. — Она дышит, и ресницы дрожат. Я очень долго прижимала ухо к её груди: сердце бьётся очень быстро.
— Эм-м… Почему этот бедняга с «Комик Кона» заморожен? — спросила Фиби, обходя застывшего пришельца по кругу.
— Он мешал мне! Всё бубнил, как заведённый: «Рипли(17), Рипли… дит, дит, дит…» Даже если он поклонник «Чужого», нам от этого не легче. Он пристукнутый на голову… Ты слышала это? Может, это слой золота трескается.
— Что-то сомневаюсь! Не могу двигаться! — с трудом выдавила Фиби, словно проглотила булыжник.
— Кто здесь? — Пайпер взмахнула руками, намереваясь взорвать напавшего на сестру невидимку.
В ту же секунду произошло несколько вещей: воздух зарябил, словно скинули покрывало, и в комнате возникли четыре человека в тех же длинных мантиях, что и у француза, с какими-то палками в руках. Фиби «отмерла» и, молниеносно взмыв в воздух, нанесла блондину, стоящему ближе к ней, точный удар пяткой под дых.
— Почему на неё не подействовало? Драккл! — выругался Деннис, направив волшебную палочку на старшую Холливелл.
— Зато у меня всё получится! — воскликнула она, вновь применив свои силы, чтобы ускорить молекулы в руке говорящего и взорвать её.
Но, к разочарованию Пайпер, воздух перед молодым колдуном немного заискрил и прогнулся, словно огромный щит.
Кинжал попыталась связать Фиби, но верёвки, выстрелившие из её палочки, оплели многострадального Джеральда, сумевшего проговорить: «Бхатия!» — и упавшего на пол. Сама же целительница боролась со спутанными мыслями.
— Да, это эмпат в действии, детка! — обрадованно воскликнула Фиби, намереваясь врезать незнакомой злодейке в нос. Но та, изловчившись, просто наколдовала струю воды, что с силой ударила Зачарованную в грудь.
Выплюнув воду, попавшую в рот, она неунывающе произнесла:
— Бодрит! И это всё?
Угрюмый Криви намеревался применить какое-то серьёзное заклинание, а старшая Холливелл готовилась взорвать его защиту.
Арнольд все эти мгновения боя мучился от внезапной головной боли и звона в ушах, который, словно магловская бормашина, ввинчивался ему в мозг.
Место столкновения волшебников и ведьм вновь озарила вспышка света, из которой вышел человек в белом костюме. Хозяйки особняка, тут же позабыв о битве, подбежали к золотой статуе и окружили её.
— Нет, нет! — злобно сказала Пайпер. — Чёрт побери, чтобы там ни было — ангелы, судьба, — ты не заберёшь мою сестру! Проваливай!
— Мы не отступим, — продолжила Фиби. Обтерев своё лицо от воды, она раскинула в стороны руки, прикрыв своим телом замершую в золотой скорлупе Пейдж. — И ты не сотрёшь память или кого-то из нас из вселенной.
— Постойте-ка! — вскрикнул Арнольд.
Мужчина в белом равнодушно посмотрел на скопище людей и произнёс совершенно спокойно:
— Я пришёл навести порядок.
Он провёл рукой перед собой, будто стирая невидимую пыль. Миргуд ахнул: из его левого виска вылетела белая мерцающая лента и легко впорхнула, залетев обратно в его правое ухо.
— О! Какое облегчение! Я думал, мою голову сейчас разорвёт, — обливиатор тряхнул головой, внимательно посмотрел на недавно прибывшего и торжественно проговорил: — Serva ordinem.(18).
— Aequitas manebit, (19)— ответил тот волшебнику и даже склонил голову.
— Всё нормально, они не причинят нам вреда, — оповестил своих коллег Миргуд. — И мы не будем стараться обезвредить их. Мисс Бхатия, будьте добры, освободите мистера Викерса и высушите леди, которую вы обрызгали водой.
Джеральд, похожий на гусеницу в коконе, уже весь покраснел, пытаясь обратить на себя внимание.
— А? Да, конечно! — Кинжал взмахнула палочкой, и верёвки медленно растворились, будто их и не было. Викерс, обиженно засопев, неспеша поднялся и отошёл подальше от слизеринки. Намериваясь сесть на диван, тот, который показался ему чище, он стал растирать запястья, пострадавшие от веревок.
Сёстры Холливелл одновременно воскликнули: «Ух ты!» — когда от промокшей одежды Фиби повалил пар, и она высохла. С некоторым изумлением они смотрели, как безмолвно целительница творит магию.
— А теперь объясните, что с алхимиком? Почему он не двигается? Он сильно пострадал? — потребовала ответов аврор Бхатия.
— Он заморожен… Я умею останавливать время, то есть замедлять молекулы, — пояснила Пайпер. — Ни крови, ни обширных ран, только лицо красное. И с его поведением что-то не так: он бормотал, говорил очень громко, не понимал, что мы говорили с ним.
— Ясно, — повернулась Кинжал к старшему группы. — Ваше объяснение будет долгим?
— Думаю, минут пяти нам хватит, — ответил обливиатор. — Может, сначала представимся и присядем? Меня зовут Арнольд Миргуд, — сказал он и поглядел на мужчину в белом костюме, который не сдвинулся ни на миллиметр и ни разу не моргнул.
— Я — Пайпер Холливелл. Это — Фиби, моя вторая сестра, — всегда гостеприимную женщину вдруг осенило. — Точно, сейчас принесу напитки. Есть пожелания?
— Кинжал Бхатия — моё имя. Я хочу воды, — приказным тоном сказала она, не сводя глаз с алхимика. — С ним ничего не будет?
— Нет, для него просто время замерло, — ответила Фиби, решив помочь сестре, которая уже явно раздумывала, чем угощать внезапных гостей.
— Джеральд Викерс. Приятно познакомиться, — самый учтивый молодой человек, наконец-то, утвердившись на диване, невольно откинулся на мягкую спинку, подвигал плечами и руками, затекшими из-за связывавших его пут, и не сдержал довольного стона. — Мне тоже воды, пожалуйста.
— Только воды мне и мистеру Деннису Криви, — решил за себя и открывшего было рот молодого аврора Арнольд. — Мы же ворвались сюда непрошеными…
— Если б вы знали, сколько колдунов и демонов захаживали сюда, не утруждаясь позвонить в дверь, — то ли пошутила, то ли пожаловалась Фиби.
— Демоны? — спросил Викерс с горящими от любопытства глазами.
— Подождём Пайпер Холливелл и начнём рассказывать, — заговорил незнакомец в белом, подойдя ближе к людям, удобно устроившимся на диване и креслах.
— Он вообще кто? — шёпотом спросил Деннис. — Похож на робота.
Чистокровные волшебники знали, что не стоит спрашивать значение магловских словечек, ведь Криви всегда был рад растянуть лекцию о не волшебном мире и его технологических чудесах и поэтому не стали интересоваться тем, что такое робот.
— Это Чистильщик. Он бессмертен и выполняет ту же работу, что и обливиаторы: делает так, чтобы смертные люди никогда не узнали о существовании магического мира.
Миргуд говорил шёпотом, хотя знал, что тому, о ком они вели беседу, было всё равно, что говорят люди.
— Бессмертный… Надеюсь, не как Тот…Вольдеморт? — тихо выразил свои опасения Криви.
— Думаю, что он вообще никогда человеком не был и обитает в ином временном измерении, — полушёпотом продолжил Арнольд.
Рачительная хозяйка особняка принесла пять стаканов с прохладной водой на подносе. Когда все утолили жажду, и последняя слушательница нашла своё место, Миргуд выговорил:
— В незапамятные времена было два магических племени: Дети Нины и Маликсана и пришедшие позже потомки рода Адама и Евы. Первые звались Одарёнными и могли творить ритуальную магию, — указал он рукой на Зачарованных.
— Что за Нина и Маликсан? — переспросила Фиби.
— Вы узнаете об этом в своё время, — ответил Чистильщик.
— А, значит, это наши предки. Если это так… те злые основатели рода, что обязательно попытаются нас убить, то и не нужно знать! — ввернула Пайпер.
— Вторые были заклинатели, то есть мы, — повысил голос Миргуд. — Те, что со временем стали использовать волшебные палочки. Веками оба рода жили мирно, но между ними зрело взаимное недоверие и зависть.
— Чему завидовать? — презрительно протянула Кинжал. — Беспалочковой магии учат в этой африканской школе… В Уганде, кажется.
— Есть чему, — мягко возразил Арнольд. — Останавливать время, передвигать предметы силой мысли, вызывать пламя, видеть будущее без всяких магических заклятий. Мы можем противостоять такой силе с помощью «Протего», но у других таких преимуществ нет.
— Наши заклятия очень архаичные, длинные и стихотворные, нужны ритуальные предметы. Только призыв к силе рода и к Триединой силе очень короткий, — Фиби поглядела на изящную палочку в руке Бхатии. — Нам бы пригодились ваши жезлы.
— Разразилась кровопролитная война, из-за неё пал Камелот. Волшебник Мерлин был последним, кто нёс в себе кровь обоих родов. В Тёмные века и во времена Инквизиции многие Одарённые бежали в Новый Свет. При этом ведьмы и волшебники решили скрыть своё существование от мира маглов. Одарённые же в Новом Свете получили имя Викка, жили мирно рядом с людьми и помогали невинным. После смерти Мерлина общим советом было решено разделить два этих рода, дабы война больше не повторялась.
— Что такое маглы? — поинтересовалась Пайпер.
— Это обычные люди, лишённые волшебной силы, как мои родители, — Деннис улыбнулся. — Обычно те, кто не связан с волшебниками родством или браком, не знают о нашем мире.
— Маглы — это такое кодовое слово для своих? Как «чехословаки»(20)… — На реплику Фиби её старшая сестра добродушно закатила глаза. — Что? Мне нравится этот сериал. Пришельцы, Розвелл, подростки.
— Полагаю, ваша версия имеет право на существование, — произнёс лекторским тоном Джеральд, — но впоследствии слово прочно вошло в обиход и стало классическим.
— Волшебники‑стиратели памяти и Чистильщики договорились хранить эту тайну и сохранять равновесие, чтобы ваши миры не сталкивались. Закончили? — Бессмертный представитель расы существ, полюбивших носить белые вещи и галстуки, говорил равнодушно.
— Но мы столкнулись, значит, и раньше такое бывало, — Пайпер подозрительно глянула на молчаливого нечеловека.
— О! Это постоянно происходит, — устало потёр свой лоб Арнольд. — Но если бы мы тщательно подтирали память, то абсолютно безобидные воспоминания стали бы напоминать швейцарский сыр, где остались только дырки. Поэтому первые волшебники, заключившие договор, оставили лазейку.
— Викка считают, что есть книга, повествующая о мире волшебства, но при этом не могут вспомнить точных деталей, — Чистильщик впервые нахмурился. — Чистильщикам это не интересно, но в той книге рассказывается о гончарах и борьбе с безносым тёмным магом.
— А, это же история Гарри Поттера! — обрадовался Деннис. — Значит, вы тоже его знаете!
— Наверное, — призадумалась Пайпер. — Да! Пейдж предлагала назвать моего старшего сына Гарри — в честь героя детской книжки. Но после она вышла замуж за Генри, и гештальт закрылся.
— Детской, — насупился Криви. — Да вы знаете, что произошло, что он совершил!
— Не нужно расстраиваться, Деннис, — утешительно хлопнул его по плечу старший коллега. — Кажется, лазейка для мира Одарённых — это ТВ шоу для домохозяек о ведьмах, борющихся со злом. Без обид!
— Конечно, — Фиби махнула рукой. — Где вам понять, как трудно совмещать работу, детей с вечными столкновениями с порождениями сил Зла.
— Кто-нибудь объяснит мне, о каких демонах шла речь?! — загорелся Джеральд, но сразу же потух, увидев хмурое, строгое лицо Миргуда. — Не очень-то мне хотелось об этом узнать.
— Что ж, давайте спасём нашу сестру и алхимика! — Пайпер поднялась и взмахнула кистью правой руки, словно выкрутила перегоревшую лампочку, возвращая неудавшегося создателя философского камня к жизни.
— Non verum lapis,(21) — вскрикнул размороженный и тут же закрыл рот.
Изящный жест рукой — и волшебная палочка Кинжал всосала золу и золотую пыль, будто шланг пылесоса. Ещё один жест — и лохматый искатель Философского камня вернул осмысленный взгляд, а его ноги подкосились. Джеральд и Деннис помогли усадить его на мягкий пуфик.
— Где я? — спросил он сиплым голосом на английском с новоорлеанским акцентом. — Что произошло?
— У вас контузия, сэр, — проговорила по слогам Бхатия. — Как вас зовут? Что вы помните?
— Я Майкл… Майк д’Эспанье. Помню, как писал в своём дневнике, ожидая, когда лев пожрёт солнце… Так называют один из этапов трансмутации ко́пер аксида. Дальше — ничего, — прохрипел сорванным голосом алхимик-недоучка.
— У вас была трансмутационная контузия, вызванная сбоем в каком-то алхимическом процессе. Вы говорите на каком-то иностранном языке? — Кинжал держала палочку у его лба и плавно переносила её к виску.
— Нет… То есть я родился в Новом Орлеане! — сказал Майк и закашлялся. — Наша семья перебралась в Америку ещё в конце восемнадцатого века. Там все немного французы.
— Я всё чётко слышала: вы хорошо говорили по-французски и звали какую- то Пэрэнэль(22)! — Пайпер скрестила руки на груди и выпятила подбородок.
— Пэрэнэль? Должно быть, я звал мадам Фламель, — тихо и осторожно произнёс он. — Моя бабушка училась в Шармбатоне, когда там ещё читал лекции её супруг — месье Фламель, создатель первого Философского камня. Со временем они подружились. Ведь наш предок был непризнанным сыном одного алхимика(23) и взял его фамилию, решив продолжить искать Эликсир Жизни. Мы дома привыкли называть её тётушкой. Как жаль, что их с нами больше нет.
— М-м-м… Кинжал? Могу я вас так называть? — Получив подтверждение от целительницы в виде кивка, Пайпер спросила: — Можно ли мистеру д’Эспанье тёплый ромашковый чай с мёдом для его больного горла?
— Да. Тёплое питьё с мёдом смягчит его горло. То, что вы заговорили по-французски, даже если раньше знали его плохо, произошло потому, что вы долгое время неосознанно слышали иностранную речь, находясь в благоприятной среде. Это явление связано с тем, что при взрыве вы получили психогенную травму, и в мозгу произошёл дисбаланс.
Бхатия провела палочкой вдоль всего тела своего невольного пациента и облегчённо улыбнулась:
— Вам повезло. Родились под счастливой звездой! Сейчас нанесём на лицо, шею и кисти рук настойку бадьяна, вы выпьёте чаю — и поможете нам.
Там, где сидел Майк, заточённую в золото фигуру Пейдж, стоявшую ближе к выходу из гостиной, почти не было видно.
— Ваш неудачный эксперимент обратил мою сестру в золотую статую! — не церемонилась Фиби. — И вы должны объяснить, как так вышло.
Алхимик, найдя глазами застывшую Зачарованную, вскочил и подбежал к ней.
— Должно быть, камень нестабильно осуществил синтез, если учесть, что я не дождался стадии «красного льва»(24), — поскрёб пальцем золотое запястье жертвы своего эксперимента, обстукал мантию в поисках волшебной палочки. — Сейчас мы всё узнаем!
Бормоча, он театрально взмахивал руками, как фокусник на детском утреннике, и неизвестно, была ли его избыточная жестикуляция так уж нужна. Волшебная палочка в его руке вспыхнула на конце, и искры опалили пальцы Майка.
— Пьяный гиппогриф! — ругнулся он. — Кажется, это просто амальгама, буквально одна шестнадцатая дюйма, но связи очень прочные, и я не знаю, как их разорвать. Может быть, это орихалк?(25)
— Я могу подсказать, — помедлив, сказал Джеральд и даже смутился под взглядом стольких глаз. — Северус Снейп публиковался в «Практика зельеварения» летом 1991 года — его статья посвящалась эффекту Мидаса…
— Когда во время эксперимента предметы или части тела алхимика подвергались спонтанному покрытию металлической плёнкой? — перебил его д’Эспанье. — Да, но без следования точному рецепту не получится добиться полного разрушения оболочки, а я его не помню.
— Странно, что ты, Кинжал, зельевар и рьяный последователь Снейпа, не помнишь этого, — поддел её Викерс.
— Не совсем так! Но в зельеварении важна точность. Этого может не помнить Криви, но не ты же!
Пайпер вошла в комнату, неся на деревянном подносе чашку чая с небольшой плошкой мёда.
— Не знаю, о чём они говорят, — пожаловалась вполголоса Фиби, — боюсь спросить и сбить их мысли.
— Вот ваш чай, Майкл, — Пайпер решилась. — Прошу вас всех помочь!
— Конечно! Не волнуйтесь, миссис Холливелл, — Миргуд дипломатично решил, что конкретных решений лучше не предлагать.
Задумавшись, Бхатия каким-то естественно-научным взглядом посмотрела на Чистильщика, стоящего в стороне, словно караульный у Букингемского дворца.
— Вы вытащили воспоминание мистера Миргуда, верно? А затем вернули его. Можете повторить?
— Я снял печать с его памяти. Это не является трудной задачей для меня, но не для вас. Вы должны чётко вспомнить, точно поднять воспоминание на поверхность.
— Я как обливиатор проходил основы легилименции и мог бы… — начал Арнольд.
— Нет! — запротестовала слизеринка. — Простите, но нет. Что нужно делать, господин Чистильщик?
— Для начала принесите ей бумагу и письменные принадлежности. Мысль, что не отмечена нашими печатями, быстро забывается. Займите удобное положение и вернитесь мысленно в тот возраст, когда прочли искомое.
— Стоя мне удобно тоже. Я занимаюсь йогой, — Кинжал прикрыла глаза и замерла.
Звенящая нервная тишина опустилась на комнату. Было слышно, как Деннис переминается с ноги на ногу и как Майкл отпивает чай. Казалось, сёстры Холливелл перестали дышать в ожидании чуда. Минута прошла, истаяла вторая.
— Я готова, — произнесла Кинжал и нервно облизнула пересохшие губы.
Чистильщик вновь провёл ладонью, будто стёр пыль или иней, и побледневшая Бхатия ахнула и открыла глаза. Нить её мерцающего белёсого воспоминания, как юркий угорь, стремительно вылетела из правого виска и влетела в левое ухо.
— По… Получилось, — дрожащим голосом проговорила она, хватая карандаш и блокнот с журнального столика. — Так, на самом деле для «Дионисова зелья» у меня есть медный купорос — нужно немного, не бойтесь. Квасцы(26) можно взять в вашей лаборатории, мистер д’Эспанье. Есть. Благословенный винный уксус — это винный уксус с добавлением пепла сгоревшей виноградной лозы, усиленный слизью яркополза(27). Если аптеки работают, можно легко их достать. Но вот вода из реки Пактол(28). Для портала, способного перенести в Малую Азию сразу, нужно делать запрос.
— Я перенесу вас туда, тогда проблема будет решена, — Чистильщик выступил вперёд.
— Сначала я нанесу настойку бадьяна на обожжённую кожу мистера алхимика. Давайте!
Кинжал, как заправский целитель, очень быстро обработала производственные травмы Майкла и отпустила его в дорогу.
— Погодите, мистер Миргуд, я написала, как правильно называются ингредиенты, — Бхатия отдавала распоряжения. — Деннис отправится вместе с вами, Майкл, в лабораторию. А Джеральд?
— Полагаю, аптекари чаще всего живут над своими заведениями, и мы можем потревожить их покой, — сказал Викерс. — Ничего неположенного, только срочное дело и расширенные полномочия.
— Тогда за дело, — обливиатор посмотрел на сидящих как на иголках сестёр. — Мы всё решим, не беспокойтесь.
Когда Чистильщик исчез вместе с Бхатией, а за британскими гостями закрылась входная дверь, Пайпер произнесла, ни к кому не обращаясь:
— Нужно ли мне беспокоиться, как именно они всё решат?
* * *
— Ну что, уже готово? — нетерпеливо спросила Фиби в четвёртый раз, ненароком заходя на кухню.
— Ещё нет, но у миссис Холливелл отлично получается, — мягко, в противоположность своему обычному тону, произнесла Кинжал.
— Позовите, когда будет нужно вылить зелье на Пейдж. Я могу взлететь и равномерно вылить всё на её голову, — скороговоркой сказала средняя сестра.
— Ещё пять минут. Промежуточные реакции точь-в-точь как в статье, можете не беспокоиться, — смуглая рука слизеринского гения зельеварения размеренно мешала длинной серебряной ложкой зелье винного цвета.
Полчаса назад все вернулись. Квасцы нашлись быстро. Местные органы магического правопорядка не сняли оцепление вокруг Алхимической станции Телеграф- хилл: у них возникли трудности с теми каминами, что принадлежат не магам и в теории не должны переносить волшебников. Арнольд шепнул «по секрету», что лёгкий «Конфундус» решил вопрос с несговорчивым аптекарем. Кинжал же, путешествовавшая «нечеловеческим экспрессом», не испытывала никаких трудностей и выглядела, как всегда, немного надменно.
Когда из кухни повалили густые, как туман, зловещие пары, пахнущие вином и чем-то смутно напоминающим горькие травы и серу, Кинжал отлеветировала котелок в гостиную и без предисловий просто вылила зелье на статую.
— Эй! — вскрикнула испуганная Пайпер. — Не нужно было подождать?!
— Зачем? Вы хотели произнести речь? — не поняла Бхатия, зачаровав пустой котелок лететь обратно на кухню.
Несколько мгновений ничего не происходило, но после зелье равномерно разлилось по золотой поверхности и зашипело, подобно соде, смешанной с уксусом. Множество мелких трещин покрыли золотую Пейдж, и почти беззвучно, как яичная скорлупа, золото осыпалось на ковёр.
— Фух! — пророкотала скрипучим голосом Метьюс. — Это было ужасно! Хуже, чем та маска, что стягивает кожу на лице.
Она, пошатнувшись, оперлась на стоящую рядом Фиби, убирая с лица локон мокрых от зелья и пота темных волос.
— Спасибо всем вам, неизвестные люди! Я слышала ваши имена как из- под воды. Можете ли вы простить меня? Но я не могу сейчас с вами познакомиться. Кажется, я воняю, как в свои худшие годы, когда бутылка была моей подружкой. Фибс, отведи меня наверх, мне надо принять ванну.
То, что Чистильщик и Обливиатор переглянулись, никто не заметил.
— Спасибо и до свидания! — произнесла Фиби и удалилась в обнимку с младшей сестрой. Их голоса ещё были слышны, когда Арнольд с усталой улыбкой проговорил:
— Мы тоже пойдём. Нужно проводить мистера д’Эспанье в отделение магического правопорядка. Это в районе… Как бишь его, Джеральд?
— Телеграф-хилл. Прощайте, миссис Холливелл, — Викерс учтиво и легко пожал руку Пайпер.
Бледный алхимик, заваривший всю эту кашу, понял, что его ждёт неприятное времяпровождение в компании строгих правоохранителей. Заикаясь, пробубнил:
— Прошу меня простить за всё, что я натворил. И, если вы хотите, отнесите остатки золотой оболочки на экспертизу…
— Мы убирались, и уже всё уничтожили… До свидания, и простите меня за то, что хотел напасть на вас тогда! — выпалил Деннис, краснея.
— Прощайте, Пайпер. У вас талант к зельеварению, — искренне произнесла Кинжал.
— Ничего, мистер Криви. Я также хотела навредить вам, — смутилась Зачарованная. — Обычно я варю большинство сложных зелий, поэтому у меня есть опыт. До свидания?…
Чистильщик кивнул, услышав вопросительную интонацию в последнем слове старшей Холливелл.
Когда волшебники покинули особняк на Прескотт-стрит, Пайпер зажмурилась и быстро проворчала:
— Ну, давай уж, делай свою абракадабру…
Чистильщик щёлкнул пальцами и исчез во вспышке белого света. Пайпер открыла глаза, подумав, что лампочка отчего-то резко мигнула, и отправилась на кухню.
— Кто выключил духовку? — спросила она. — Эй, Пейдж, если ты меня слышишь! Больше не опаздывай. Тот сорт батата, что ты принесла из Новой Зеландии, готовится не одинаковое время, а Кумара(29) я должна была уже приготовить. Как пролетело время!
— Вкусно пахнет, Пайпер. Как это называется? — Фиби вернулась с бутылкой вина. — Я заметила у нас новое ведёрко для бумаг и растопки — золотое, так призывно мерцает. Откуда?
— Это ханги(30) по-домашнему для новозеландской подопечной Пейдж. Она рассталась с парнем и, полагаю… как там… Пу-а-ва́й… не прочь отобедать и распить бутылочку вина, которое точно подходит для баранины, верно, Фиби? — Пайпер сноровисто и стремительно ходила, точно парила по кухне. — Не знаю, может, Лео принёс — он вечно приносит странные вещи. Помнишь ту отвратительную лампу или картину? Я не ручаюсь за его эстетический вкус…
Пару часов спустя четвёрка командированных в Сан Франциско британских авроров сидела за столиком в «Монмартрской таверне» в ожидании своих напитков. Им пророчили знатную выволочку по возвращении домой, как выразился глава офиса Робардс: «Какого драккла вас не было на конференции! Вы — кучка драконьего дерьма!»
Вышестоящий согласился бы, что они заслужили зачерствевшие сэндвичи с сухой индейкой и поникшими салатными листьями на поздний ужин.
Коренастый, улыбчивый бармен сам, без помощи магии, поднёс им их заказы.
— Что то забытое для старшего джентльмена в компании — «Pisco Punch». Эпоха золотой лихорадки: перуанский виноградный бренди, соки лайма и ананаса, немного сиропа и гуммиарабик, чтобы бренди и сок не смешивались, — проговорил деловито владелец, ставя перед Арнольдом красивый бокал с чёткими цилиндрическими линиями.
— Золото… лихорадка… — задумчиво произнёс Деннис. — Мне кажется, я что- то забыл? У вас случайно не завалялась напоминалка?
— Это ничего, Криви, — с наслаждением сделал глоток своего коктейля Арнольд. — Нам пришлось весь город обегать в поисках этого горе-алхимика. У нас у всех мозги набекрень. Очень хорошо, мистер Савелль. У вас не найдётся зонтика — маленького такого, бумажного, которым украшают пляжные напитки?
— Найдём! — хохотнул хозяин «Монмартрской таверны». — Огневиски «Red Ice» для серьёзного молодого человека: нетающий перечный лёд, чтобы охладить, но не приглушить обжигающий вкус.
Над поверхностью бокала с виски пылал синеватый огонёк. Джеральд выдохнул для храбрости и сделал большой глоток. Его гортань и пищевод будто обдало адским пламенем.
— Ага! Ничто так не бодрит, как парочка шотов сономского огневиски! — сказал бармен, взглянув на багровое лицо Викерса и его слезящиеся глаза.
— А вот и для грустного мистера Криви — стопка хихилящей(31) воды. Самое то, чтобы снять напряжение после трудной работёнки.
Небольшая стопочка была наполнена бесцветной жидкостью. Когда Деннис её выпил, он сразу же громко хохотнул и продолжил смеяться.
— Немного горячего масала-чая для красивой леди, чтобы согреться в этот холодный день, — сказал и тоже негромко хохотнул их официант-бармен, возвращаясь к бару лёгкой походкой.
— Колину бы понравилось, — отсмеявшись, произнёс Деннис. Как бы между прочим он посмотрел на опустевшую рюмочку. — Теперь понятно, о чём все говорили.
Он заморгал, но неостановимые слёзы всё равно побежали по лицу и закапали, подобно дождевым каплям, с подбородка.
Джеральд неожиданно приобнял его за плечи и произнёс:
— Хозяин, бармен! Можно нам всем повторить хихи… хихилящую воду? Будешь, Бхатия? Четыре этих штуки и зонтик для мистера Миргуда.
Стены таверны, что скрывали дверь на волшебные улицы Сан-Франциско, ещё долго оглашал их весёлый смех.
1) Моко (Moke) — серо‑зелёная ящерица, упомянутая в «Фантастические звери и места их обитания» Ньюта Саламандера. Умеет по желанию сжиматься — поэтому её не замечают маглы. Шкурка моко ценится в волшебном мире: из неё делают сумки и кошельки, которые сами уменьшаются при приближении чужаков.
2) «Монмартрская таверна»— заведение в Сан‑Франциско (дом № 31, Альта‑стрит, Телеграф‑Хилл). В 1920‑е годы — спикизи под управлением Чарльза Ф. Савелля и Миртлоклеи Савелль; в городском фольклоре Миртл закрепилась как «русская дворянка». В магическом мире фанфика таверна выполняет роль пограничного пространства между обыденным и волшебным, маскируя вход на скрытые волшебные улицы.
3) Телеграфный холм (Telegraph Hill) — один из исторических районов Сан-Франциско, известный живописными видами и плотной застройкой; в сеттинге фанфика — локация с повышенной концентрацией магической активности и объектами особого контроля со стороны органов магического правопорядка.
4) Манзанит — род вечнозелёных кустарников или небольших деревьев, распространённых в основном на западе Северной Америки (особенно в Калифорнии). У манзанита гладкая красновато‑коричневая кора, которая эффектно отслаивается, и плотные тёмно‑зелёные листья.
5) «Magnum Opus» («Великое Делание») — алхимический термин, обозначающий главный труд алхимика либо процесс достижения высшей цели: создания философского камня, трансмутации базовых металлов в золото или обретения эликсира бессмертия.
6) «Kei konei ahau, e kui!» — фраза на языке маори; примерный перевод: «Я тут, бабуля!» или «Я здесь, бабушка!».
7) Где тётя Пэрэнэль? Я нашёл это! Я сделал! Великое деяние! (фр.)
8) Вы что то с ней сделали, не так ли? (фр.)
9) Месье, мы не говорим по-французски. Это Америка. Понимаете? (фр.)
10) Не то время… не то место (фр.)
11) Вот моё творение! Смотрите, он прелестен! (фр.)
12) Но что это? (фр.)
13) Мерлин, нет, так не должно быть! Нет, нет, нет! (фр.)
14) Я же следовал всем правилам! Взял «философскую ртуть» и накалял, пока она не превратилась в «зелёного льва» (фр.)
Философская ртуть — алхимический термин; в теории трансмутации обозначает «срединное начало», связующее «серу» (активное, мужское) и «соль» (пассивное, женское). Символизирует текучесть, изменчивость и способность к преобразованию — ключевой компонент в ряде ритуалов и составов.
Зелёный лев — алхимический символ; часто трактуется как «всепоглощающая кислота» или первичная материя в начале Великого Делания. В ряде трактатов лев, пожирающий солнце, символизирует растворение золота (Солнца) в кислотной среде — важный этап трансмутации.
15) Барфи — традиционная индийская сладость плотной текстуры, изготавливаемая из сгущённого молока, сахара и добавок (орехов, пряностей, розовой воды).
16) Эльфийская няня (эльфы мира «Зачарованных») — представители магической расы во вселенной «Зачарованных»; эльфийки выполняют роль опекунов и воспитателей детей из волшебных семей, сочетая магические способности с глубокой эмпатией и знанием древних традиций.
17) Рипли (Джордж Рипли, George Ripley, XV век) — английский алхимик и автор трактатов о «Великом Делании». Его труды содержат описания этапов трансмутации, символики алхимических процессов и предостережения о рисках работы с нестабильными субстанциями. В фанфике его имя служит отсылкой к классическим источникам алхимической теории. Пайпер спутала его имя с однофамилицей Рипли Эллен (Ellen Ripley) — главной героиней фильма Ридли Скотта (1979) «Чужой».
18) Храни порядок (лат.)
19) Равновесие сохранится (лат.)
20) «Чехословаки» — внутренний код из сериала «Розвелл» (Roswell, 1999-2002): главные герои использовали это слово как условное обозначение инопланетян, чтобы не произносить его напрямую и не привлекать внимание шерифа Валенти и других людей. В тексте употребляется как ироничная аллюзия на необходимость конспирации.
21) Не истинный камень (лат.)
22) Пэрэнэль — вариант французского произношения имени Перенеллы Фламель (англ. Perenelle Flamel), супруги и соратницы Николя Фламеля, одной из ключевых фигур в алхимической традиции.
23) Жан д’Эспанье (Jean d’Espagnet) жил в конце XVI — первой половине XVII века (ок. 1564-1637). Это эпоха позднего Возрождения и начала барокко — время, когда алхимия ещё тесно сплеталась с натурфилософией, математикой и поисками «универсального знания». Он был не просто алхимиком, а энциклопедистом: юристом, политиком, автором герметических трактатов (например, Arcanum Hermeticae philosophiae и Enchiridion physicae restitutae).
24) Красный лев — алхимический символ, противопоставляемый «Зелёному льву»; обозначает зрелую, активную стадию Великого Делания, часто ассоциируется с завершением процесса и обретением силы. В ряде интерпретаций — знак «созревшего» философского камня или финального этапа трансмутации.
25) Орихалк (др.-греч. ὀρείχαλκος — «горная медь», лат. aurichalcum — «золотая медь») — сплав, упоминаемый в античных источниках. В древнегреческих текстах (в частности, у Платона в диалоге «Критий») описывается как ценный металл, уступавший по стоимости лишь золоту; использовался для отделки сооружений (в том числе в Атлантиде) и изготовления культовых предметов.
26) Квасцы — минералы класса двойных сульфатов, широко применявшиеся в алхимии и ранней химии; в магических рецептурах используются как стабилизаторы, фиксаторы и катализаторы реакций. В фанфике — один из ключевых ингредиентов для нейтрализации металлической оболочки.
27) Яркополз — магическое существо, описанное в трудах Ньюта Саламандера; отличается яркой окраской и выделяет слизь, обладающую свойством выжигать растительность. В фанфике в алхимических составах слизь яркополза служит усилителем и проводником магической энергии.
28) Пактол — река в Лидии, связанная с легендой о царе Мидасе: согласно мифу, в её водах смыли «дар Мидаса», отчего река стала золотоносной. В контексте фанфика вода из Пактола — редкий и ценный компонент для создания порталов и трансмутационных составов.
29) Кумара — название батата (сладкого картофеля) на языке маори. В тексте подчёркивает связь блюда с культурой маори и специфику приготовления в технике «ханги».
30) Ханги — традиционный способ приготовления пищи у народа маори: продукты готовятся в земляной печи на раскалённых камнях, что придаёт блюду дымный аромат и особую текстуру. В фанфике ханги — домашняя версия блюда, адаптированная под бытовые условия.
31) Хихилящая вода или Веселящая вода (англ. Gigglewater) — алкогольный напиток из вселенной «Фантастические твари и где они обитают»; вызывает приступы неконтролируемого смеха и временно снимает напряжение.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу