Лучшие друзья девушек - это самогон, клюшка и дубинка (гет)

— Андрей любит вас, — с дрожью в голосе произнесла Кира Воропаева, глядя в заплаканные глаза Екатерины Пушкарёвой.

— Он сказал это вам назло, — Катя явно была не в восторге от услышанного.

— Нет. Он вас любит. Он как с ума сошёл. Он хотел вас искать, но не знал, где…

— Я не думаю, что меня было так трудно найти, — мрачно ответила Катя.

— Он напивался до невменяемого состояния, дрался с кем попало, — упрямо продолжала Кира, — казалось, он себя наказывал за то, что сделал с вами.

— Кира Юрьевна, вам ведь тоже было больно, плохо, как и мне. Скажите, вы тоже дрались с гопниками и валялись пьяной под забором?

— Не-е-ет… Прекратите, Катя! Я вам рассказываю, что мой любимый мужчина любит вас, поэтому дайте мне сказать! — Кира была непреклонна. — Он никогда не разлюбит вас. Меня никогда никто не любил так. Когда-то он признавался мне в любви, но ничто не вечно.

— Ничего, и меня разлюбит, дайте ему время.

— Неужели я пришла бы к вам, если бы у меня была надежда? — спросила Кира.

— Я уйду из компании, и всё встанет на свои места, — спокойно ответила Катя.

— Я знаю. Катя, сохраните Андрея и «Зималетто»…

— Кира Юрьевна, вы сами сказали, что нет ничего вечного на свете. Вот мне больше не нужен Андрей, а ваше «Зималетто» мне ещё долго будет в кошмарах сниться!

— Катя, как вы можете?!

— Да всё я могу, Кира Юрьевна! И вы можете! Этот ваш Андрей вытер не только ноги о нас с вами, но и нос! Хватит подтирать за ним сопли!

— Катя, у вас с головой всё в порядке?

— У меня нет! С того самого момента, как тот дурацкий пакет открыла!

— Вот! — Кира подняла палец вверх. — Я сто раз пожалела, что не послушала вас и открыла тот пакет…

— А я, в принципе, даже рада, — ухмыльнулась Катя, — ведь если бы я его не открыла, так бы и ходила хвостиком за его высочеством Ждановым! И верила бы ему, как вы.

— Катя, услышьте меня! Он сказал, что любит вас и уходит из «Зималетто», чтобы вам не мешать, если вы хотите знать! — Кира в возмущении привстала со стула.

— Ну и пусть катится! Я тоже ухожу! Сколько вы мне все тут крови попили! Вы лично, Кира Юрьевна, пили с первого моего рабочего дня!

— Это потому, что я чувствовала, что вы хотите втереться к Андрею в доверие!

— Я хотела и втёрлась, — со вздохом сказала Катя, — а потом поняла, что за фрукт ваш Андрей. Он же постоянно в поиске! Вон Наденьку нашёл, думаете, на этом он успокоится?

— Ну, у них же ничего не было…

— Вы всё ещё верите этому осеменителю всея Москвы и ближнего зарубежья? Кира Юрьевна, вы же уже столько лет знаете нашего Андрюшу. Ну?!

— Так! — Кира стукнула кулаком по столу Кати. — Я пришла сделать так, чтобы Андрей больше не мучился!

— Значит, вам можно мучиться, мне тоже сам Бог велел, Наденьке, прости Господи, можно, а Андрюше нельзя? — Катя тоже привстала.

Теперь они с Кирой стояли друг напротив друга, почти уперевшись лбами.

— Что вы хотите сказать, Катя?! — сдерживая злость, произнесла Кира.

— Что мы с вами имеем право на возмездие! Сегодня он любит вас, завтра меня, послезавтра ещё кого! И при этом нагло врёт каждой, пока совсем не прижмёт! А потом он напивается, плачет, и его маман тут же даёт распоряжение, кому с ним оставаться, а кому убираться на все четыре стороны! — Катя полыхала праведным гневом в лицо Киры. — Ведь это Маргарита Рудольфовна приказала вам преподнести любовь Андрюши на блюдечке?!

Кира отпрянула:

— Откуда вы знаете?

— У меня свои источники! Подумайте, а если бы вы что-то с собой сделали, госпоже Ждановой было бы до вас дело? Я думаю, что для неё все люди вокруг — это только игрушки для обожаемого сына, — припечатала Катя.

— Катя, я вас сейчас стукну, — заявила Кира.

Пушкарёва опустила руку куда-то под стол и достала увесистую бутыль с неизвестным содержимым:

— Стукнете попозже. Когда мы начнём терапию избавления!

— Избавления от чего? — Кира в недоумении упала на стул.

— От Жданозависимости!

— Может, от Андреезависимости?

— Нет! От всех Ждановых! — Катя со стуком опустила на стол два стакана. — Это семейка достала меня уже до печёнок! Сын играет с чувствами людей, мать ему в этом потакает. А Павел Олегович принудил меня тут за всеми разгребать и свалил в Лондон! Нет бы самому хотя бы помочь мне! Но он лучше всего сейчас пригодится в Лондоне! Прячется, что ли, от кого? Я, конечно, понимаю, что сама во всём виновата. Наивная дура, поверившая в светлые чувства богатого мажора. Я виновата перед вами, но и вы не святая, Кира Юрьевна!

— Катя, что вы делаете? — ошалевшая Кира с ужасом смотрела, как Пушкарёва зубами откупоривает бутылку и наливает прозрачную жидкость в оба стакана.

— Хочу освободить нас с вами!

— А это что? — Кира указала на наполненные стаканы.

— Это десятилетний самогон, который мой отец настаивал на портянках солдат срочной службы. Вещь убойная.

— Я это пить не буду! — Кира решительно отодвинулась от стола.

— Тогда я уйду, а ваш Андрюша сопьётся и сотрётся! — заявила Катя.

— Как сотрётся?

— Буквально! Будет страдать по мне и любить всё, что движется!

— Катя, вы жестокая женщина! Вы чудовище!

— Учителя были хорошие! — Катя пододвинула стакан Кире, попутно смахнув со стола папку с бумагами, под которой оказалась курительная трубка.

— А я это где-то видела… — Кира потянулась за трубкой, но Катя ловко схватила её первой.

И сунула в карман, пробормотав:

— Вечно всё теряет, балбес. То трубку, то ксиву министерскую, то галстук оставит под подушкой… А отец потом хочет меня на этом галстуке повесить.

— Катя, это же трубка…

— Пейте, Кира Юрьевна! И если потом ваше предложение останется неизменным, я вас послушаюсь! — почти приказала Катя, сунув Кире стакан под нос.

— Пахнет ужасно! — скривилась та.

— Занюхаете пирожком от моей мамы, — Катя достала пакет с пирожками и кинула на стол.

— Пушкарёва, это вашу семейку надо в клетке держать! — Кира резко выдохнула и быстро влила в себя содержимое стакана.

— Конечно, а то мы, Пушкарёвы, доищемся до правды и будем требовать справедливости, — Катя осушила свой стакан и посмотрела на Киру.

Та отчаянно кашляла и вытирала слёзы.

— Закусывайте, Кира Юрьевна, — посоветовала Катя, наливая им по второму стакану.

— Ну, за всех обманутых женщин! — предложила тост Пушкарёва.

— Катя… А сколько ещё надо выпить? — сипло спросила Кира.

— Столько, сколько потребуется, чтобы вы усвоили истину, — ответила Катя.

— Какую?

— Вы ненавидели других женщин, которые уводят мужчин, а ненавидеть надо изменяющих козлов! — уверенно заявила Катя.

Спустя две бутылки самогона и восемь тостов…

— Ка-а-атя, а за что мы пьём?

— Так, сейчас вспомню… За нас с вами и за хрен с ними мы пили?

— Да-а!

— А чтоб нам хотелось и моглось, а им завяло и ссохлось?

— Пили!

— Тогда ваша очередь предлагать тост, Кира Юбрь… Юрьвр…

— Катя, не мучайся, зови меня по имени!

— Но мы же не пили на брудервш…бру…

— Пофиг! Зато мы обсудили, какое бельё нравится нам, какое предпочитает Андрюша и какое постельное бельё в спальне Малиновского! Можно просто перейти на «ты».

— Ладно, Кир. Но того Гарфилда на одеяле Романа я никогда не забуду! Давай тост!

— Тогда за то, чтоб он испытывал боль за каждую обманутую им женщину!

— Правильно, Кира! Но сам он столько не найдёт! Нам надо ему помочь.

— Ка-а-к, Кать?

— У меня есть папина старая клюшка. Я ею паутину снимала в своей каморке. А ты возьмёшь дубинку Потапкина.

— А Потапкин её отдаст?

— За бутылку папиной настойки он нам отдаст даже свою честь.

— Нет, я его не хочу, Кать, он мне не нравится.

— А кто тебе нравится? Ну, кроме нашего Падлыча.

— Дай подумать… Мне нравится Мейсон из Санта-Барбары, но он далеко. А поближе мне нравится тот симпатяга поставщик станков по имени Герман!

— А, Полянский! Помню. Хороший выбор.

— Так, Ка-атя. А тебе кто нравится? Помимо нашего Дрюси.

— Кира, тебе не понравится…

— Ты что, хочешь увести у меня Мейсона?

— Кира, как ты можешь? Санта-Барбара — это святое!

— Ну, Пушкарёва не томи!

— Сначала выпьем, а то вдруг ты захочешь меня убить? Надо замедлить твою реакцию.

— Выпьем. Только куда замедлять? Я рукой мимо стакана попадаю.

— Так… Кира. А как же мы будем причинять боль Жданову?

— На адреналине! И притом он такой здоровый лось, что не промахнёмся. Надо только сразу бить по его любимому месту, чтоб отбить способность к сопротивлению.

— Верно. Правильно мыслишь, Воропаева! Папин самогон творит чудеса.

— Пушкарёва-а, не отходи от темы! Я не настолько набралась, чтобы забыть, кто же тебе нравится?

— Подожди…

Катя Пушкарёва, с трудом попадая рукой в карман, выудила оттуда курительную трубку и положила на стол.

Кира Воропаева постаралась сфокусировать взгляд на трубке и протянула с улыбкой:

— Это же Сашкина! О-о-о… Катюш, это очень плохая идея!

— Ты не хочешь, чтобы такая плебейка, как я, ещё и брата у тебя увела? — угрюмо спросила Катя и хлебнула из горла.

— Дура ты! — Кира отобрала бутылку и тоже отхлебнула. — Как можно увести брата?! Просто этот вариант ещё хуже, чем наш Дрон.

— Но он мне всегда правду говорит! — Катя подалась вперёд и легла грудью на стол. — Пусть и хамски. Но он мне нравится во всех своих проявлениях, даже в своём незамутнённом ложью гадстве. И мы друг другу ничего не обещали. Просто кусочек секса сегодня, кусочек завтра.

— Ну ты права, конечно. — Кира задумчиво кивнула. — Сашка всем и всё вываливает в глаза, такт ему не ведом. И его даже не отлупить никак, он боксом специально занимался.

— А хоть кто-то пытался?

— Андрей пытался, — ответила Кира, — потом он полгода к стоматологу ходил и челюстно-лицевому хирургу.

— Поделом! — Катя налила ещё по порции самогона.

— Согласна! — Кира с готовностью подняла свой стакан.

— Кира, — Катя смущённо искоса посмотрела на Воропаеву, — у меня никогда не было подруг. Только Зорькин. Правда, что, когда пьёшь с подругой, надо писать смс бывшим?

— Да! — радостно заявила Кира и погрустнела, — но у меня только Жданов.

— У меня кроме Жданова был ещё один дебил в универе, но я ему писать не хочу, — так же грустно сказала Катя.

— Тогда давай напишем нынешним! — Кира вновь воодушевилась, но лишь на пару секунд. — Но у меня и нынешнего нет… Но у тебя, Катя, есть! Напиши Сашке, на что ты обижена!

— А на что я обижена, кроме его вечных подколок? Хотя нет, они мне нравятся… — задумалась Катя. — Вспомнила!

Пушкарёва достала телефон, шатаясь, обогнула стол и села рядом с Кирой.

Она принялась печатать сообщение, проговаривая вслух:

— «Сашенька, ты дебил! Потому что не мог раньше быть со мной понастойчивее! Тогда я не попала бы в ждановские сети». Отправить.

— А он давно с тобой это… — Кира почти навалилась на Катю, не в силах сидеть прямо.

— Давно, Кир… Только я думала, что это он из-за вашей дурацкой «Зималетты». И я же страшная… Кира, а ты чего ревёшь?

— Я тоже так думала! Прости меня, Ка-а-ать! Ты же очень красивая-я! — Кира залилась слезами, уткнувшись Кате в шею.

Пушкарёва почувствовала, что в груди закипает неудержимое желание заплакать в ответ, смывая обиду, но пока не чувство вины. Вот уже и глаза щиплет…

— Ки-и-ра, — Катя обняла Воропаеву, присоединяясь к её плачу, — а я считала тебя стервой, но ты не такая-я! Ты же меня понимаешь? Я тебя понимаю! Я же считала, что в любви каждый сам за себя! И спала с твоим женихом!

— А если кто-то захочет увести у тебя Сашку? — Кира громко шмыгнула носом.

— Если он поведётся, отпущу его, но наведу порчу на мужское бессилие!

— А так можно?

— Конечно, Кир! Берём клюшку, дубинку и отбиваем всё, что отвечает за измену!

— За нас! — Кира, проливая на стол, наполнила стаканы остатками самогона.

— Теперь идём! — Катя вытерла губы и направилась в свою каморку, вихляя точно заяц, уходящий от погони.

Кира последовала за ней, переваливаясь с ноги на ногу.

В каморке Катя взяла в руки хоккейную клюшку, стоящую в углу.

Кира, стараясь удержаться на ногах, плюхнулась животом на Катин стол.

— У тебя такой стол неудобный, — пробормотала она.

— Очень даже удобный. — возразила Катя, помогая Кире подняться. — На этом столе я провела несколько счастливых мгновений.

— С Андреем?

— Не-е-е. С ним только в дешёвой гостинице и дома у Малиновского. И знаешь, когда мужчина навеселе, а ты нет, удовольствие сомнительное. — Катя указала Кире на мутные пятна на столе.

— И что это?

— Это, можно сказать, ДНК твоего брата. И он ВСЕГДА был трезвым!

— Фу-у! Но… молодец Саша! Я им горжусь! — Кира отползла от стола и воинственно посмотрела на Катю: — Сестра! Нам пора выполнить нашу миссию! Насколько я знаю, Андрей собирался допоздна квасить с Романом на производственном этаже! Нам нужна дубинка!

— Отлично, сестра! Малиновского тоже в расход!

— Да, за Вику ему тоже стоит отомстить!

— Пойдём, навестим Потапкина! — Катя достала с полки шкафа ещё одну бутылку самогона. — Только надо идти осторожно! Нам нельзя падать!

Катя Пушкарёва и Кира Воропаева, обнявшись и вооружившись клюшкой и бутылкой, шатаясь, вышли из президентского кабинета.

На забытом телефоне Кати зажёгся экран, оповещая о пришедшем сообщении от контакта «Рыжий дементор»: «Катенька, сама ты дура! Чтоб завтра пошла со мной в ЗАГС! Я за тобой утром заеду!»

* * *

Сообщение в криминальной хронике на следующее утро.

Сегодня утром в заведении «Голубой Огонёк» был найден в бессознательном состоянии известный бизнесмен и один из владельцев модного дома «Зималетто» Андрей Павлович Жданов. Господина Жданова нашёл администратор заведения. Андрей Павлович был догола раздет, связан и избит. Один(а) из сотрудниц(ков) заведения признался(ась), что связанного Жданова с заклеенным ртом вчера вечером доставили две неизвестные девушки в масках (шерстяных шапках с прорезями для глаз). Они утверждали, что господин Жданов уполномочил их привезти его в заведение и снять для него на ночь некую Малышку Мо, которая является так называемой доминатрикс. Девушки сообщили, что сопротивление господина Жданова ненастоящее, а стоп-слова он не признаёт.

После соответствующего сеанса с доминатрикс господин Жданов доставлен в больницу. Ведётся проверка.

Сообщение в светской хронике.

Сегодня утром в присутствии свидетелей был зарегистрирован брак известного в светских кругах заместителя министра по экономическому развитию Воропаева Александра Юрьевича и молодого, но уже бывшего президента модного дома «Зималетто» Пушкарёвой Екатерины Валерьевны. Банкет по случаю этого союза состоится сегодня вечером в резиденции Германа Оскаровича Грефа, который сообщил нашему корреспонденту, что он очень рад за своего зама.

Также нашему корреспонденту стало известно, что «Снежная Королева Зималетто» Кира Юрьевна Воропаева уволилась из компании, которую основал её отец, и скоро отправляется в турне по Европе вместе с известным поставщиком оборудования для швейной промышленности Германом Полянским.

По слухам, модный дом «Зималетто» мучит кадровый голод. Оставайтесь с нами, чтобы узнать подробности.