Сиреневый туман воспоминаний (гет)

Шторы были задернуты, но сквозь цветные полотнища в круглую комнату все равно проникал свет, окрашивая все яркими пятнами. Глядя вокруг, Сивилла Трелони не могла не думать о том, что сидит в самом центре стаи бабочек, крылышки которых трепещут от любого порыва ветра. И ее жизнь была столь же эфемерна и обманчива, как эти несуществующие бабочки. Сейчас все кажется сказочным, но что будет, если раздернуть шторы? Старая комната, вытертые ковры, выгоревшая обивка кресел и подушек и толстый слой пыли повсюду: на чашках, чайниках, хрустальных шарах.

После войны прорицательница осталась в школе. Иного дома она не знала. И даже продолжала вести факультатив. Но ее занятия выбирали редко. Нынешний третий курс полностью проигнорировал прорицание, в прошлом году записалось только двое студентов.

Иногда Сивилла думала о том, чтобы все бросить, уехать. Найти себе тихое местечко в какой-нибудь магловской деревушке. А в другое время душа требовала приключений, но профессор поскорее заталкивала такие желания подальше. Но три дня назад, наслушавшись рассказов Поппи Помфри, Трелони не выдержала и рискнула: написала письмо в редакцию «Придиры». И даже отправила, а не кинула заляпанный чернилами конверт в камин.

— Да они просто не разберут мой почерк, — убеждала себя женщина. — У меня так дрожала рука… Ничего, я просто попыталась.

Посидев еще немного, предсказательница поднялась и перешла в свои личные покои, прятавшиеся за несколькими слоями ткани. На Шотландию постепенно опускались осенние тени, покрывая леса на горных склонах золотыми и алыми вуалями. Дожди смывали летние краски, наполняя воздух густым ароматом хвои, пожухлой травы и озерной воды. В такое время Сивилла любила сиживать на подоконнике в своей комнате и осознавать, что маги и сам замок — лишь гости в этом вечном краю гор, великого леса и древнего озера. Ей даже порой казалось, что она видит будущее, в котором от Хогвартса не останется и камня на камне, а все вокруг поглотит Запретный лес. С некоторых пор это не пугало.

Заглянув в шкаф, волшебница оглядела полки, пытаясь решить, что надеть. Она собиралась прогуляться вокруг замка и не хотела замерзнуть под затянутым серыми тучами небом. Взгляд привлек старый сиреневый свитер. Сивилла не могла вспомнить, с каких пор хранила его среди своих вещей. Кажется, она купила его еще в бытность школьницей? Или он появился в тот дурацкий год, когда она вздумала жить обычной жизнью? Обычная жизнь включала мужа, дом и желание родить ребенка. Но ничего не вышло. Хозяйство Сивилла вести не умела, быть женой не хотела, а дети снились ей в кошмарах. Развод случился так же быстро, как и замужество. Сейчас волшебница не сумела бы вспомнить даже имени человека, с которым несколько недель делила постель.

Взяв свитер в руки, Сивилла осторожно сжала мягкую пряжу. От одного вида становилось теплее, но свитер был слишком ярким, а волшебница вот уже тридцать с лишним лет предпочитала не выделяться.

— Перестань! — вдруг велела она себе. — Думаешь, кто-то тебя осудит, если позволишь себе одно яркое пятно?

Постояв еще немного, волшебница сдернула очки и натянула на себя свитер. Тот оказался огромным, мягким и ужасно теплым. На миг даже почудилось, что она вот-вот вспомнит, когда надевала его в последний раз, но ничего не произошло.

Оглядев себя в зеркале, профессор со вздохом признала, что свитер красивый, но на ней висит таким же мешком, как и любая другая одежда. А в сочетании со старой юбкой, рисунок на которой давно превратился в нечитаемые блеклые завитки, и черными мужскими ботинками смотрится такой же невзрачной тряпкой.

Вздохнув, Сивилла хотела было уже содрать с себя свитер, как сквозь щель в окне в комнату проскочило что-то изумрудно-зеленое.

— Что? Что это? — пискнула волшебница, прижимаясь к дверце шкафа.

Нечто зеленое оказалось письмом, которое очертило по комнате круг и застыло перед Сивиллой. Сургуч треснул, письмо развернулось и заговорило ядовитым голоском Риты Скитер:

— Добро пожаловать в мир приключений с Клубом приключений, участник! В этот раз вам предстоит подготовиться к квесту заранее. У вас ровно пять минут, чтобы взять с собой пять ингредиентов, которые вы бы использовали при варке зелий.

— Что? — опешила Сивилла. — Какие еще зелья?

— Вы можете использовать все, что найдете за этот промежуток времени, но вам нельзя аппарировать и просить у кого-либо помощи. Когда время закончится, успейте сжать в руке портал. — Из письма на пол вывалился маленький черпак. — То, выиграете вы или проиграете, зависит только от вас. Время пошло!

Несколько секунд волшебница стояла неподвижно, пытаясь осознать, что только что произошло. А громовещатель, обратившись в небольшие песочные часы, завис в воздухе немым укором ускользающего времени.

— Но… Нет! Я не буду участвовать! — быстро замотала головой Сивилла. — Какие еще зелья?

А несколько секунд спустя кинулась обыскивать комнаты и учебный класс, пытаясь найти хоть что-то, что можно было бы назвать ингредиентом для зелья.

— У меня ничего нет! — вскричала волшебница, встряхивая жестянки, где когда-то хранила самые разные сорта чая. — Ничего нет.

— Три минуты! — раздался возглас Риты.

Трелони пронеслась по спальне, сметая с полок книги, и вцепилась в волосы с криком:

— Да что это такое?

Когда до окончания времени оставалась всего минута, волшебница схватила корзинку, где хранила свое вязание, и стала скидывать туда все, что оказывалось под рукой: банку с остатками чая, колоду карт Таро, ароматические палочки и даже бутылку хереса.

— Что пятое? Что пятое? — заметалась Сивилла, ничего не находя. — Ох, нет!

Так и не найдя последний ингредиент, волшебница схватилась за черпак-портал. В тот же миг ее дернуло за пупок и вынесло за пределы башни.

 

* * *

 

— Дамы и господа! — усилив голос Сонорусом, обратилась к собравшимся Гризельда Марчбэнкс. — Сегодня, как вы уже поняли, у нас очень необычное задание для вас всех! Мистер Малфой, прошу.

Сивилла судорожно огляделась. Она очутилась на лугу недалеко от хогвартского квиддичного стадиона. Здесь на довольно большом расстоянии друг от друга стояли столы, наполненные зельеварческим оборудованием: котлы, горелки, разделочные доски, ступки, лопатки, палочки, ножи и черпаки для помешивания.

— Прошлое соревнование организаторским произволом… — Малфой с довольной улыбкой посмотрел на собравшуюся толпу, — выиграла наша команда. Гарри Поттер решил не принимать участия в следующем туре, так что подготовить задание взялись мы с мисс Скитер.

Журналистка выпорхнула из толпы и стала рядом с бывшим студентом Сивиллы.

— И мы решили, что будет просто замечательно провести маленькое зельеварческое соревнование! — продолжил Малфой. — Правила очень просты: вы разделитесь на пары и попробуете за час сварить зелье из тех ингредиентов, которые вы взяли с собой.

— Да вы шутите, — недоверчиво произнесла Молли Уизли, у которой из ведра торчала ботва моркови и свеклы. — Ваш громовещатель застал меня прямо в огороде. У меня тут нет ингредиентов для зелий!

— В том и особенность нашего задания. Все мы маги. Мой учитель, помогавший мне подтянуть знания для получения мастерства, как-то заявил, что истинный творец даже из воды и песка сможет создать какое-нибудь зелье.

Маги на лугу переглянулись. Многие задавались немым вопросом, не шутят ли организаторы.

— Это будет очень интересно! — заверила всех мадам Марчбэнкс. — И я, учитывая мой опыт, вынуждена самоустраниться.

— Боитесь проиграть, мэм? — усмехнулась Рита.

— Помню, в юности я умудрилась сварить кашу из топора. Уж с зельем я бы справилась! — уверенно ответила пожилая колдунья, отходя в сторону. — А остальным я могу лишь пожелать удачи!

— А как мы будем делиться? — спросил Невилл Лонгботтом.

— Вы можете сами выбрать себе компанию, — предложил Малфой. — Но учтите, что инструкция на всех одна, и вам нужно будет использовать все ингредиенты!

Маги начали осматриваться, пытаясь определиться. Молли Уизли за локоть притянула к себе дочь Джинни, Нарцисса Малфой подошла к Андромеде Тонкс, Луна Лавгуд улыбнулась Невиллу, прижимавшему к груди переломанную пополам соломенную шляпу. Августа Лонгботтом бесцеремонно оттеснила от Помфри и МакГонагалл Помону Спраут. Сивилла Трелони вертела головой и не знала, кого выбрать. И выберет ли ее кто-нибудь. Знакомые и незнакомые маги быстро разбивались на пары и расходились к столам. Вскоре в стороне осталась лишь прорицательница и какой-то маг, облаченный во все черное. За спинами других волшебница его сначала не увидела, а потом никак не могла узнать со спины. Но вот он обернулся, осознавая, что другие уже нашли себе компаньона, и Сивилла вздрогнула, увидев его лицо.

О нем снова начали говорить семь лет назад. Но теперь не было толп поклонниц, засыпавших его мешками любовных писем; его книги печатались только в черных обложках с вытесненными серебристыми буквами, а в газетах вместо колдофото на половину разворота печатали статьи магловских критиков и отзывы читателей.

За столом в Большом зале Сивилла иногда слышала разговоры коллег о нем. Поппи знала больше других и нередко развеивала многочисленные слухи.

Он не вспомнил себя и свою жизнь до заклинания Забвения. Несколько лет проторчал в Мунго, даже успел прямо в палате написать какую-то дурацкую книжку, полную предположений о собственной личности на основе собственных же книг, а потом выписался и уехал куда-то. Вернулся совсем другим.

Он перестал улыбаться, ненавидел позировать фотографам, носил только черное, говорил так, будто постоянно скорбит о какой-то потере. А еще он написал несколько мрачных ужастиков, прославивших его имя. Снова. Но теперь он стал популярен и у маглов.

— Мистер Локхарт, — едва слышно вымолвила Сивилла.

— Здравствуйте, — произнес мужчина как-то устало. — Значит, мы с вами…

— Да-а, — заикаясь, выдохнула Сивилла. — Как я понимаю.

— Тогда пойдемте, — позвал Гилдерой, трагично вздохнув. — Это будет весело.

Сам он веселым не выглядел.

— Мы были с вами знакомы прежде, мисс?.. — спросил волшебник, когда они заняли место у последнего стола.

Сивилла нервно оглядела все, что организаторы приготовили для соревнования, и тяжело вздохнула. В школьные годы зелья ей совершенно не давались, а после она, если что-то и смешивала в какой-либо посуде, то сливки с чаем и мороженое с джемом.

— Э… Сивилла Трелони. И… Мы не были знакомы. Ну… может, немного, — произнесла она тихо. — Мы учились в Хогвартсе примерно в одно время. Ну и… вы же работали здесь год…

— Да, мне рассказывали, — трагично вздохнул Гилдерой. — Но я ничего этого не помню, совершенно. Мы с вами дружили?

— Дружили? — переспросила прорицательница нервно. — Нет! Мы почти не разговаривали!

Сивилла плохо помнила школьные годы. С ней что-то произошло перед самым выпуском, но женщина никому об этом не сказала. Однажды она просто проснулась утром в спальне для девочек Рейвенкло, огляделась и не узнала соседок по комнате. Годы учебы поблекли, истончились, казались редкими грифельными росчерками на тонких листах ломкой бумаги. Но, похоже, девушку и прежде считали странной, так что к переменам в поведении все отнеслись спокойно. Трелони плохо помнила, как училась, совершенно позабыла, какие отношения ее связывали с окружающими, и могла лишь радоваться, что уже сдала все экзамены, ведь изучать книги по магии пришлось бы заново.

Локхарта она тоже забыла. Он учился на год младше и вроде бы ничем не выделялся на общем фоне. Авантюристом, ловеласом, обманщиком и превосходным сочинителем он стал уже после того, как сама Трелони выпустилась и попыталась как-то жить дальше, уже не надеясь вернуть утраченные воспоминания.

— Жаль, — вздохнул маг. — Вы могли бы что-то рассказать о моем прошлом. Я ничего не помню и не вспомню, но целители утверждают, что рассказы о прошлом полезны. Даже если и субъективны.

Сивилла покосилась на мага. Он вел себя совсем не так, как когда-то в роли преподавателя ЗОТИ, казался спокойнее и даже приятнее. Она вдруг поймала себя на том, что успокаивается и расслабляется.

— Дамы и господа! — привлек всеобщее внимание Малфой. — Сейчас вы получите воду, которую будете использовать для приготовления зелья, и инструкцию в запечатанном конверте. Открыть инструкцию вы сможете лишь после того, как мы объявим о начале соревнования.

Под слова молодого мага вдоль столов начали двигаться Ксено Лавгуд и Рита Скитер, расставляя крохотные сверкающие фиалы и раскладывая темно-зеленые конверты.

Гилдерой с любопытством посмотрел на их с Сивиллой флакон и предложил:

— Давайте разложим ингредиенты. Я, если честно, схватил то, что просто под руку подвернулось. Уж не обессудьте.

Трелони невнятно промямлила:

— Да и я тоже… — и начала выкладывать вещи на стол.

К тому, что взяла волшебница, писатель присоединил пачку кофе, шоколадку, полупустую чернильницу, голубиное перышко и половинку от колдографии, на которой от самого Локхарта стались лишь ноги. Трелони постаралась не думать о том, откуда знает, кто изображен на снимке, и выдохнула спокойнее, поняв, что не одна схватила то, что никак нельзя назвать компонентами зелья.

Со своего места маги видели столы остальных и могли оценить старания соперников. Лучше всех оказался подготовлен Невилл, выложивший на стол пучки сушеных трав и какие-то свертки.

— Я как раз разбирался с заготовленными травами, — пояснил он тем, кто смотрел на него с завистью. — Письмо застало меня прямо у шкафов на складе.

— Повезло, — повздыхала Молли Уизли. — А я пропалывала грядку.

Волшебница принесла свеклу, морковь, петрушку, чеснок, яблоко и здоровенный мясистый томат. На столах других попадались и травы, и что-то темное в банках, похожее на флоббер-червей. А у кого-то, вроде Луны Лавгуд, имелась корзинка всякой всячины: букет полевых цветов, банка варенья из одуванчиков, нанизанные на шпагат сушеные сливы.

Сивилла вздохнула и сняла очки, чтобы протереть линзы о подол юбки.

— У вас красивые глаза, — отметил Гилдерой так спокойно и естественно, будто говорил о чем-то незначительном. — Темно-зеленые. Я никогда таких не видел. Ну… я так думаю.

Трелони часто-часто заморгала и поскорее водрузила на нос свои очки.

— Ну а теперь!.. — громко произнес Драко Малфой. — Можно открыть инструкции и приниматься за дело! У вас один час!

Сивилла дрожащими руками схватила конверт и попыталась его открыть. Пергамент скрипнул в пальцах. Волшебница нервно заозиралась, видя, что остальные уже читают рецепт.

— Давайте я, — предложил писатель и мягко вынул у Сивиллы из рук конверт. — Кажется, вы слишком взволнованны.

Волшебница испуганно взглянула на мага, но тот был спокоен и расслаблен, будто происходящее его мало волновало. Он вскрыл конверт и положил на стол между ними лист с инструкцией.

— Наполните котел на 2/3 из фиала с основой, — прочел Гилдерой. — Разожгите горелку. Приступим!

Он четкими движениями скинул черную мантию, оставшись в черных брюках с подтяжками и черной рубашке. После расстегнул манжеты и закатал рукава. Сивилла мялась рядом, сжимая пальцами края свитера.

Со всех сторон слышалось, как остальные наливают жидкость в котлы. Локхарт наклонил над котлом фиал — и вода хлынула, как из крана.

— Неплохо, — отметил Гилдерой скорбно. — Дальше…

— Измельчите в ступке ингредиент А, — сделав крошечный шажок к столу, тихо прочла Трелони и заозиралась. Все остальные раздумывали недолго — в ступку полетело первое, что попалось под руку.

— И что… что такое А? — спросила прорицательница, с мольбой глянув на Локхарта.

Тот пожал плечами и предложил:

— Давайте начнем с кофе. Любое утро лучше, если оно начинается с кофе.

Сивилла по утрам предпочитала чай, но спорить не стала. Она дрожащими пальцами сыпанула в ступку кофейные зерна и принялась остервенело их толочь. Кусочки полетели во все стороны, но женщина не остановилась. Щеки ее пылали от осознания собственной неуклюжести.

— Не так быстро, мисс Трелони, — тихо сказал Локхарт. — Медленнее.

Волшебница смущенно замерла.

— Добавьте ингредиент А в закипающую основу, помешивайте две минуты против часовой стрелки. После этого выставьте пламя горелки на минимум, — ничего не замечая, прочел писатель. — Отлично. Мисс, вы закончили?

— Да-а, — проблеяла Сивилла. — Я все…

— Давайте я буду резать и измельчать дальше, а вы — мешать? — предложил он.

— Ладно, — безропотно согласилась Сивилла.

— Возьмите ингредиент В и разделите на три части. Добавляйте в зелье ингредиент В с промежутками в одну минуту, постоянно помешивая зелье восьмерками по часовой стрелке, — прочел Гилдерой, глядя на то, как прорицательница размешивает кофе в кипящей воде. — Пахнет бодряще.

Сильно бодрым он при этом не выглядел.

— Что будет ингредиентом В?

Трелони закусила губу, осматривая их стол.

— Палочки? — выдавила волшебница неуверенно.

Локхарту, похоже, было все равно. Он открыл картонную коробочку и заглянул внутрь.

— Тут, как раз, три осталось, — сказал он задумчиво и вытряхнул ароматические палочки на стол. — Так, пора уменьшить пламя.

Вскоре в котел полетели палочки. За ними последовал шоколад, который писатель перед этим не столько нарезал, сколько раскрошил. Из котла запахло сладким восточным базаром.

— Это становится интересно, — отметил Локхарт. — Теперь… Ингредиент D нужно бросить целиком и дать опуститься на дно без помешивания. Что используем? Я предлагаю перо.

Сивилла кивнула, уже представляя, какое варево у них с волшебником получится.

— Не смотрите так, — дернул плечом писатель, отпуская глубинное перышко. То медленно приземлилось в самый центр булькающей коричневой жижи.

— Как?

— Как будто вы не верите в то, что, в конце концов, мы сварим какое-то зелье, — ответил Гилдерой и мотнул головой, откидывая назад кудрявую светлую прядь. Этот жест очень напоминал прежнего Локхарта, но взгляд был серьезный, и маг даже не думал улыбаться.

— А мы сварим? — уже в открытую усомнилась Трелони и посмотрела по сторонам. У всех что-то кипело в котлах, у кого-то даже струился ароматный пар. Зелье же прорицательницы и писателя начинало пахнуть так, будто в котел окунули почтовую сову.

— Сварим, — сказал Гилдерой убежденно. — И не думайте иначе!

Сивилла тихонько вздохнула и заглянула в котел. Зелье уже не было шоколадной жижей. Жижа стала серой и какой-то комковатой.

— Теперь… надо что-то снова растереть… — тем временем сказал писатель и цапнул банку с остатками чая. — О, это подойдет!

Трелони закрыла глаза и велела себе верить в удачу, хотя когда-то сдала зелья на экзамене ЖАБА на жалкое «Удовлетворительно».

Потом в котел отправились чернила и порезанная соломкой половина колдографии. Сивилла кусала губы, мешала варево то по часовой стрелке, то восьмерками и дергала свитер за край, пока не оторвала от него кусочек нитки. Повертев сиреневую шерстинку между пальцами, Трелони спросила:

— А вы… куда вы отправились после…

— После Мунго? — догадался Гилдерой. — Мне туда приносили мои книги. Издатель. Думал, это поможет мне восстановиться. И воспользовался моей слабостью и растерянностью. Вы знаете, ту книгу… — Маг брезгливо дернул плечом. — Ее написал не я. Но издатель подсунул мне договор на подпись и присылал ко мне своего помощника с самопишущим пером. Они записали тот бред, что я нес, а потом на его основе, подражая моему стилю, создали книгу. Рассчитывали на то, что одно лишь имя на обложке продаст им тираж.

Сивилла потрясенно взглянула на писателя.

— Да, возможно, я и сам написал бы нечто подобное. Но та подделка не продалась. И издатель решил, что надо меня вытаскивать. Волшебный осел должен бить копытцем, чтобы появлялись новые монетки. Меня выписали не из-за того, что я был достаточно здоров и адекватен, скажу вам правду.

Сверившись с инструкцией, Гилдерой разрезал на части, а после кое-как растер в мелкое крошево карту Таро.

— Меня сначала заперли в моей квартире, выдали чернила, бумагу, перья и стали ждать. А я добрался до своих дневников. А еще до своего тайника, где были деньги. И сбежал. Отправился по следам славы из своих книг.

Локхарт впервые за день улыбнулся, но улыбка была не той, которую Сивилла наблюдала год в Хогвартсе и много раз видела на снимках. Это была улыбка человека, который презирал сам себя.

— Меня обокрали на континенте. Я нищенствовал и приучался жить. Как ребенок, что только встал на ноги.

— Вы теперь совсем другой, — призналась Трелони.

— О, мне об этом часто говорят. Но я себя не помню. И стараюсь не помнить того, каким я был до Забвения. Так… что осталось? Влейте…

Мужчина оглядел стол, Сивилла пристыженно отвела взгляд, когда он взял в руки бутылку с хересом. После войны Трелони почти не пила, но продолжала хранить алкоголь в личных комнатах.

— Влить, — произнес Гилдерой, отвинчивая крышечку, а потом ухмыльнулся и щедро плеснул выпивку в густеющее варево. — Мешайте против часовой стрелки пять минут!

От стола Молли Уизли во все стороны распространялся запах рагу, и это несмотря на то, что Джинни Поттер принесла с собой карандаш, полироль для метел, грязный носовой платок, кусочек мыла и погремушку.

— Время подходит к концу! — крикнула Рита Скитер.

Сивилла сглотнула и изо всех сил пожелала, чтобы у них с Гилдероем что-нибудь получилось.

— Ну и последнее… Последний ингредиент нужно бросить внутрь и выключить огонь! — объявил Локхарт и посмотрел на стол. — А что последнее?

Тут Сивилла с ужасом поняла, что принесла с собой не пять, а четыре ингредиента. Она нервно оглянулась на корзинку, в которую сложила вещи, но та, при всем желании, не пролезла бы в котел. И тут она вспомнила о сиреневой ниточке, которую продолжала вертеть в пальцах. Посмотрев в глаза писателю, женщина подняла руку над зельем и разжала пальцы.

Оба мага склонились над котлом, следя за происходящим. Где-то поблизости раздался взрыв и возмущенный вопль Невилла Лонгботтома, но Трелони и Локхарт не оторвались от созерцания.

— Пять минут! — объявила Скитер.

Зелье в котле булькнуло в последний раз и вдруг начало светлеть. Кусочек пряжи вспыхнул радужными искрами и исчез. А зелье прямо на глазах у пораженных зельеваров стало сначала прозрачным, будто они не скидывали в него последний час все подряд, а после медленно окрасилось в сиреневый с перламутровым блеском.

— Что это? — спросила Сивилла шепотом.

— Кажется, у нас что-то получилось, — констатировал Гилдерой невозмутимо. — Похоже, мы все сделали верно.

— Время вышло! — радостно объявила Рита Скитер.

— Дорогие волшебники и волшебницы, — обратился к собравшимся Драко Малфой. — Если ваше зелье полностью преобразилось, то я вас поздравляю!

Многие зааплодировали. Даже умудренные опытом маги потрясенно рассматривали содержимое своих котлов. Вздыхал лишь Лонгботтом, которого Лавгуд ободряюще похлопывала по плечу.

— И что это такое? — спросила Августа Лонгботтом. — Это какой-то фокус?

— Нет, — ответила Гризельда Марчбэнкс. — Я, признаюсь, не сразу поняла, что происходит. Ах, мистер Малфой, ах вы проказник! Могу я им рассказать?

Малфой вежливо кивнул.

— Перед вами зелье, которое мистер Малфой представил на экзамене на получение мастерства. Это зелье Туман воспоминаний. Его основа похожа на обычную воду, но это не так. Варить зелье может и один человек, но лучше делать это вдвоем, тогда будет достаточно сил, которые приложены в процессе, чтобы зелье получилось. Ингредиенты для зелья обычно выбираются скрупулезно и долго, но, если я ничего не путаю, мистер Малфой, вы же проводили исследования?

— Да, сознательно выбранные компоненты срабатывали хуже, чем то, что маг собрал в ситуации спешки и стресса. Именно поэтому мы разослали громовещатели и ограничили время для сборов.

Собравшиеся волшебники притихли. Каждый вспоминал, что принес в качестве ингредиентов.

— Десять компонентов, добавленных один за другим, в выбранной вами последовательности, ваши мысли в процессе варки, ваша магия и вы сами и создают зелье, — продолжала Гризельда. — В самом конце нужно добавить последний компонент. Если после него над котлом появится сияющий пар, то у вас все получилось. Но… в чем там особенность, мистер Малфой?

— Это зелье позволяет увидеть яркие воспоминания. То, что поблекло, сделает ярче, то, что забылось, — вспомнится. Иногда зелье даже помогает исправить последствия заклинания Забвения.

Локхарт не дернулся, не подался вперед и ни о чем не спросил. Он даже на котел не покосился.

— Вы слышали? — тихо спросила Сивилла.

— Слышал, — ответил тот. — Но я не очень-то хочу вспоминать, каким придурком был. Да и… То заклинание было очень сильным. Едва ли можно восстановить память у того, кто забыл не день, не два, а всю жизнь. Забыл себя.

— А теперь мы проверим зелья, — сказал Малфой. — Победителем будет тот, у кого окажется самое большое облако пара! Ну и бонус… Если захотите, можете проверить зелье на себе. Для этого его нужно вдохнуть.

Маг взял большую пипетку, набрал в нее какую-то красноватую жидкость из непрозрачного фиала и направился к участникам. В каждый котел Малфой капал всего одну капельку реагента и переходил к следующему столу. Сивилла невольно залюбовалась тем, как над котлами один за другим будто наливаются цветные пузыри, а потом лопаются, застывая густым искристым дымком. Их с Локхартом стол был дальше всего, и магам предстояло увидеть чужие результаты, прежде чем узнать свой.

— Ну и последние… — пробормотал бывший слизеринец, когда капнул зелье в котел на столе писателя и предсказательницы. — А теперь…

Договорить молодой человек не успел. Над котлом надулся и с громким хлопком лопнул переливающийся пузырь. Малфой пригнулся и стремительно откатился в сторону. Трелони и Локхарт ничего сделать не успели. Их на миг окутало сиреневым туманом, а после просто раскидало в разные стороны.

— Сивилла! — услышала предсказательница возглас Помфри, прежде чем потеряла сознание.

 

* * *

 

Рождение Сивиллы предсказала прапрабабушка. Никто ей не поверил, ведь и дочь, и внучка Касандры родились без дара. Не поверила в это и мать Сивиллы, Патриция, всех магических сил которой хватало на слабенький Люмос. Но, когда прорицательница появилась на свет, никто из ее родни не возгордился этим и не кинулся рассказывать знакомым. Семья скрывала способности Сивиллы, ведь ей было предначертано не только стать великой предсказательницей, но и озвучить пророчество о величайшем темном маге столетия.

Девочку прятали, учили ничем не выдавать свои способности. И у нее это легко получалось, ведь она была очень необычной пророчицей — Сивилла не впадала в транс, не говорила замогильным голосом и помнила свои видения. А видения были короткими секундными вспышками о будущем.

В Хогвартсе никто и не догадывался, что юная волшебница — прорицательница. Даже учителя считали ее средненькой ведьмой со странностями: Сивилла то и дело отвлекалась, путалась в словах, могла забыть, что сказала секунду назад, и то и дело терялась в пространстве. Не удивительно, что на факультете у мисс Трелони толком не было друзей. Да и одевалась она не как остальные девчонки, постоянно носила магловские джинсы и растянутые свитера, из-за которых казалась еще тоньше, чем была на самом деле.

Сивилла была на третьем курсе, когда в Хогвартсе появилась Лили Эванс, и их тут же начали сравнивать, находя в рейвенкловке недостатки. Трелони нравились ее зеленые глаза и рыжие волосы, и она не завидовала другой девочке, но ее доставали постоянные шепотки за спиной. Внимание не злило, оно мешало скрывать тайну. И Сивилла решила превратить себя в еще более странную особу, чем прежде: она обзавелась огромными роговыми очками, закрутила волосы в безумное рыжее афро и стала носить вещи настолько психоделических цветов, что как-то раз один из хаффлпаффцев, которого девушка встретила в коридоре, упал в обморок.

А потом в жизнь Сивиллы ворвался он. Мальчик, что однажды подсел к ней в гостиной и спросил, почему она носит такие странные вещи. И почему прячет красивые глаза за очками с простыми стеклами. Мальчик, однажды просто так подаривший ей огромный сиреневый свитер.

Гилдерой был веселый, милый, обожал придумывать смешные истории и совсем не обижался, если Сивилла пыталась его прогнать. Сначала они дружили — Трелони помогала младшему с уроками, он веселил ее в минуты грусти — а потом все как-то само собой переросло во что-то большее.

Сивилла влюбилась. Влюбилась впервые в жизни. И сначала все было хорошо. Молодые люди проводили все свободное время вместе, даже строили какие-то планы на будущее. Но они были разные, они были противоположностями, и порой Трелони не могла не думать об этом. Она сама настолько сторонилась людей, что просто не умела ни с кем общаться, а Гилдерой легко сходился даже с первыми встречными. Она была тихой, а он шумным и веселым. Ее обходили стороной, а его вечно норовили окружить как сокурсники, так и ребята старше или младше.

Каждый день Сивилла страшилась услышать слова о расставании и еще больше страшилась собственных видений. Близился ее выпуск, Локхарту предстояло остаться в Хогвартсе еще на год. Трелони изнывала от ревности и чувства собственного несовершенства. Ей снились кошмары, а реальность представала, будто отражением в кривых зеркалах, где она была серой маленькой мухой, а Гилдерой, окруженный толпой поклонников, сиял в круге яркого света и улыбался ей с издевательским превосходством.

Та роковая ночь случилась за несколько дней до окончания учебного года. Сивилла ложилась спать без сил, голова ее трещала от переполнявших девушку сомнений и переживаний. Уснула выпускница после нескольких часов метаний на влажных простынях. И ей приснился то ли кошмар, то ли будущее, но утром она встала в полной уверенности, что Гилдерой очень скоро ее бросит. Сивилла была сама не своя все утро, но держалась. А потом Локхарт не пришел на обед, не явился на назначенную вечером встречу в Библиотеке, и девушка ощутила, как разваливается на куски.

Сивилла отправилась искать парня, не нашла, ушла спать в полной истерике, а утром Гилдерой сел рядом и улыбнулся так, будто ничего не случилось. Девушка начала задавать вопросы, и парень отвечал, но она видела, что он врет. Талантливо и изобретательно врет.

Вскочив, она почти выволокла его из Большого зала, дотащила до первого пустого класса и потребовала объяснений. Но прежде, чем Гилдерой успел сказать хоть слово, Сивилла погрузилась в очередное видение: любимый сидел на лавочке в коридоре Хогвартса и что-то ласково нашептывал на ухо одной из тех девчонок, что призывно поглядывали в его сторону все это время.

Именно тогда все и случилось. Трелони сдернула очки, заплакала и в сердцах крикнула:

— Будь ты проклят! И пусть будет проклят мой дар!

Их нашли лишь к вечеру. Не обнаружили никаких повреждений и перенесли в спальни. А утром Сивилла ничего уже не помнила. Она забыла, как проклинала и себя, и Гилдероя. Она забыла почти все о годах учебы в Хогвартсе. И с тех пор она перестала быть великой предсказательницей. Видения больше не являлись к ней практически каждый день. Ее дар ослаб. И за тридцать лет она озвучила всего два, хоть и судьбоносных, предсказания.

Гилдерой тоже все забыл, забыл ее и стал тем, кем виделся Сивилле в ее кошмарах: самовлюбленным выдумщиком, обманщиком и ловеласом.

— Сивилла! — услышала предсказательница, приходя в себя. — Милая! Сивилла! Ну же, девочка!

Трелони открыла глаза и посмотрела на склонившихся к ней Минерву и Поппи.

— Ох, она очнулась! — сказала Помфри куда-то себе за спину.

Сивилла попробовала сесть и нервно дернула рукой, не ощущая на носу очки.

— Что… что случилось?

— Вы потеряли сознание, милочка, — сообщила ей Марчбэнкс. — И мистер Локхарт тоже. Мистер Малфой, что это было?

— Я впервые такое вижу, — ответил молодой человек. — Но мой наставник предупреждал, что нужно быть осторожнее… Профессор Трелони, а вы когда-нибудь теряли воспоминания?

Сивилла сглотнула и попыталась рассмотреть из-за спин магов Гилдероя. Он сидел на земле, дезориентированный и потерянный. Обведя волшебников взглядом, он уставился на Сивиллу и вдруг сказал в наступившей тишине:

— Я все забыл. Все, кроме сиреневого цвета. Виви…

Сивилла не выдержала. Она вскочила и побежала прочь. Ее звали, но она не откликалась и даже не оборачивалась. Она бежала так быстро, как не бегала даже в юности. Она использовала все известные ей тайные проходы и лестницы, чтобы поскорее добраться до Северной башни, а там заперла двери на все известные ей запирающие, не замечая того, какая мощь рвется из волшебной палочки. А после, всхлипывая, забралась на кровать, накрывшись с головой одеялом.

 

* * *

 

Она собиралась плакать и жалеть себя до скончания жизни. Но уже через несколько минут откинула одеяло, утерла слезы жесткой ладонью и вскочила. Забегала по спальне, выкрикивая стенам:

— Да! Я сделала это с собой сама! И с ним — тоже! Да, я виновата! И что?! Что мне теперь делать?! Я ничего не могу исправить! Время назад не отмотать! А тогда мне было семнадцать. И он… он тоже виноват!

Звон браслетов и цепочек бесил, и Сивилла с воплем начала сдирать с себя все: украшения, одежду, белье. Ботинки подбитыми воронами разлетелись в разные стороны.

Замерев голая посреди комнаты, предсказательница невольно посмотрела на себя в ростовое зеркало. Она в него практически не смотрелась: с рамы вниз свисали наброшенные когда-то тонкие шелковые шарфы, и отражение вышло цветастое и размытое. Сивилла крутанулась на месте и скривилась. Годы не прибавили ей красоты. Она так и осталась худой и жилистой, только теперь еще и горбиться начала.

— Выпрямись! — велела себе Сивилла и последовала собственному совету, а после закрыла лицо руками и заплакала.

Она оплакивала свою жизнь, оплакивала то, что натворила. И оплакивала то, что уже никак нельзя вернуть.

Размазывая слезы по щекам, волшебница отправилась в душ. Долго стояла под жесткими струями, не замечая, как потускневшие за годы волосы вновь наливаются яркой рыжиной, как исчезают жесткие, трагичные складки меж бровей и разглаживаются морщины. Вода будто смывала маску, которую Сивилла сама себе придумала и позволила намертво прирасти к коже.

Выйдя из душа, не замечая собственной наготы, предсказательница волшебной палочкой вскипятила воду в чайнике. Через несколько минут по комнате поплыл успокаивающий, теплый аромат чая с шалфеем. Вдохнув его поглубже, Сивилла наполнила чашку и перенесла ту на подоконник. Ей предстояло о многом подумать и хоть что-то для себя решить.

И в этот миг в дверь требовательно забарабанили. Волшебница вздрогнула, сообразив, что кому-то снаружи пришлось изрядно потрудиться, чтобы снять большую часть запирающих и заглушающих, которые она навесила на дверь.

— Виви, открой! — раздался из-за двери спокойный, но требовательный голос Гилдероя.

Сивилла закусила губу, глядя на дверь. Потом осмотрелась, пытаясь понять, что ей делать. Комната пребывала в полнейшем беспорядке. На подоконнике остывал чай. Сивилла тяжело вздохнула. Она подхватила с пола и надела сиреневый свитер.

— Все, что могло, уже случилось, — подбодрила она себя, направляясь к двери.