Бойся своих желаний (джен)

Свежие простыни спасали от жары, но было бы намного лучше стоять на балконе и наслаждаться нежными порывами ветра...Но нет! Гаошунь прогнал его оттуда, ворча что-то про мокрые волосы. Окна нараспашку. Ночная тишина убаюкивает и расслабляет уставшие мышцы. Джинши медленно моргает, пока мысли льются неудержимым потоком.

Что нужно сделать, чтобы Маомао уделяла ему больше внимания? Она даже за простой помощью обращается не так часто, как хотелось бы (хотелось бы всегда). Если бы она улыбалась ему, смотрела на него...Или сделала бы ему комплимент! Нет, не про внешность, а про характер: какой он заботливый, добрый, ответственный, храбрый, несокрушимый, желанный. Чем сильнее одолевал сон, тем фантастичнее хотелось мечтать. При мысли о том, что было бы, если бы рядом с ним лежала не подушка, а травница, Джинши покраснел.

"Вот бы иногда она брала инициативу в свои руки..." — последняя мысль сверкнула в голове парня и так же быстро погасла, побеждённая крепким сном.

Утренняя рутина Джинши давно утратила разнообразие. Обыкновенные процедуры, действия, даже фразы. Тот же кабинет, однообразные документы. Внутрь зашёл Гаошунь, странно счастливый.

— Хорошие новости? — он любопытно выгнул бровь.

— Прекрасные, господин Джинши. Мне удалось взять из кладовой эрготоу [ китайские крепкие напитки из гаоляна, чумизы, кукурузы ]. Так хорошо стало, вы бы знали!

Джинши оторопел и выронил из руки кисть. Капли туши образовали крупное пятно на документе, но сейчас его волновала непривычно широкая и жизнерадостная улыбка слуги. Зачем вообще Гаошунь воровал алкоголь из кладовой?!

— Подожди...Это было ради информации? — с надеждой посмотрел на него Джинши.

— Хм. С чего бы? — непонимающе нахмурился мужчина.

— Я же...Я же просил тебя узнать, как себя чувствует новая наложница! — растеряно пробормотал Джинши.

— Ну да. Но вы разрешили мне сделать это вечером, — беззаботно(?) фыркнул(??) Гаошунь(???).

— Я? К-Когда?!

— Вчера.

"Разве я мог такое сказать? Может, он неправильно меня понял? Да и в целом Гаошунь сегодня странный. Наверное, в его семье кризис...Но это тоже не дело!"

— Господин Джинши, вы куда?

— Хочу проведать трав-...госпожу Гёкуё, — бросил он, затем торопливо добавил, — Не ходи, я сам...

Ещё никогда Джинши настолько молниеносно не добирался до Внутреннего двора, его крыльями были тревожные мысли: "Явно что-то не то...Надо спросить у травницы. Может, Гаошунь чем-то отравился". Вскоре он оказался в Нефритовом зале. Ничего необычного в слугах он не заметил. С первого раза.

— Доброго дня, госпожа Гёкуё, я...эээ, у вас новая помада? — удивлённо произнёс Джинши, но опомнился и улыбнулся, — Вам очень идёт.

Вместо нежно-розового оттенка на губах наложницы был алый цвет. Взгляд Гёкуё изменился: добродушный свет был заменён на колючие шипы. Джинши не заметил, как нервно сглотнул:

— Госпожа Гёкуё, у вас что-то случилось?

Наложница с чувством выплюнула виноградную косточку и попала прямо в лоб Хуннян, которая раздражённо зарычала, но прошептала что-то на ухо другой служанке. Инхуа в ответ на шёпот Хуннян саркастично закатила глаза, не разделяя веселья от колкости.

— Эй, дуры, я всё слышу! — грубо крикнула Гёкуё и бросила в сторону служанок миску с виноградными косточками, которые тут же рассыпались по полу, — Убирайте! Желательно работать языком, как вы любите. Кхм, господин Джинши, вы что-то спрашивали? Я просто не слушала.

Джинши с огромным трудом пришёл в себя, прикрыв рот и негромко прочистив горло.

— Да, я спрашивал...У вас что-то случилось? — он тихо вздохнул: "Может, её подкосила вторая беременность?..."

— У меня? Нет, у меня всё хорошо, — вальяжно отмахнулась Гёкуё, — А вот у последних купцов вкус, как у блохастых лисиц.

— Почему?...- Джинши в последний момент поймал длинную розовую ткань, — Что...это?

— Этот кусок ткани купцы продали моим служанкам под видом шторы.

Джинши осмотрел ткань в руках:

— Но это и правда штора...- озадаченно нахмурился он.

— Это?? Это ошибка ткача, а не штора! — скривилась Гёкуё, — Выкинете её немедленно. Я ненавижу розовый.

Джинши передал штору Айлань, которая, отвернувшись, гаденько захихикала. Что ж, теперь понятно, что в покупке виноваты не хитрые купцы. И всё же что вообще происходит? Неожиданно его взгляд зацепился за комок в углу комнаты:

— Извините...Что стоит в углу?

— Линли, конечно же. Она не почистила мне гранат, как я просила. Ого, прямо в углу заснула! — обернулась наложница, — Она ещё и нож потеряла...

— В-Вы дали Линли нож?? Но она...она же ещё...

— Неумёха? Знаю. Вот когда второй родится, буду его с младенчества учить резать.

Джинши почувствовал, как задёргался правый глаз. Такое бывало только в самые тяжёлые дни. Из-за смешанных чувств он совершенно забыл, почему пришёл в Нефритовый зал, но вовремя вспомнил:

— Г-Госпожа Гёкуё, вы не видели травницу?

— Травницу? — задумалась Гёкуё, лениво подперев щёку рукой, — Ммм, нет...Она должна была распространить слухи про Лих-...ну, неважно. Наверное, гуляет...Я сказала Маомао, чтобы она вас не обижала, но ничего не обещаю, извиняйте.

"Не обижала? Что ж, приятно, конечно, но зачем травнице меня обижать?" — насторожился он; поклонившись на прощание, он поспешил на улицу.

Не сразу, но совсем скоро Джинши заметил до боли знакомую фигуру. С неким спокойствием в душе, он приблизился к Маомао. На удивление, его заметили первыми: Маомао повернулась к нему и улыбнулась.

Улыбнулась.

Маомао.

Ему! Нежно! И...невинно? Допустим. Если честно, он представлял себе немного другую улыбку.

— Здравствуй, травница, чем занята? — светился от радости Джинши.

— Собираю ингредиенты для яда, господин Джинши.

— Для яда?? Но...для чего?

— Ну, вы же тогда убежали, — пожала плечами Маомао.

Он недоумённо нахмурился и раздражённо фыркнул:

— Во Внутреннем дворе шутки новые появились? Знаешь, это уже не смеш-...

Мир затаил дыхание вместе с Джинши, который ясно чувствовал на своих губах чужие. Тепло мягкой кожи успокаивало. Если бы не крупица сознания, он бы упал в обморок. Поцелуй длился пару секунд, а он уже успел несколько раз умереть и возродиться. Щёки и уши безжалостно горели, выдавая чистое изумление. Губы ещё покалывали от мимолётного прикосновения. Осознав произошедшую ситуацию, Джинши в панике огляделся по сторонам:

— Т-Ты что...? Травница, ты...вот так? При всех?

— Ошибаетесь: рядом никого, кроме нас. Наконец-то.

Что-то приятное и горячее разлилось в груди. Он был готов опьянеть от счастья. Губы покалывали сильнее, как и шея. Ноги, почему-то, потеряли силу...

— Что...Мне как-то нехорошо, — кое-как пролепетал он; снова посмотрев на улыбку Маомао, теперь кровожадную, Джинши шагнул назад.

— Как ощущения от моего нового яда, господин? — томно протянула слова девушка, продолжая улыбаться; в глазах бурлило нечто грязное, хуже, чем болото.

До самого вечера Джинши скрывался в кустах, банях, кладовых, пока травница не выдохлась и не прекратила его преследовать. Видимо, яда она потратила не слишком много. Окружающую обстановку это не меняло. Он забрался в кровать, заперев дверь и окна. Устало вздохнул.

"Что сегодня происходит? Почему все такие странные? Может, я просто сплю?"

Джинши искренне пытался понять причину происходящего. Вспоминал случаи разной давности, надеясь ухватиться за хоть какое-то подобие логики. Он так увлёкся размышлениями, что не услышал шуршания под кроватью. Небольшая тень начала мягко обвивать его запястье...И тут до него дошло. Джинши вздрогнул со страху, дёрнув рукой. Не получилось совершенно ничего, так как держали крепко. Запястья связаны над головой. Но как?? Он и не заметил!

— Эй, кто здесь?!

Окно открылось. Лунный свет озарил фигуру травницы, которая с хитрым прищуром посмотрела на него. Она приторно-нежно и одержимо зашептала:

— Господин Джинши, не кричите. Вы всегда такой заботливый, дайте и мне позаботиться о вас...

Джинши вздрогнул и почувствовал приятные мурашки, когда его грудь погладили аккуратные пальцы.

— Что...всё это значит? — он ахнул от прикосновения подушечек пальцев к своим губам.

— Тш, молчи. Моя вина, признаю...Забыла заткнуть как следует, — с этими словами травница расчётливо поднесла к его лицу шёлковую повязку и свернула её в кучу.

Джинши затаил дыхание, испытывая то ли трепетное волнение, то ли тревогу. Он заметил на кровати поднос со шприцем и бутыльками, наполненными красочными жидкостями. Тело будто облили ледяной водой, возвращая рассудок. Похотливый голос Маомао раздался у самого уха:

— Пора закончить то, что мы начали.

Он что-то кричал. Звал кого-то. Горло царапало от надрыва, а голоса всё не было слышно. Наверное, ему уже отрезали язык. Возможно, он уже умирал. Одержимый взгляд не исчезал, даже когда он отчаянно зажмуривал глаза. Голова кружилось, дышать становилось тяжелее.

— И давно он так? — спокойно спросила Маомао, выжимая тряпку от прохладной воды в чаше.

— С утра. Видно, бред. Бормотал что-то про помаду и нож, — обеспокоенно объяснила Суйрен, вздыхая.

У стены стоял недовольный Гаошунь:

— Если бы знал, раньше бы его с улицы прогнал. Проскользнул ведь после ванны...

— Повезло, что обычная простуда, ничего серьёзного, — заверила травница, собираясь положить мокрую тряпку на лоб парня, который внезапно отпрянул от неё на простынях.

— Прошу, не надо! Умоляю...

— Вы боитесь тряпки? — скептически уставилась на него Маомао.

— Это не тряпка, а розовая штора...Купцы обманули...Гёкуё не любит...Бедная Хуннян!

Троица переглянулась, посмотрев на белую тряпку.

— Он долго был на сквозняке, да?

На замечание Маомао Гаошунь лишь покачал головой.

— Гаош-шунь, верни эрготоу на место...- простонал Джинши.

Воспользовавшись моментом, Маомао всё же поместила тряпку на его лоб, отчего парень вздрогнул. Взгляд стал яснее. Джинши вздохнул, пытаясь прочистить горло. Размыто, непонятно, тело неприятно горит. Маомао. Она смотрит на него довольно строго. Привычно. Как и должно быть. Джинши облегчённо улыбнулся, смотря в одну точку. Травница незаметно скривилась, предпочитая не знать, о чём этот павлин думает.