Банальное счастье (гет)

На седьмой курс Сьюзен очень не хотела возвращаться. По правде, она и на шестой бы не вернулась, но ей ещё не было семнадцати, когда тётю Амелию убили, и потому выбора не оставалось.

На шестом курсе Сьюзен отдалилась от друзей из-за скорби. Не было ни сил, ни желания притворяться и делать вид, что она в порядке. Сначала ей сочувствовали, конечно, а потом… Жизнь продолжалась. Она не обижалась, не завидовала ребятам, которых не коснулись несчастья и которые веселились и смеялись, но сама так больше не могла, предпочитая проводить время в библиотеке или в спальне. Училась Сьюзен всегда хорошо, а теперь, когда некому стало следить за её успехами и не на что отвлекаться, успеваемостью могла бы и с Грейнджер посоревноваться. Сьюзен стала взрослой слишком рано и по-взрослому относилась к жизни. Знания и оценки ведь не учителям важны, а ученикам. Это ведь она хочет стать колдомедиком, никто же не заставляет. А колдомедику нельзя не знать основ и поверхностно относиться к магии, иначе он помочь своим пациентам не сможет. И Сьюзен училась, тренировалась, читала дополнительную литературу…

Без полных презрения взглядов Снейпа зелья стали получаться намного лучше, хотя помощи от профессора Слизнорта было так же мало, как и от его предшественника, но все студенты привыкли справляться самостоятельно. Сьюзен даже полюбила зельеварение, начав понимать, о чём Снейп говорил на самом первом занятии: она видела красоту в медленно бурлящем котле и мерцающем над ним паре, чувствовала скрытую силу жидкостей… и училась «закупоривать смерть».

С приходом в Хогвартс Кэрроу умения Сьюзен стали очень востребованы. Не проходило и дня, чтобы кто-то из учеников не пожаловался на травму, а уж когда начали изучать непростительные…

Сьюзен было очень жалко детей, она всем сердцем сочувствовала ученикам и хотела помочь, потому щедро делилась собственноручно сваренными зельями и без устали накладывала то заживляющие чары, то снимающие боль. Вот только зелья очень быстро кончились, достать ингредиенты для новых оказалось невозможно, а бессильно смотреть на страдания окружающих она не могла, сердце требовало придумать что-нибудь.

— У мадам Помфри кончилась настойка бадьяна, — мрачно сообщил Эрни, прихрамывая подходя к делающим домашние задания в общей гостиной сокурсникам. — Прямо она этого не сказала, конечно, но дала понять, чтобы мы не сильно-то надеялись на её помощь.

— Зачем ты нарывался? — укоризненно покачала головой Ханна, подвигаясь, чтобы освободить Эрни место. — Кэрроу гриффиндорцев кошмарит, а ты к нам внимание зачем-то привлёк.

Эрни поджал губы, не отвечая.

В чём-то Ханна была права, Пожирателям смерти, казалось, не было никакого дела до студентов Хаффлпаффа. К гриффиндорцам они придирались нещадно, порой глумились над равенкловцами, а на хаффлпаффовцев не обращали внимания. Сьюзен грустно вздохнула и покачала головой. Жалящие заклинания за неверные ответы, колючие чары просто для того, чтобы продемонстрировать власть, отработка заклинаний на провинившихся или учениках с плохой успеваемостью… Школа перестала быть безопасным местом и превратилась в филиал Азкабана.

— Сью, может, у тебя завалялся где-нибудь бадьян?

— Ты знаешь, что я отдала всё, — мягко ответила она и поднялась с дивана. — Пойду в библиотеку.

— Отбой через час, — напомнила Ханна.

Сьюзен лишь улыбнулась и вышла.

По коридорам теперь было опасно ходить, но в гостиной атмосфера была слишком тягостной. За прошедшие месяцы Сьюзен нарвалась на отработку Кэрроу лишь однажды, и полтора часа выступала в роли мишени на уроке защиты. Впрочем, защищаться Кэрроу ей не запретил, и, можно сказать, она отделалась лёгким испугом и переутомлением, раз за разом отражая атаки третьекурсников Слизерина. Ходили слухи, что Амикус Кэрроу не только жесток к ученикам, но и переходит границы дозволенного с ученицами, однако Сьюзен слухам не верила…

— Мисс Боунс.

Голос Кэрроу заставил вздрогнуть.

— Сэр! — пискнула она, останавливаясь.

— Куда вы идёте перед отбоем?

Сьюзен сглотнула и, не поднимая глаз, солгала:

— В библиотеку, сэр.

— Кажется, вы хотите получить отработку?

Сьюзен затрепетала. Обычно голос Кэрроу звучал грубо и устрашающе, неприятно, но сейчас в нём появились иные нотки, заставляющие мурашки бежать по телу. Сальный взгляд не добавлял спокойствия. Она отступила на шаг и уже готова была скороговоркой пробормотать извинения и броситься прочь — ну не станет же Кэрроу за ней гнаться? — но не успела.

— Что здесь происходит?

Никогда ещё Сьюзен так не радовалась появлению Снейпа.

— Ничего, — с явным разочарованием протянул Кэрроу и зашагал прочь.

— Мисс Боунс?

— Я хотела зайти в библиотеку до отбоя. — Голос почему-то дрожал. — Я не делала ничего плохого, сэр!

— Обойдёмся без истерик, — чуть поморщился Снейп, однако Сьюзен видела, что он ничуть не злится, а потому решилась спросить:

— Профессор, вы ведь раньше варили зелья для Больничного крыла? У мадам Помфри почти закончились запасы зелий…

— Вы что же, мисс Боунс, считаете, мне больше нечем заняться?..

— Нет, сэр, что вы! — перебила она, замотав головой. — Я лишь хотела спросить, нельзя ли как-то найти ингредиенты. Я сама могу сварить простые зелья. Собственно, я варила их уже, но после отработок у профессоров Кэрроу ребята все мои запасы уже растратили…

— Вы — варили? — удивлённо переспросил Снейп и нахмурился, наверное, вспоминая, что на протяжении пяти лет Сьюзен получала у него высокие оценки. Помолчал с минуту и приказал: — Завтра в пять жду вас в лаборатории. Я не советую об этом распространяться.

Сьюзен кивнула уже спине директора и, забыв о намерении прогуляться, сочла за благо больше не рисковать и вернуться в гостиную.

* * *

О репутации Снейпа знали все; его ненавидели, проклинали, осыпали оскорблениями за спиной. Но Сьюзен смотрела на директора без эмоций и потому видела глубже. За неприятными словами крылось беспокойство, за угрозами — предупреждения, за наказаниями — забота.

Мириться с произволом Кэрроу не хотел никто, но лишь гриффиндорцы раз за разом провоцировали профессоров и нарывались на наказания. За стенами школы шла война, гибли люди, а они считали себя героями, написав вызывающую надпись на стене. И глупо радовались, когда вместо Круциатуса от Амикуса или Алекто получили от Снейпа приказ отправляться к Хагриду на отработку.

Сьюзен, как и другие ученики её факультета, лишь качала головой.

В того вечера, когда она пришла к пяти часам в лабораторию Снейпа и он убедился, что мисс Боунс не преувеличила свои умения, Сьюзен получила возможность помогать друзьям и практиковаться. Иногда Снейп что-то варил рядом с ней, оставляя ей полный котёл заживляющего или другого полезного зелья, иногда — помогал, в редкие дни даже учил её разным хитростям, до которых опытные зельевары доходят годами. Но чаще лаборатория была пуста, и она работала в тишине и одиночестве. Конечно, в одиночку она не могла обеспечить все потребности Больничного крыла, но её вклад был ощутим, и мадам Помфри его оценила, понемногу уча лечебным чарам, заклинаниям-нейтрализаторам и другим нужным любому колдомедику вещам.

Будущее виделось смутно, Министерство было под властью Того-Кого-Нельзя-Называть, Пожиратели решали, кто подходит для работы, а кто недостаточно чистокровен и непокорен, но, на счастье Сьюзен, Мунго изменения почти не коснулись, и она могла рассчитывать, что её мечта осуществится: кто бы ни был у руля, грамотные колдомедики всегда нужны.

А на Бельтайн в Хогвартс заявился Гарри Поттер, и события понеслись вскачь.

С Гарри Поттером Сьюзен была едва знакома. Единственным общим уроком с гриффиндорцами была травология, и Гарри никогда не проявлял к ней особого интереса. На пятом курсе Сьюзен познакомилась с ним лучше на занятиях в Отряде Дамблдора, но друзьями они не стали. Сказать по-честному, Гарри, Рон и Гермиона Сьюзен не нравились. Каждый по отдельности имел достоинства и недостатки, но они всегда были вместе — и вместе они ей не нравились. Гриффиндорцы будто нарочно постоянно нарывались на неприятности, нарушали правила… и прикрывались славой Мальчика-Который-Выжил, чтобы избегать справедливых наказаний и получать за нарушения баллы в копилку факультета.

Поттера она совсем не понимала. Их судьбы были похожи, ведь родителей Сьюзен тоже убили Пожиратели смерти, однако это будто бы не имело значения, ведь его родителей лично убил Тот-Кого-Нельзя-Называть. Когда Рон произнёс это на встрече Отряда Дамблдора, Сьюзен стало так неприятно, будто без перчаток пришлось удобрять теплицы драконьим навозом. Гарри, правда, за неё заступился, осадил друга, но… с тех пор она предпочитала не взаимодействовать с этой троицей.

Сьюзен желала Гарри добра, но не понимала, почему все с ним так носятся. Потерять родителей — уж она-то прекрасно понимала, каково это, но ведь ни ей самой, ни Невиллу никто не уделял столько внимания. Сьюзен не умаляла значения его шрама, веря, что Тот-Кого-Нельзя-Называть действительно погиб именно так, как и было представлено в официальной версии. Но чем это могло помочь сейчас? Как защитит от непростительных в исполнении профессоров Хогвартса? Зачем Гарри явился и какие неприятности это навлечёт на учеников — вот вопросы, которыми задавалась Сьюзен, вместе со всеми стоя в Большом зале.

…А потом была битва, и все вопросы растворились в страхе и отчаянном стремлении спасти тех, кто рядом. Сьюзен не думала о себе, не видела летящих в неё заклинаний, она металась между ранеными учениками, применяя все полученные в жизни знания. Останавливала кровь, сращивала переломы, заживляла раны, снимала проклятия, какие могла снять, и замораживала те, которые могла заморозить. По её щекам непрерывно текли слёзы, потому что пусть она и росла с осознанием смертности, ведь её родители погибли, когда она была совсем маленькой, видеть мёртвых, тем более видеть убийства, ей никогда не доводилось. Она не могла атаковать, всё внутри восставало при мысли о том, чтобы причинить вред другому человеку, даже врагу, даже Пожирателю смерти, что хочет её убить; она не приносила никаких клятв, но уже сейчас, даже не поступив на курсы колдомедиков, следовала не Букве клятвы, а её Духу…

— Ты станешь прекрасным колдомедиком, девочка, — мягко сжав её руку, благодарно кивнул Слизнорт, которому Сьюзен мимоходом заживила глубокий порез на плече. — Уже стала!

На улыбки сил ни у одного из них не осталось.

* * *

Истинную роль Гарри в войне Сьюзен узнала вместе со всеми — уже после битвы. О пророчестве, о связи Гарри с Тем-Кого-Нельзя-Называть и об артефактах, уничтожение которых было необходимо для победы. Уставшая до предела, она смотрела пустым взглядом на радующихся людей и чувствовала тошноту. Столько страданий, столько боли и крови, столько погибших… Она не понимала, как эти люди могут радоваться победе сейчас.

С Гарри она столкнулась в коридоре. Его потухшие глаза без слов говорили, что он чувствует то же самое.

— Ты ранен, — без вопросительной интонации заметила Сьюзен, смотря не как сокурсница, а как колдомедик. — Пойдём со мной… — Возражение в его глазах считывалось отчётливо. — Не в Больничное крыло. Я понимаю, что ты не готов радоваться победе и отвечать на поздравления.

И Гарри кивнул.

В молчании они спустились в подземелье, смотря под ноги, чтобы не видеть разрушения и следы крови.

— Это лаборатория Снейпа? — впервые проявил Гарри эмоции, сбившись с шага, когда понял, куда его привела Сьюзен.

— Если бы профессор Снейп не разрешил мне варить зелья в его лаборатории, — с вызовом ответила она, — половина учеников, кто сегодня защищал школу, была бы не в состоянии колдовать!

— Он всегда был на нашей стороне…

— Что?!

— Снейп, — устало покачал головой Гарри и, кажется, всхлипнул. — Он был настоящим героем. Бесстрашным. Самым верным и надёжным… Он шпионил для Ордена Феникса… Без него я не победил бы… Я просто не дожил бы до сегодняшнего дня.

Совсем недавно Сьюзен казалось, что она выплакала все слёзы и в ней не осталось ни капли. Но слёзы всё же потекли.

— Он защищал нас, — дрожащим голосом сказала она, снимая с двери защитные чары и первой входя в лабораторию. — Твоя друзья — глупцы. Возомнили себя умными и хитрыми, а Снейп постоянно их прикрывал, защищал, отсылал к Хагриду, чтобы отработки не были с Кэрроу…

Гарри вздохнул, не комментируя.

Стерев тыльной стороной ладони слёзы, Сьюзен взяла со стеллажа несколько флаконов и деловито вернулась к Гарри.

— Снимай мантию. У тебя серьёзный порез на спине. Это гриффиндорцы задают глупые вопросы и верят глупым ответам. Мы, хаффлпаффовцы, верим своим глазам. И мои глаза видят, что тебе больно.

— Ты знаешь, что сейчас напоминаешь мадам Помфри? — мягко улыбнулся Гарри, послушно снимая мантию.

— Надеюсь, это комплимент, — буркнул Сьюзен. — Чего остановился? Мне твой свитер лечить?

— Извини, я просто… Ты, наверное, знаешь, я часто оказывался в Больничном крыле. И мадам Помфри всегда ругалась. Но по-доброму. Как…

Гарри вдруг замолчал и смешался. Сьюзен покачала головой и закончила за него:

— Как бабушка. Которая желает тебе добра и переживает за тебя, и ругается именно потому, что ты себя не бережёшь.

— Да, — смущённо кивнул Гарри, неловко стягивая пропитанный кровью свитер и морщась. — Она пичкала меня отвратительными зельями, но я всегда знал, что она хочет мне помочь.

— Ну, значит, я похожа на твою бабушку, — хмыкнула Сьюзен, вставая за спиной Поттера и приступая к лечению. — Сейчас будет неприятно, нужно очистить рану.

Гарри зашипел, но замотал головой.

— Да нет же! Я хотел сказать, что ты вызываешь доверие. Я слышал, что ты помогала раненым, и я верю тебе.

— Спасибо, — не зная, что ещё сказать, хмыкнула Сьюзен и, радуясь, что Гарри не может видеть её лицо, прикусила губу. Рана выглядела ужасно. — Не помнишь, чем в тебя попали?

— Что-то фиолетовое, не знаю, — сдерживаясь, чтобы не ёрзать, от боли Гарри отвечал приглушённо. — А что?

— Ну как это — что? — раздражённо воскликнула Сьюзен. — Я же должна понимать, что лечу. Это был луч или больше похоже на облако?

— Пожалуй, облако. Сьюзен, это была Тёмная магия…

Она хмыкнула и с вызовом парировала:

— Колдомедик не может по-гриффиндорски пренебречь огромным пластом знаний. Чтобы помочь, я должна не хуже проклинателя разбираться в Тёмной магии, а вообще-то — лучше него. Тебе повезло, Гарри, я знаю, чем в тебя попали. Это проклятие гнили. Хорошо, что я заметила твоё ранение. Профессор Снейп совсем недавно подсунул мне рецепт зелья, которое отлично от этого помогает. А я, глупая, ещё удивлялась, зачем мне это зелье уметь варить…

— Наверняка он знал, что кто-то из Пожирателей применяет это фиолетовое проклятие! — закивал Поттер и тут же зашипел.

— Не шевелись, Гарри! Зелье будет печь, придётся потерпеть…

— Это я отлично умею делать…

* * *

Битва оставила глубокие шрамы на телах и сердцах выпускников Хогвартса. Но у Сьюзен всё складывалось хорошо. Её помощь оценили по достоинству и без вступительных экзаменов, даже до сдачи ЖАБА пригласили в Мунго. И поэтому многие послевоенные события прошли мимо её внимания.

В следующий раз с Гарри они встретились уже осенью — в Мунго.

— Сьюзен! — окликнул её знакомый голос, и стажёр Боунс оглянулась. — Привет! Рад тебя видеть. Я слышал, что ты стала колдомедиком…

— Ты ранен! — перебила она, не успев даже улыбнуться в знак приветствия. — Идём скорее!

Курсант Поттер смешался и без возражений двинулся за бывшей однокурсницей.

— Здравствуй, Гарри. — Прошло почти десять минут, на протяжении которых Сьюзен напряжённо колдовала над рукой своего пациента, прежде чем она убедилась, что опасность позади и можно поздороваться. — Почему ты ждал у стола Привет-Ведьмы?

Удивлённый Поттер пожал плечами:

— Мне сказали зайти в Мунго, вот и…

Сьюзен всплеснула руками.

— Ты же не на профилактический осмотр пришёл! Ты был серьёзно ранен!

— Другие тоже не от скуки пришли к врачу.

Сьюзен покачала головой и ласково коснулась его плеча.

— Ты аврор, Гарри Поттер. Если дома намудришь с трансфигурацией, тогда будешь стоять в очереди. А проклятия, тем более ранения, полученные во время службы, — этим занимаются без очереди. В следующий раз, а я, к сожалению, уверена, что следующий раз непременно будет, и не один, сразу поднимайся на четвёртый этаж.

— А ты работаешь на четвёртом этаже?

Щёки Сьюзен чуть порозовели, когда она кивнула.

— Да, меня сразу взяли стажёром. Профессор Снейп учил меня в том числе и Тёмной магии. Точнее, конечно, помогал мне учиться. В своей манере: оставлял для меня учебники и книги из Запретной секции или вообще личной библиотеки в лаборатории, приказывал варить зелья для лечения всяких ужасных проклятий, подсовывал редкие рецепты… Теперь, когда ты добился его оправдания, всё в порядке, а в самом начале, когда я сказала, откуда вообще знаю все эти вещи, на меня смотрели с подозрением.

— Как ты вообще? — вдруг спросил Поттер. — После битвы мы все остались в школе, помогали восстанавливать замок…

— А у меня нашлись занятия поважнее, — спокойно встретила его взгляд Сьюзен. — Я знаю, что меня многие осудили за то, что я ушла. Но в Мунго не хватало рук. Когда Тот-Кого-Нельзя-Называть был уничтожен и его люди сбежали или были арестованы, в больницу хлынул огромный поток пациентов, раньше боящихся обращаться за помощью. Камни могли подождать. А люди — нет.

Гарри опустил глаза, и Сьюзен поняла, что он тоже думал, что она просто сбежала.

— Знаешь, у меня всё отлично. Я учусь, вечерами работаю в Мунго.

— Ты ведь тоже потеряла всех в войне, — вдруг произнёс тот.

Она спокойно кивнула.

— Это прошлое, Гарри. Я совсем не помню родителей, а тётя Амелия… Я очень её любила, но её больше нет, и я знаю, что она не хотела бы, чтобы я тратила жизнь на скорбь. Конечно, я грущу, вспоминая её, и скучаю по ней, но…

— Ты просто живёшь дальше, да? — понимающе закивал тот. — Я пока так не могу.

— Пока и я так не могу, — открыто улыбнулась Сьюзен. — Слишком рано. Кстати, я ещё и поэтому не стала возвращаться в Хогвартс. Не могла понять, как люди радуются победе, когда вокруг… — Гарри быстро закивал. — Поэтому пока я просто плыву по течению.

— Я тоже, — со вздохом согласился он. — Я очень хотел стать аврором, но, по правде говоря, немного жалею, что не сделал перерыв хотя в год, прежде чем поступать в Аврорат. Стоило согласиться на предложение профессора МакГонагалл и вернуться на седьмой курс в школу. У меня как будто сил нет радоваться успехам и огорчаться неудачам. Просто плыву по течению…

— Отдых нужен не только телу, но и разуму. А у тебя, как я знаю, выдался очень напряжённый последний год.

— Ещё какой! — невесело усмехнулся Гарри. — А самое… обидное, наверное, что мне даже выговориться не с кем. Рон с Гермионой и так всё это прекрасно знают и не хотят обсуждать, а Джинни и Невилл…

— Они не понимают, — закончила за него Сьюзен и улыбнулась. — Мне кажется, я бы с удовольствием тебя послушала. Тема, конечно, не слишком приятная, — объяснила она формулировку, — но это могло бы стать… Ну, как будто бы поставило точку на прошлом, понимаешь? Это уже история. Ещё свежая и болезненная, но всё же история. И рассказав её — в твоём случае, а в моём — выслушав, мы могли бы перевернуть страницу.

Гарри немного помолчал и резко кивнул, с облегчением улыбаясь:

— Мисс Боунс, — почти торжественно спросил он, — не согласишься ли ты поплыть по течению рядом со мной? Я буду рад поговорить обо всём с готовым слушать другом.

Она рассмеялась и кивнула:

— Я удовольствием, мистер Поттер! Но только после смены.

— О, точно, — подскочил Гарри и зашипел от боли, — мне же нужно возвращаться в Аврорат. Мы сегодня задержали одного из приспешников Волдемортом, не Пожирателя, но мерзкого типа. Это он меня ранил. Теперь надо же кучу бумаг заполнить… Ты во сколько освобождаешься?

— Через два часа заканчивается моя смена… — удивлённая скоростью развития событий, машинально ответила Сьюзен.

— Тогда через три я пришлю тебе Патронуса. Договорились?

— Буду ждать. И береги себя, пожалуйста, — на прощание попросила она.

— Постараюсь. До встречи.

Бросив взгляд на часы, Сьюзен кивнула сама себе. Выглянув в коридор и убедившись, что под кабинетом нет очереди, она подошла к спрятанному в угловом шкафчике чайнику и заклинанием подогрела воду, незаметно для себя погружаясь в воспоминания.

* * *

Тогда, сразу после битвы, она соображала не очень хорошо. Опасность миновала, адреналин начал спадать, и пережитый ужас проникал в сознание. Пока над головой летали проклятия, Сьюзен не могла оценивать происходящее и действовала машинально, просто помогала там, где могла помочь, — а теперь догонял страх. Руки дрожали; всё тело сотрясала дрожь, сосредоточиться ни на чём не получалось. Где-то на периферии сознания мелькало, что нужно принять успокаивающее зелье, но не могла пробиться в мысли. Сьюзен стояла посреди лаборатории и, как перепуганный зверёк, желала убежать, спрятаться, оказаться как можно дальше от этого места, где произошло столько ужасных событий.

Не отдавая себе отчёта, она бросилась прочь из подземелья…

И на лестнице наткнулась на Гринграсс. Бледная до синевы, та едва держалась на ногах.

— Что с тобой? — Страхи Сьюзен растворились в полумраке коридора, все мысли устремились в знакомом и понятном направлении: помочь, поддержать, вылечить.

— Ничего, — чуть слышно прошептала Гринграсс и стала оседать на пол.

Не спрашивая разрешения, Сьюзен наколдовала диагностические чары, которые ей показывала мадам Помфри всего несколько часов назад, и ахнула. Гринграсс умирала.

Сьюзен не вспомнила, что та слизеринка, что семь лет смотрела на неё, как на грязь под ногами, что последний год презрительно фыркала. Это было неважно, ведь перед Сьюзен был пациент, что нуждался в помощи. И в Хогвартсе ей некому было помочь, ведь раненых было очень много, запас зелий иссяк ещё в разгар битвы, а мадам Помфри разрывалась между учениками.

Не слушая вялых сопротивлений, Сьюзен прямо из коридора аппарировала в Мунго — антиаппарационный барьер был разрушен в начале ночи — и изумилась тишине и пустоте, лишь через пару минут поняв, что все колдомедики уже в Хогвартсе.

Гринграсс слабела на глазах, и Сьюзен сжала зубы. Кроме неё самой, рассчитывать было не на кого.

…когда час спустя Сметвик вернулся в больницу, сопровождая тяжёлого пациента, которому нельзя было помочь на месте, первым, что он увидел в своей операционной, были залитый кровью пол и две девушки, одна из которых находилась без сознания, а вторая, заплаканная, упорно раз за разом накладывала весьма специфические заживляющие чары.

Мастерство Сьюзен Сметвик оценил, без лишних слов левитировал ей флакон бодрящего зелья и, погрузив Гринграсс в Стазис, приказал ассистировать ему в лечении тяжёлого пациента.

Собственно, именно так Сьюзен и стала стажёром Боунс.

…И времени ни на что не осталось. Ни на общение, ни на сожаления и жалость к себе, ни на сомнения…

Иногда Ханна вытаскивала её в Косой переулок на обеденный перерыв и рассказывала, как развиваются их с Невиллом отношения, потом звала погулять, развеяться, но Сьюзен отговаривалась занятостью. Не только потому, что уставала и на учёбе, и на стажировке, но в большей степени от отсутствия интереса к жизни.

Много раз она вспоминала о том разговоре с Гарри в лаборатории, представляла, как они беседуют обо всём на свете, но дальше мысли не шли. Момент был совершенно не подходящим, это было очевидно, к тому же Сьюзен раньше никто не нравился, и она далеко не сразу поняла, почему вообще раз за разом мысленно возвращается в тот момент. А когда поняла — вздохнула и покачала головой. У Гарри Поттера насыщенная общественная жизнь, наверняка он и думать забыл о том незначительном эпизоде.

Но сегодня всё было иначе. Пусть опыта в этом у Сьюзен совсем не было, она неплохо разбиралась в людях, умела понимать их чувства и потому была уверена, что ей не показалось: Гарри хотел того же, что и она — тишины и покоя, понимания, спокойствия. Быть может, он тоже увидел сходство их историй, или она лишь теперь разглядела за маской Мальчика-Который-Выжил простого парня по имени Гарри, но его предложение-приглашения было хоть и спонтанным, вполне искренним.

Смена подходила к концу, мысли Сьюзен успокаивались. Ей понравился этот новый Гарри. Не гриффиндорец, что вечно нарушал правила, и не Мальчик-Который-Выжил, каким он виделся всем, а обычный парень, на долю которого выпало слишком много испытаний. Будь что будет, решила Сьюзен. В конце концов, они оба пока хотят лишь плыть по течению.

* * *

В сравнении в последними школьными годами, послевоенное время было спокойным и мирным, пусть и не слишком простым. Мунго почти не затронули вводимые Пожирателями реформы, но зато они жёстко прошлись по простым магам, и поток пациентов всё не иссякал, вынуждая привлекать к полносменной работе даже совсем зелёных стажёров, не закончивших и первый год обучения на колдомедика. А пациенты порой попадались сложные, противные, упрямые, ни в кнат не ставящие «малолетних самозванцев в лимонных мантиях». Сьюзен уставала ужасно, но это выматывающее напряжение позволяло не думать о плохом и, как бы странно ни звучало, отдыхать от прошлого. Быть взрослым оказалось намного сложнее, чем наивно казалось раньше, но она справлялась и потихоньку начинала гордиться собой.

Новые знакомства на учёбе и в Мунго Сьюзен не развивала. Поболтать в перерыве и посплетничать о коллегах — это одно, а подружиться, впустить в жизнь…

Для личных разговоров у неё был Гарри.

Дружить с Гарри Поттером было сложно и неудобно — это Сьюзен поняла довольно-таки быстро. Всё же в первую очередь он был Мальчиком-Который-Выжил, а уже потом просто Гарри. А от Мальчика-Который-Выжил все чего-то хотели. Суды над Пожирателями смерти и другими приспешниками Того-Кого-Нельзя-Называть тянулись долго, и каждый раз требовалось присутствие Гарри. Опять же, став курсантом, Гарри не только устав зубрил или за учебной партой сидел, но и приминал самое деятельное участие в поимке остающихся на свободе последователей Того-Кого-Нельзя-Называть. А у него были ещё друзья и знакомые, требующий ремонта дом, доставшийся ему в наследство, упрямый домовик, с которым никак не удавалось разобраться, и многие другие заботы, мешающие Гарри просто жить.

Но раз в две недели они обязательно встречались и проводили вечер наедине.

— Мне кажется, я задыхаюсь, — делился Гарри на очередной встрече со Сьюзен. — Меня постоянно дёргают, постоянно ждут от меня каких-то решений… Причём в тех вопросах, к которым я вообще не имею отношения! В идиотских вопросах! Цвет оформления рождественских украшений надо выбрать. Ну каким боком я к этому причастен? Рон, ещё друг, называется, ржёт, что я не умею наслаждаться признанием, а я уже готов начать пить оборотку перед выходом из дома…

Сьюзен понимающе вздыхала, поддерживающе кивала, сочувственно качала головой и внимательно слушала, давая Гарри возможность выговориться и выпустить пар. О прошлом они тоже говорили, но всё реже: постепенно переживания сглаживались и отходили на второй план, становясь историей и переставая терзать сердце. Время лечило раны, новая страница жизни «отлипала» от старой, и на ней уже не проступали предыдущие записи.

Но писать на новой странице Сьюзен пока не решалась.

Ей нравилось встречаться с Гарри и проводить время в его компании. С ним было легко и спокойно, он понимал её, а она понимала его. Ему не наскучивали её истории о пациентах или сложностях в обучении, она с удовольствием слушала рассказы о муштре в школе авроров или роли свадебного генерала при министре. Им было комфортно в обществе друг друга.

И то, что симпатия давно переросла в более глубокое чувство, Сьюзен заметила с солидным опозданием. Но говорить об этом Гарри она не спешила, не видя взаимности. Для Гарри она была другом, отдушиной, близким человеком, в конце концов, но не той единственной, как он для неё.

* * *

На празднование победы Сьюзен была на дневной смене, потому не пришлось выдумывать оправдания своему отсутствию. Как и год назад, она не могла радоваться, помня, какую цену пришлось заплатить в этот день, сколько крови пролилось, сколько магов погибло…

И она ничуть не удивилась, увидев вечером на своём крыльце Гарри.

Ничего не спрашивая, она улыбнулась ему и жестом пригласила в дом. И пока переодевалась в домашнюю одежду, давно уже свободно ориентирующийся в её доме Гарри успел подогреть нехитрый ужин и заварить чай.

— Мне кажется, если бы я мог напиваться, мне бы легче давались такие дни, — произнёс он вместо приветствия.

— Конечно, — мягко улыбнулась в ответ Сьюзен, садясь за стол. — А утром ты вставал бы с раскалывающейся головой и мучительно вспоминал, не натворил ли каких глупостей.

— Зато не вспоминал бы погибших. Как прошёл твой день?

— Спокойно. Кажется, все маги сегодня были в Хогвартсе, за целый день у меня было лишь трое пациентов.

— Да, народа сегодня на кладбище в Хогсмиде было — не протолкнуться…

Гарри хотел ещё что-то добавить, но ему помешал Патронус, строгим голосом велевший немедленно прибыть на службу.

— Прости, Сью!

— Иди уж, не у всех сегодня повод для праздника.

* * *

На работе Сьюзен приходилось видеть разное. Чаще, хвала Мерлину, травмы были курьёзными, хотя случались и серьёзные случаи, к которым не допускали стажёров. Но после битвы за Хогвартс мисс Боунс было трудно напугать или удивить. Она не была наивной дурочкой и прекрасно понимала, что в мире немало нехороших людей, а есть и откровенно плохие, и далеко не все они носят метку, однако спустя целый год после победы над Тем-Кого-Нельзя-Называть магический мир стал забывать о Тёмной магии и непростительных. Впрочем, Аврорат был на передовой, и авроры нередко оказывались в Мунго с самыми разными травмами, порой весьма серьёзными. И каждый раз сердце Сьюзен пропускало удар: а вдруг это Гарри? На курсах им говорили, что умение абстрагироваться — это важное качество, без которого хорошим колдомедиком не стать; не чёрствость, а навык, благодаря которому целитель может действовать грамотно и отстранённо, а не охать и заламывать руки, и Сьюзен понимала, что это правильно, и училась этому… Пока дело не касалось Гарри, у неё даже немного уже получалось.

Она знала, что курсантов, как и стажеров-колдомедиков, к серьёзной работе пока не подпускают, потому обычно не очень волновалась за Гарри. Но вчерашний вызов…

Утром на столе уже ждал «Ежедневный пророк», на передовице которого крупным шрифтом сообщалось о нападении не пойманных за целый год Пожирателей смерти.

— Ох! — только и успела сказать она, и тут в окно постучалась знакомая коричневая сова, и Сьюзен бросилась открывать. — Миранда!

Молодая сова важно переступила подоконник распахнутого для неё окна и вытянула лапу, позволяя отвязать письмо.

Гарри кратко извинялся, что всё так вчера получилось, сообщал, что в порядке, и спрашивал, может ли зайти вечером, предлагая продолжить свидание.

Облегчённый вздох взъерошил перья Миранды, и сова ухнула.

— Прости! — улыбнулась Сьюзен и призвала совиное печенье.

«Пророк» она читать не стала, а потому не узнала, чем закончилось нападение и что вообще произошло. Вместо этого написала ответ, уверяя, что будет рада продолжить с того места, на котором их вчера прервали, и закрыла за улетевшей Мирандой окно.

Думать о плохом не хотелось. Зато желание Гарри увидеться — эта тема была приятна…

Однако вечером Гарри не пришёл. Следующим утром всё повторилось: сова, письмо с извинениями и просьба о переносе встречи.

И на следующий день Гарри тоже не пришёл, но в этот раз Сьюзен уже знала причину…

И лишь в конце третьего дня, выглянув в коридор в конце смены, чтобы узнать, сколько ещё пациентов её ожидает, Сьюзен увидела понурого Гарри.

— Привет. Прости, что я…

— Такого ужасного динамщика ещё поискать надо! — мирно улыбнулась Сьюзен.

— Прости, Сью! — сложив руки перед грудью, протянул тот с виноватым выражением лица. — Ты, наверное, читала «Пророк». Годовщина победы для недобитых Пожирателей стала поводом устроить хаос. Одного поймаем, остальные в ночи растворяются. И на следующий день всё повторяется. Скитер раздула сенсацию, министр всех на уши поставил… Курсантов дёргали в подкрепление, потом дело приняло неприятный оборот, преследование преступника заняло полночи. У меня не было возможности предупредить тебя.

— Да знаю я, — отмахнулась она. — Пока вчера заживляла бедро Долиша, он всё рассказал про ваши приключения.

— Ты не обижаешься?

— Нет, конечно, — качнула она головой, с укоризной глядя на него. — Но приятного, сам понимаешь, мало. Это же не в первый раз. И наверняка не в последний…

Поттер потупился.

— Аврорат не оставляет времени на личную жизнь.

— Как и Мунго, — хмыкнула Сьюзен и улыбнулась. — У нас обоих важная и нужная работа. И мы оба пока только стажёры, а значит, решения принимаем не мы. Я прекрасно всё понимаю. Но я не хочу сидеть и ждать. Не трать моё время, Гарри Поттер. Больше никаких запланированных свиданий, понял? — Зелёные глаза потухли, и Сьюзен покачала головой. — Я освобождаюсь через час. Если через час ты будешь в коридоре, мы пойдём на свидание. Если нет — значит нет.

— Хорошо! — облегчённо выдохнул Гарри, просияв. — Я буду тебя ждать!

Но когда через час Сьюзен простилась с последним на сегодня пациентом и выглянула в коридор, Гарри там не было. Вместо него на дверь была прилеплена записка с извинениями.

* * *

— Сьюзен, нам надо поговорить.

Гарри сидел на крыльце её дома, и это был пятый вечер после их прерванного и так и не возобновлённого свидания.

— Что-то случилось? — заволновалась она.

— Да, и это очень важно.

Серьёзный настрой Гарри немного напугал, так что Сьюзен не стала тратить время на привычный ритуал смены рабочей мантии на домашнюю одежду и сразу же, едва переступив порог, спросила:

— Ты в порядке?

— Я не ранен, не переживай, — успокоительно помотал головой Гарри, поняв, что пугает подругу. — Но есть очень серьёзная проблема, которую необходимо решить как можно скорее. Послушай, ты же знаешь меня, я не мастер красиво говорить…

— Не надо красиво, — хмыкнула она, — просто скажи, чем я могу тебе помочь?

— Выходи за меня замуж?

Сьюзен шокированно ахнула, во все глаза глядя на Гарри и не веря, что он серьёзен.

— Я давно в тебя влюблён, — продолжил тот, смотря чуть в сторону и заметно смущаясь. — Не знал, как сказать, боялся испортить всё. Ты давно стала для меня больше чем подруга, ты мой самый близкий человек, и с тобой я хочу проводить время. Не раз в неделю или когда у нас совпадут выходные, а всё время. И прошлая неделя, когда нам никак не удавалось встретиться, заставила меня понять, что я глупо теряю время, ожидая какого-то особенного момента. Если мы станем жить вместе, я смогу тебя видеть каждый день. Даже если вернусь из Аврората в полночь. А ты не будешь волноваться, вернулся ли я вообще, потому что даже если графики не совпадут, утром ты будешь видеть спящего меня и знать, что всё в порядке.

По губам Сьюзен медленно расползалась улыбка.

— Я знаю, это не слишком-то романтично звучит, даже как-то банально, но…

— Я согласна, — просто сказала она, перебивая начавшего мямлить Гарри. — Счастье не может быть банальным, Гарри. Ну или может, но от этого оно не перестаёт быть счастьем. Главное, чтобы оно вообще было.

Гарри улыбнулся в ответ и шагнул навстречу, без сомнений и стеснения обнимая невесту.

— Я такой дурак, — счастливо улыбаясь, покачал он головой. — И чего я тянул?

— Очень интересный вопрос, конечно, но…

В комнате материализовался Патронус — та же птица, что и в прошлый раз, — и Гарри, не сдержавшись, выругался.

— Да что же это такое!..

— Иди, — мягко сказала Сьюзен, поглаживая его по плечу. — А потом возвращайся. А я пока начну собирать вещи.

— Я тебя люблю! — безапелляционно сообщил Гарри и аппарировал до того, как Сьюзен успела ответить.

Некоторое время она просто стояла, невидяще смотря перед собой, а затем тряхнула головой и с лёгкой улыбкой, чуть слышно напевая, занялась привычными делами.

…Быть может, Гарри не был самым романтичным парнем и уж точно не о таком банальном предложении руки и сердца пишут в романах. Но для Сьюзен эта мишура никогда не была важна. Они с Гарри — взрослые люди, пережившие немало трудностей. Испытания закалили их, научив смотреть глубже, видеть не только то, что лежит на поверхности. Муж-аврор и жена-колдомедик — да они же идеальная пара!

Заварив чай, Сьюзен подошла к шкафу и задумчиво осмотрела всю комнату. Она любила этот дом, свою комнату, палисадник под окнами, но это был дом тёти Амелии, а не её дом. Новую страницу её истории стоило начать писать не здесь.

— Пэк! — решительно взмахнула палочкой Сьюзен, и все вещи с полок стали аккуратно укладываться в чемодан с чарами расширения пространства.

Она хмыкнула. Одежду сложить было несложно, но со всем остальным так просто было не справиться.

Сьюзен вышла в гостиную и бросила в камин дымолётный порох.

— Площадь Гриммо, двенадцать! Кричер, здравствуй.

— Мисс Боунс, — почтительно склонил голову в поклоне домовик.

— Гарри сделал мне предложение, — без долгих вступлений сообщила Сьюзен и рассмеялась, когда домовик радостно заскакал перед камином. — Да, Кричер, я переезжаю к вам. Поможешь мне с вещами?

— Конечно, мисс Сьюзен! Кричер так рад! Кричер сейчас… — эльф с хлопком исчез, и окончание фразы прозвучало из-за спины Сьюзен, — поможет!

Ничего не уточняя, Кричер принялся колдовать, и вскоре все важные и нужные вещи были аккуратно упакованы.

— Кричер очень, очень рад, что мисс Сьюзен будет жить в доме Блэков! Мисс Сьюзен будет очень хорошей хозяйкой!

— Спасибо, Кричер.

Эльф улыбнулся и аппарировал домой вместе с чемоданом и коробками.

Сьюзен осмотрелась, вздохнула. На подоконнике остывал забытый чай.

— Теперь всё будет правильно.

Она кивнула сама себе, надела свитер, взмахнула палочкой, погружая дом в Стазис, и вошла в камин. Всё, что могло, уже случилось.