Там, где цветут дикие розы (джен)

Карета остановилась перед широкими каменными ступенями. Николас де Верден ещё несколько секунд сидел неподвижно, собираясь с духом. В душной тесноте покачивающейся кареты он впервые по-настоящему представил себе этот вечер: сияние сотен свечей, музыку, танцы и лица людей, которых прежде видел лишь издали. Всё это казалось почти нереальным. Свет, роскошь, люди в драгоценностях и шелках так сильно не вязались с теснотой кареты, что Николасу чудилось, будто он едет не на бал, а в другой мир. Сквозь крошечное окно доносились голоса, смех и звуки оркестра. Лакей распахнул дверцу. После душного полумрака кареты вечерний воздух показался Николасу неожиданно свежим. Где-то неподалёку цвели розы. Их сладкий аромат смешивался с запахом нагретого за день камня и свежестью поливаемых клумб. Бал уже начался. Поднимаясь по широкой лестнице, украшенной гирляндами цветов, Николас миновал лакеев в красных ливреях с золотым шитьём. Из открытых дверей верхнего зала доносились гул голосов, шелест шёлка и музыка, сливавшиеся в единый живой шум. На мгновение он остановился. Зал сиял. Сотни свечей отражались в высоких зеркалах и хрустальных подвесках люстр. Свет скользил по золочёным рамам картин, полированному паркету и драгоценностям гостей. Повсюду двигались люди. Роскошные платья, ленты, веера, тёмные фраки и расшитые золотом мундиры мелькали среди цветов и свечей. Слуги бесшумно скользили между гостями с серебряными подносами. Казалось, весь зал находился в непрерывном движении. Юноша взял с подноса бокал шампанского, даже не заметив, как это сделал. Его томила не столько жажда, сколько желание хоть чем-нибудь занять дрожащие руки. Первый же глоток ему не понравился. Напиток оказался сухим и горьковатым, однако поставить бокал обратно он почему-то не решился. Так и остался стоять с ним в руке, время от времени поворачивая ножку между пальцами и наблюдая, как золотистая жидкость переливается в свете свечей. Вскоре бокал незаметно опустел.

Оставшись у стены, Николас всматривался в лица гостей, пытаясь решить, что же ему делать. Ему казалось, что все вокруг чувствуют себя совершенно естественно и только он один не знает, куда деть руки, как стоять и куда смотреть. Что-то сковывало его, ведь по натуре он был довольно робким молодым человеком. Поэтому месье де Верден решительно взял с подноса ещё один бокал шампанского. Он происходил из мелкого провинциального дворянства и с детства привык считать своё благородное происхождение чем-то само собой разумеющимся. Но после смерти отца от былого достатка семьи почти ничего не осталось, а родовое имение находилось на грани разорения. Юноша нахмурился и сделал большой глоток, отгоняя горькие мысли. Он приехал сюда в надежде поправить своё положение, найти богатого покровителя или обзавестись влиятельными знакомствами. Набравшись смелости, Николас подошёл к одному из столов, за которым благородные господа играли в карты. Некоторое время он наблюдал за игрой, когда вдруг почувствовал приступ тошноты. Николас удивлённо посмотрел на пустой бокал в своей руке. Неужели он так быстро опьянел? Ему стало трудно сосредоточиться, шум вокруг сделался глуше, а музыка будто отдалилась. Николас на мгновение зажмурился и глубоко вдохнул. Казалось, наваждение прошло.

Николас вежливо представился и, получив приглашение, занял свободное место за столом. Уже после нескольких партий первоначальная скованность начала проходить. Благородные господа приняли его хорошо: подбадривали юнца и время от времени добродушно над ним подшучивали. Это сильно воодушевляло месье де Вердена, ведь его окружали бароны, виконты, а по слухам, сюда пожаловал даже некий влиятельный граф, близкий ко двору! Николас прикусил по-юношески пухлую губу, радуясь тому, что столь почтенные господа так хорошо с ним обходятся.

Духота в зале становилась невыносимой, и Николас, последовав примеру остальных гостей, принялся обмахиваться простым белым веером. Ему всё сильнее чудилось, что за ним наблюдают. Ни толпа, ни чад свечей, ни густой запах вина, духов и разгорячённых тел не могли укрыть его от этого невидимого взгляда. Юноша медленно обвёл глазами зал, хотя и сам не знал, что именно пытается отыскать. От жары и вина мысли его сделались вязкими. Лица вокруг расплывались и смешивались одно с другим, а тяжёлый запах пролитого вина стал почти тошнотворным.

Молодой человек уже готовился начать новую партию, когда слуга принёс ему записку. Николас принял её и, прежде чем открыть, оглядел зал, прижав послание к груди и скрывая его от посторонних глаз. Это были лишь предосторожность и любопытство, поскольку ему хотелось сначала понять, кто мог быть отправителем. Его внимание привлёк сосед по столу, громко смеявшийся с набитым ртом и выплёвывавший на стол мелкие кусочки пережёванной пищи. За соседним столиком сидела дама. Белила на её лице потрескались от жары, а румяна казались слишком яркими и безвкусными, словно перед ним была не благородная гостья, а дешёвая девка из публичного дома. Захваченная угаром праздника, она поднесла бокал вина к губам, но неловко качнула рукой и расплескала напиток себе на грудь. Но больше всего Николаса поразили глаза людей. Мутные, бессмысленные, они не выражали ничего, кроме тупой животной похоти.

У всех, кроме одного человека. Среди разгорячённых лиц он казался почти неправдоподобно спокойным. Ни духота, ни шум бала словно не касались его. Он двигался медленно и плавно, и Николасу вдруг показалось, что все остальные лишь суетятся вокруг, тогда как ему одному доступен какой-то особенный покой. Он был высок и необыкновенно строен. Его тёмные волосы резко оттеняли почти прозрачную белизну лица. Казалось, свечи не согревают эту кожу, а лишь делают её ещё светлее. Стоило ему повернуть голову, как зелёный отблеск свечей вспыхнул в его глазах и тут же исчез. Когда он останавливался, в его неподвижности было что-то скульптурное, отчего незнакомец казался скорее статуей, чем живым человеком. Уголки его губ дрогнули. Улыбка была тихой, почти печальной, и на мгновение безупречно гладкое лицо утратило сходство со статуей, наполнившись едва заметной, но пленительной жизнью. Николас никак не мог понять, что заставляет его снова и снова искать этого человека взглядом. Лицо незнакомца не казалось особенно выразительным, но стоило их взглядам встретиться, как всё остальное вокруг будто теряло чёткость. В следующее мгновение незнакомец затерялся в толпе, и странное ощущение исчезло.

Вздохнув и списав своё наваждение на опьянение, Николас вновь взглянул на гостей. Недавнее отвращение исчезло, уступив место прежнему восхищению. Он раскрыл записку. В ней был вызов на дуэль. В полночь у фонтана.

Молодой человек спешно скомкал записку и сунул её в карман фрака. Сердце бешено колотилось. Всё происходящее казалось каким-то нелепым. Настоящему вызову на дуэль должна была предшествовать ссора или нанесённое оскорбление, но Николас никому не успел перейти дорогу. Более того, это был его первый выход в свет. Не было ни публичного обвинения, ни брошенной перчатки, лишь тайком переданная записка с указанием места и времени. Он не понимал, что всё это значит, однако чувствовал странное волнение. Кончики пальцев едва заметно дрожали, а мысли одна за другой возвращались к предстоящей встрече. Он продолжал игру, то и дело поглядывая на часы, и делал ходы почти машинально.

Время тянулось мучительно медленно, точно густая патока. Но едва пробил назначенный час, Николас почти бегом покинул бальный зал. Он пересёк галерею поместья и вышел в ночной сад. Фонтан находился в самом центре зелёного лабиринта. Пока месье де Верден искал дорогу, ему то и дело попадались парочки, укрывшиеся в тени кустов от посторонних глаз. Каждый раз он поспешно отводил взгляд, делая вид, будто ничего не заметил, и продолжал идти всё глубже, к самому сердцу сада.

Он уже ждал его. Казалось, незнакомец был здесь всегда, словно фонтан, сад и его неподвижная фигура существовали вместе испокон веков. Зелёные глаза мерцали в полумраке с почти неестественной яркостью, а далёкий свет сотен свечей, льющийся из распахнутых окон особняка, окутывал его фигуру мягким золотистым сиянием. Его одежда была роскошной, но в её покрое угадывалось что-то старомодное, словно она принадлежала человеку иной эпохи. При виде него Николас вдруг почувствовал себя до смешного юным, бедным и ничтожным. Собравшись с духом, он встретил взгляд незнакомца.

— Кто вы? И почему вызвали меня на дуэль? — спросил молодой человек, отчаянно стараясь казаться храбрым. Голос прозвучал громче, чем он рассчитывал.

Незнакомец лишь улыбнулся и лёгким движением бросил ему шпагу с серебряной гардой. Поймав её, Николас невольно обратил внимание на его длинные белые пальцы. Даже в полумраке они казались неестественно бледными. Тяжесть оружия в руке немного успокоила его. Значит, поединок всё-таки будет настоящим.

— Я ищу молодых людей, достойных служить королю. Впечатлите меня, и, быть может, ваше будущее превзойдёт самые смелые ожидания.

Сердце месье де Вердена на мгновение замерло. Неужели этот человек способен изменить всю его жизнь? Неужели перед ним тот, кто действительно вхож в круги, где решаются человеческие судьбы? Неужели это и есть тот самый граф?

— Всего один поединок, молодой человек, — продолжил незнакомец. — Один-единственный поединок решит вашу судьбу. Либо вы останетесь прозябать в нищете, наблюдая, как ветшает и гибнет ваше родовое поместье, либо заслужите имя, богатство и честь, служа королю и своей стране.

Он слегка склонил голову и жестом указал в сторону тёмной аллеи.

— Но не здесь. Идёмте. Следуйте за мной, — произнёс мужчина и повёл юношу в темноту сада.

Они уходили всё глубже, оставляя позади шум и сияние бального зала. С каждым шагом тревога Николаса усиливалась. Зачем незнакомец уводит его так далеко от людских глаз? Что это за поединок, который нельзя провести ближе к поместью? Он вдруг поймал себя на мысли, что почти ничего не знает об этом человеке. А что, если никакой дуэли вовсе не будет? Что, если его заманивают в ловушку? Хотят ограбить? Или, быть может, перед ним один из тех пресыщенных либертинов, о похождениях которых молодой человек не раз слышал в разговорах, ведущихся стыдливым полушёпотом? Может быть, обещания славы и богатства были лишь способом заманить доверчивого юношу подальше от посторонних глаз? При этой мысли Николас невольно замедлил шаг. Что он вообще делает? Почему до сих пор не повернул назад? Почему безропотно следует за этим человеком, словно уже успел доверить ему собственную судьбу?

Незнакомец заметил, что Николас отстал. Он остановился, не оборачиваясь.

— Вот как... — негромко произнёс он, будто обращаясь к самому себе.

По спине юноши пробежал холодок. Он невольно сделал шаг назад, но незнакомец вдруг исчез из поля зрения. Николас едва успел заметить движение сбоку и вскинул руки, пытаясь защититься. Мужчина уже оказался рядом. Юноша резко толкнул его в грудь, но ладони встретили лишь пустоту. Незнакомец с лёгкостью ускользнул в сторону, словно его тело вовсе не подчинялось привычной человеческой тяжести. Николас потерял равновесие и рухнул на землю. Шпага выскользнула из его руки и упала где-то в траве. Юноша поспешно отполз к ближайшему дереву, прижавшись спиной к шероховатому стволу.

— Послушай, Николас, — тихо произнёс незнакомец.

Услышав своё имя, молодой человек замер. Откуда он знает его имя? Незнакомец тем временем неторопливо приблизился и опустился перед ним на одно колено. В его движениях не было ни резкости, ни торопливости. Напротив, пугающая мягкость, с которой он склонился к Николасу, больше подходила тайному свиданию, чем нападению.

Юноша попытался отодвинуться, но за спиной был лишь ствол дерева. Мужчина протянул руку и коснулся его лица, медленно проведя пальцами от виска к подбородку. Николас дёрнулся, и тогда незнакомец крепко взял его за подбородок, заставляя поднять голову. В холодном лунном свете лицо мужчины казалось почти белым, словно выточенным из камня. Теперь Николас видел его глаза совсем близко и с неприятным изумлением понял, насколько неподвижным был его взгляд.

— Тише, — произнёс он почти ласково. — Не заставляй меня причинять тебе боль. Не сопротивляйся, и всё закончится быстро.

Николас не понимал, что мужчина собирается с ним сделать, но ласковый тон испугал его сильнее любой угрозы. Он рванулся в сторону, пытаясь выскользнуть из чужих рук, но незнакомец удержал его без видимого усилия. Юноша бился, цеплялся пальцами за его руки, пытался оттолкнуть, однако хватка лишь становилась крепче. Не обращая внимания на сопротивление, мужчина осторожно повернул его голову в сторону, обнажая шею. Николас почувствовал прикосновение холодных губ, а в следующее мгновение острая боль заставила его вздрогнуть.

Силы стремительно покидали Николаса. Руки больше не слушались его и безвольно опустились вдоль тела. Он чувствовал тяжесть чужой руки на своём плече, холод прикосновения и жгучую боль в шее, но уже не мог сопротивляться. Постепенно даже боль стала отдаляться, словно происходила с кем-то другим.

Наконец мужчина отстранился. Николас судорожно вдохнул и почувствовал, как по шее скользнула тёплая струйка крови. Несколько мгновений незнакомец ещё удерживал его у дерева, а затем поднялся и разжал руку. Лишённое опоры тело Николаса медленно съехало вдоль ствола и завалилось набок в траву. Мужчина равнодушно отодвинул его ногой, точно надоевшую вещь.

Николас остался лежать неподвижно, едва различая над собой тёмные очертания деревьев. Из густой тени между деревьями выступила ещё одна фигура. Это была женщина, такая же неестественно бледная, с медно-рыжими волосами и холодной, почти нечеловеческой красотой. Она равнодушно оглядела распростёртое на траве тело.

— Ты опять питаешься аристократами? А если церковь заметит?

Мужчина тихо усмехнулся.

— Не тревожься, любовь моя. Никто не станет искать этого юношу. У него не осталось ни семьи, ни друзей. Он умрёт так же незаметно, как жил.

Он схватил Николаса за плечо и без всякого усилия поволок его к ручью.

— Когда тело найдут, все решат, что он напился и утонул. Пойдём. Нас ждёт Париж.

С этими словами мужчина столкнул безжизненное тело в чёрную воду.