Сестра моего врага (гет)

Глава 1

Приют «Вулворт», Лондон, июль 1991 года

С утра было душно. Лондонское лето навалилось на город, как мокрая простыня — тяжело, липко и безжалостно. В приюте «Вулворт» не было кондиционеров, конечно. Только старые вентиляторы, которые с жужжанием перегоняли тёплый воздух из одного угла в другой, и открытые окна, через которые влетали только звуки улицы и пыль.

Я сидела на подоконнике в спальне на четверых. Мои соседки — две девочки лет восьми и одна подросток, которая вечно красила ногти и слушала музыку — уже ушли вниз, к завтраку. Я не спешила. Завтрак в приюте — это всегда одно и то же: овсянка комками, тосты с маргарином и жидкий чай, который пахнет не то травой, не то мылом. Если можно было избежать этой пытки, я избегала.

Вместо этого я смотрела в окно. Во дворе мальчишки играли в футбол, мяч летал из стороны в сторону, раздавались крики и смех. Я не любила шум. Я привыкла быть одна. В приюте это было просто — если ты не хочешь, чтобы тебя трогали, ты просто делаешь вид, что тебя нет. Я научилась этому рано.

Я не знала своих родителей. Воспитатели говорили, что меня подбросили в приют, когда мне было несколько месяцев. В документах было написано «Лизи Реддл». Реддл. Иногда я тихо произносила эту фамилию вслух, пробуя её на вкус: Реддл. Звучало как загадка. Или как головоломка, у которой нет решения.

Я не знала, что это за имя. И никто не знал.

А ещё я умела делать странные вещи. Например, однажды, когда я очень злилась на одного мальчишку, который дразнил меня из-за того, что я не хочу играть с ним, его рюкзак сам собой поднялся в воздух и шлёпнулся в лужу. Я стояла и смотрела, как он орет и пытается вытащить мокрые тетрадки, и внутри у меня было странное чувство — будто я знала, что так и будет. И не удивилась.

В другой раз я хотела, чтобы чашка с чаем пододвинулась ко мне ближе — и она пододвинулась. Прямо по столу, медленно, будто её кто-то толкал невидимой рукой.

Я никогда не рассказывала об этом взрослым. Потому что взрослые в приюте не любят странных детей. Странных детей боятся. А если боятся — то стараются побыстрее от них избавиться. Я видела, как одного мальчика, который говорил, что видит призраков, отправили в какую-то лечебницу на краю города. Больше я его не видела.

Поэтому я молчала. И молча ждала.

Ждала чего? Я не знала. Просто чувствовала, что в моей жизни должно произойти что-то важное. Что этот маленький мирок — с запахом капусты, скрипучими лестницами и вечно сердитой воспитательницей миссис Картер — не может быть всем.

В этот день я спрыгнула с подоконника только тогда, когда живот начал урчать, и поняла, что овсянка всё-таки лучше, чем голод. Накинула старое платье, сунула ноги в потёртые сандалии и спустилась вниз.

Лестница скрипела так же, как и всегда. Ступенька на третьей от конца была сломана — я перепрыгивала через неё уже на автомате. Стены в коридоре были выкрашены в бледно-зелёный цвет, который напоминал цвет соплей. Я всегда ненавидела этот коридор.

В столовой было шумно. За длинными столами сидели дети всех возрастов — кто-то ковырял кашу, кто-то кидался хлебом, кто-то сидел с каменным лицом и смотрел в одну точку. Я взяла поднос, получила свою порцию и села в самом дальнем углу, где никто не садился.

Я уже хотела отправить в рот ложку овсянки, когда услышала голос миссис Картер:

— Лизи! Подойди сюда.

Она стояла в дверях с бумагой в руках и смотрела на меня так, будто я только что разбила окно. Я нехотя поднялась, оставив поднос на столе, и пошла к ней.

— Что я сделала? — спросила я спокойно. Я уже привыкла, что каждый раз, когда меня зовут, это что-то плохое.

Но миссис Картер почему-то не выглядела злой. Она выглядела растерянной.

— К тебе пришло письмо, — сказала она и протянула мне конверт.

Я уставилась на него. Конверт был толстым, из плотной бумаги, с красной печатью, на которой был изображён странный герб — лев, орёл, барсук и змея, сходящиеся к букве «Х». Я никогда в жизни не получала писем. Вообще.

— От кого? — спросила я, осторожно беря конверт в руки.

— Не знаю, — миссис Картер пожала плечами, но голос у неё был странно тихим. — Я не трогала его. Почтальон просто сунул в щель. На нём твоё имя.

Я перевернула конверт. И правда. Чёрными чернилами было выведено: Лизи Реддл, комната 203, приют «Вулворт», Лондон.

Внутри ёкнуло. Я осторожно вскрыла конверт и вытащила письмо. Там было написано:

Уважаемая мисс Реддл!

Мы рады сообщить Вам, что Вы зачислены в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Вам необходимо приобрести школьные принадлежности. К письму приложен список необходимых книг и предметов.

Ждём Вас 1 сентября на платформе 9¾ вокзала Кингс-Кросс.

С уважением,

Минерва МакГонагалл, заместитель директора

Я перечитала письмо три раза. Потом четвёртый. Ничего не изменилось. Магия. Школа. Платформа 9¾. Я смотрела на эти слова, и в голове звенела тишина.

— Это розыгрыш? — спросила я, поднимая глаза на миссис Картер.

— Мы тоже так подумали, — сказала она. — Но потом появился какой-то... человек.

— Какой человек?

— Не знаю. Женщина в странном плаще. Сказала, что придёт завтра, чтобы поговорить с тобой. И велела тебе собираться.

Я снова посмотрела на письмо. На герб. На букву «Х». В голове пульсировала одна мысль: «Я не одна. Я не просто Лизи из приюта. Я что-то большее».

Весь день я не могла сидеть на месте. Я ходила по комнате, перечитывала письмо, разглядывала печать. Я даже попыталась заставить ложку летать — и она взлетела, зависла в воздухе на секунду, а потом с грохотом упала на пол.

Мои соседки по спальне смотрели на меня, как на сумасшедшую. Мне было всё равно.

Я заснула только поздно ночью, когда за окном уже стемнело, а за ним слышался только далёкий шум машин. Письмо лежало у меня под подушкой.

Я улыбалась во сне.

Впервые за одиннадцать лет — я знала, что завтра наступит что-то новое.