Райхенбах: легенды (джен)

I

Солнце уже зашло за горизонт и небо над Давосом покрылось бесконечным количеством звёзд. Энди Вильямс уже уложил всех детей спать. Энди представлял собой холостого мужчину лет тридцати пяти, и являлся старшим воспитателем детского дома в Давосе. Детский дом полностью заменил ему семью, и именно в нём он видел спасение от одиночества, которое его терзало дома. В этот раз, ему выпала ночная смена. Дети сегодня быстро легли спать и сейчас были как мёртвые. Но раз уж такое дело, то это подходящий случай пойти проветриться и перекурить.

Энди вышел на крыльцо детского дома, достал зажигалку и закурил. Он стоял, наслаждался прохладным ночным воздухом швейцарских Альп, и из его рта выходили облака табачного дыма. Запах горной хвои смешался с запахом табачного дыма. Вдруг его внимание привлекла плетённая корзина, стоявшая около его автомобиля. Энди медленно подошёл к ней, наклонился и увидел, что в корзине лежит младенец, а рядом с ним записка. Раскрыв записку, Энди прочитал: «Карл Гаундберг». Он смотрел на этого ребёнка, который нежно лежал в корзине и осознал, что испытывает жалость к нему, ведь младенца по каким-то причинам бросили родители. В своих мыслях он принял решение приютить этого ребёнка.

— Ну что, Карл, добро пожаловать в новую семью, — сказал ребёнку Энди. Ребёнок в ответ лишь по-детски засмеялся.

II

Карл Гаундберг шёл по коридору детского дома. Ему уже исполнилось пятнадцать. До пяти лет он жил в доме у Энди, под присмотром соседки Клары, которая стала ему как бабушка. В шесть лет Энди поселил Карла в детском доме, чтобы чаще находиться рядом с сыном. В десять лет, вместо обычных молочных клыков у него выросли коренные, но они были странно длинными, что послужило причиной для насмешек со стороны сверстников. В четырнадцать лет его кожа заметно побледнела и у него началась непереносимость солнца: его тело буквально жгло, находясь на солнце, да так, что даже солнечный крем не помогал. Врачи списали это на болезнь Гюнтера, но явно это было нечто большее. Энди приобрёл для Карла шляпу с большими полями и солнечные очки, которые хоть как-то спасали.

Карл шёл по коридору спокойным шагом, совсем скоро должен был начаться урок математики — его любимая учебная дисциплина. Мимо, задев его плечо, прошёл Томас — главный задира, Карла он ужасно бесил. Томас прошёл мимо и сымитировал падение, упав перед Карлом.

— Ты что сделал, урод?! — воскликнул Томас, обращаясь к Карлу.

Томас поднялся, отряхиваясь. Вокруг них начали собираться дети.

— Я урод, — ответил Карл, — а ты, видимо, родился недоношенным, раз устоять не можешь.

Томас встрепенулся.

— Повтори, что сказал, урод! — крикнул Томас Карлу, сжав кулаки.

— Что слышал, — ответил Карл.

Томаса это окончательно разозлило. Он занёсся кулаком, чтобы ударить Карла, но тот поймал руку Томаса. Карл впился зубами ему в запястье. Томас почувствовал, как Карл высасывает кровь из его артерии, и громко заорал. Карл не отпускал запястье: ему нравился вкус крови, он наслаждался ею. Дети вокруг них с криком разбежались и начали звать на помощь преподавательский состав.

Через десять минут приехала скорая помощь вместе с охранной полицией Давоса. От огромной потери крови Томас потерял сознание, рядом с его телом стоял Карл с окровавленным ртом. Врачи положили Томаса на кушетку и понесли в карету. Навстречу охранной полиции вышел Энди, именно он дежурил в эту смену, а следовательно он отвечал за это происшествие. Данная ситуация ввергла его в шок, из-за чего он весь вспотел.

— Начальник охранной полиции Феликс Адлер, — обратился командным голосом к Энди мужчина, лет пятидесяти пяти. — Пройдёмте в кабинет, надо поговорить.

— Хорошо, пройдёмте, по коридору прямо и налево, — отозвался Энди.

— С ребёнком и врача позовите!

Когда Энди вместе с врачом скорой помощи Вольфгангом Рауэром и Карлом зашли в кабинет, Феликс Адлер уже их ждал. Энди сел за свой стол, посадив всех остальных на стулья около него.

— Как зовут этого ребёнка? — спросил Феликс.

— Карл Гаундберг, — ответил Энди.

— Херр врач, будьте добры, представьтесь, — обратился Феликс к Вольфгангу.

— Вольфганг Рауэр, херр Начальник охранной полиции, — ответил Вольфганг.

— Итак, Херр Рауэр, посмотрите на этого ребёнка, — начал Феликс, — у него длинные клыки, есть симптомы болезни Гюнтера и ещё он высосал кровь у своего сверстника. Что Вы можете на это сказать?

— Вампир он, — ответил Вольфганг.

— Вот именно, — сказал Феликс. — Ребёнок — изгой! Он не может обучаться в школе с обычными детьми.

— Но он должен же получить образование! — ответил Энди. — Я его люблю и никому не отдам!

— Он его получит, Херр Вильямс, — обратился Феликс к Энди, резко встав со стула. — И тем более, если вы его любите, должны понимать, что его здесь сожрут дети. Либо они его… Ему нужно быть в своей среде, в среде изгое — таких же как он.

— Но что вы хотите предложить? — спросил Энди. На его лбу выступил пот из-за переживания за судьбу своего подопечного.

— Для таких, как он есть специальная академия, и называется она Райхенбах, — сказал Феликс, жестикулируя руками. — Она находится около Рейхенбахского водопада в кантоне Берн.

— Но... — начал Энди, встав со стула.

Феликс, не дав договорить Энди, вытащил из папки два листа бумаги и шлёпнул их на стол перед Энди.

— Никаких «но», заключение о переводе уже готово, — перебил Энди Феликс, — вы его подпишите. Тем более, приказ кантональной полиции Граубюнден Вы нарушить точно не осмелитесь.

Энди пришлось обратно сесть за стол. Он посмотрел на эти два листка. В его сознании промелькнула мысль: неужели это всё, неужели он больше никогда не увидит Карла. На его лице было заметно чувство невозвратимости. Он никак не мог поверить в то, что Карл вампир и изгой. Пять лет все явные симптомы вампиризма он старался списать на физиологические особенности ребёнка. Но теперь, после инцидента, отрицать очевидное стало бессмысленно.

Карл же, тем временем, сидел в углу. Его эмоции смешались. Он чувствовал радость от того, что его перестанут травить сверстники. Он знал, что он не такой как все остальные дети и когда-нибудь этот момент настанет. Но, в то же время Карла одолевало чувство неизвестности, ведь он больше никогда не увидит Энди, который стал для него отцом.

— Подписывайте, так будет лучше для всех, — обратился к Энди Феликс, пристально посмотрев в сторону Карла.

Энди взял ручку. Из-за волнения она стала для него тяжёлой и скользкой. Энди расписался в графах, на которые указал ему Феликс.

III

На следующее утро, Карл Гаундберг сидел на заднем сидении "Volkswagen Polo Sedan" и смотрел в окно. Энди вёз его в Райхенбах, ориентируясь по навигатору в своём телефоне. Дорога пролегала через извилистые серпантины швейцарских Альп.

— Не переживай, Карл, — успокаивал Карла Энди, при этом следя за дорогой, — Херр Адлер сказал, что там много таких же, как ты, возможно ты найдёшь себе новых друзей.

Энди улыбнулся, Карл посмотрел в его сторону. Он сидел в солнечных очках и шляпе с широкими полями.

— Я не переживаю, — ответил Карл, поправляя свою шляпу, — если то, что сказал Херр Адлер правда, то я рад, что там не будет детей, которые будут издеваться надо мной. Однако там не будет тебя.

— Мы обязательно будем созваниваться. И если хочешь, могу попробовать трудоустроиться в Райхенбах.

— Было бы круто...

Всю оставшуюся дорогу они ехали молча. Всё, что надо сказать, они уже сказали друг другу и потому не видели необходимости в продолжении разговора. Лучше наслаждаться тишиной, шумом двигателя автомобиля и ветра за окном, молчанием в компании друг друга. За окном лесистые холмы сменялись горами со снежными вершинами.

Через четыре часа дорога сменилась на грунтовую и они подъехали к Райхенбаху. Перед ним предстала арка с открытыми решётчатыми воротами. Наверху арки виднелся каменный орёл с распахнутыми крыльями, Орёл смотрел вправо, в лапах он держал дубовый венок с буквой «R» в центре. Однако, под буквой «R» виднелся след от нацистской свастики. По правую и по левую сторону от орла сидели каменные статуи гаргулий с трезубцами, которые как бы охраняли его и академию.

Энди и Карл вышли из автомобиля. По ним пробежали мурашки от увиденного орла и гаргулий. След от свастики ввёл Энди в недоумение, да и вообще, что забыл герб почившего Тысячелетнего Рейха на воротах академии изгоев?

— Вы Херр Вильямс? — от неожиданного вопроса Энди вздрогнул. Оторвав свой взгляд от ворот Энди увидел, что к ним навстречу подходит женщина сорока пяти лет в бело-серебряном платье оверсайз и в бежевой шапке. Рядом с ней шёл горбатый старик лет восьмидесяти в тёмно-бирюзовом костюме. На плечах старика сидели два ворона.

— Я Виктория Кадмонс, — ответила женщина, — являюсь директором этого учреждения. Нам о вас сообщал Начальник охранной полиции Давоса.

— Да, я Энди Вильямс, рад знакомству, — ответил Энди, кивая в сторону Виктории.

— А это Иоганн Кадмонс, — Виктория указала на горбатого старика, — мой заместитель и свёкор.

— Рад знакомству, — ещё раз сказал Энди, немного нервничая, протянул Иоганну руку для рукопожатия, на что получил взаимность.

— Вижу, Вы удивлены гербом на наших воротах, — улыбнулась Виктория, — не обращайте внимание, это от прежних владельцев. Наша академия была дворцовым комплексом Адольфа Гитлера.

Карла эти слова потрясли. Академия изгоев являлась дворцовым комплексом самого чудовищного человека в мире. От этих мыслей Карл сглотнул.

— Правда? — нервно ответил Энди, — Я немного удивлён.

— Да, это наша изюминка, собственность людей, которые хотели сжигать изгоев, досталась нам, — весело ответила Виктория, — и ещё, если вас смутила моя шапка, то она нужна мне из-за того, что я горгона. У меня змеи вместо волос.

— Хватит любезностей, — фыркнул Иоганн, прервав Викторию, — пройдёмте в кабинет Фрау Кадмонс, бумаги сами себя не заполнят.

Карл достал из багажника свой чемодан с вещами. Вещей у него было немного: только тетради, сменная одежда и канцелярские принадлежности. Напротив ворот располагалось четырёхэтажное здание П-образной формы в готическом стиле. К зданию была пристроена часовая башня, а с другой стороны, была видна оранжерея. Первое, что насторожило Карла — это огромное количество ворон, которые, казалось, следят за Райхенбахом.

— По-поводу ворон не беспокойтесь, — заявил Иоганн, смотря в сторону Карла, — это мои.

— Ваши? — недоверчиво спросил Карл.

— Мои, мои, — ухмыляясь ответил Иоганн, — я авиан, умею контролировать птиц.

Поднявшись на крыльцо Карл увидел, что над двойной дверью тоже изображена каменная статуя орла, в такой же позе, с теми же атрибутами, что и над воротами. Войдя внутрь, они оказались в просторном холле, напротив них расположилась одна широкая лестница, которая вела на второй этаж.

— Это главное здание, — тихо сказала Виктория, — здесь проводятся занятия с учениками и находятся кабинеты администрации академии. Сейчас идут занятия, потому коридоры пусты.

Они все вместе поднялись на второй этаж. Там, напротив лестницы и располагался кабинет директора. Внутри он был длинный, в самом конце располагалась дверь, ведущая на балкон. В центре комнаты располагался стол-тумба, на котором стоял компьютер, принтер и разные органайзеры с канцелярскими принадлежностями. Вдоль боковых стен стояли длинные книжные полки. Около компьютерного стола сидела женщина лет сорока с волосами цвета блонд.

— Это Фрау Штильдерт, — сказала Виктория, войдя в кабинет, — заведующая хозяйственными делами и мужским общежитием академии "Рабе Холл".

— Приветствую, — отозвалась Штильдерт, смотря на всех входящих в кабинет.

— Аннабель, принеси пожалуйста форму для мальчика, — попросила Виктория Аннабель.

— Хорошо, несу, — сказала Аннабель Штильдерт, вставая со стула. Она вышла из кабинета.

Иоганн сел на место Аннабели, а Карл с Энди на два стульев напротив стола-тумбы. Сама Виктория Кадмонс села за компьютерное кресло, включила компьютер и начала что-то печатать.

— Имя, фамилия? — спросила Виктория у Карла.

— Карл Гаундберг, — ответил Карл.

— Год рождения?

— 2007 — ответил Карл. Именно в этот год Энди нашёл его в корзине.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Иоганн Кадмонс. Улыбка появилась также на лице у Виктории.

— Что смешного? — недоумевая спросил Энди.

— Понимаете, — начала Виктория, — Карл является вампиром. А у вампиров младенческий цикл растянут на пятьдесят шесть лет, а после они растут как обычные люди.

— Да, — продолжил Иоганн — так уж вышло, что вы его нашли как раз в пятьдесят шесть годиков. Ну примерно, конечно же.

В комнате повисла тишина, за окном было слышно, как каркают вороны. Карла это известие ударило в грудь. Всю свою жизнь Карл думал, что он пятнадцатилетний подросток, а оказывается он гораздо старше. Этот факт полностью переворачивал его мировоззрение и восприятие времени. Тем не менее, он принялся считать свой возраст и поскольку с математикой у него было всё отлично, для него это не составило труда.

— Получается мне 71 год, — протянул Карл.

— Да, всё верно. 1951-ого года, — ответила Виктория и продолжила что-то печатать. Через несколько минут она включила принтер на своём столе и распечатала листок.

— Вот, это документ о поступлении в академию, — сказала Виктория, подавая листок с ручкой Энди. — Возьмите и подпишите.

Энди взял листок с ручкой, расписался в нужной графе и отдал обратно Виктории. Та, в свою очередь тоже расписалась и поставила печать академии Райхенбах.

— Поздравляю, вы зачислены на бесплатное обучение в течение года! — торжественно объявила Виктория Кадмонс. Иоганн захлопал в ладоши.

— Отлично, — обратился Иоганн к Энди — теперь юный вампир будет обучаться среди таких же как он!

В комнату зашла Аннабель Штильдерт, в руках она держала вешалку с формой академии Райхенбах. Форма состояла из блейзера бирюзового цвета в черную полоску, и чёрными брюками с галстуком. На правом нагрудном кармане блейзера разместилась эмблема академии в виде золотистой буквы «R».

— А вот и форма, — сказала Виктория, увидев Аннабель, — Аннабель, будь добра, отведи Карла Гаундберга в "Рабе Холл", в комнату 24. А мне ещё кое-какие документы заполнить надо.

Карл, взяв свой чемодан с вещами, пошёл за Аннабелью. Энди остался с Иоганном и Викторией наедине.

— А вопрос, — обратился Энди к Виктории, пододвинувшись к ней, — могу ли я рассматривать вариант, чтобы устроиться в эту академию работать. У меня есть огромный опыт работы с детьми и педагогическое образование.

Лица Иоганна и Виктории похолодели. Энди из-за этого стало не по себе.

— Херр Вильямс, — строго обратилась Виктория к Энди, при этом пристально посмотрев на него, — мы понимаем, как вы любите своего подопечного, но после прошлогодних событий в Неверморе мы не принимаем на работу нормисов. Это меры предосторожности и текущая политика академии.

— Понимаете, — обратился Иоганн к Энди, встав со стула, — Карлу будет лучше, если он будет общаться только с изгоями.

— Понимаю, — грустно произнёс Энди, встав со стула.

Иоганн приобнял Энди за плечо и вывел его из кабинета, закрыв за ним дверь. Виктория продолжила печатать документы на компьютере. Иоганн, скрестив руки за спиной, подошёл к балконному окну, из которого открывался вид на внутренний двор Райхенбаха. В здании прозвенел звонок, было слышно, как в коридоре зашумели дети. За окном закаркали вороны, начался дождь.

— Распогодилось… — протянула Виктория, не отрываясь от монитора.

— Да... — ворчливо протянул Иоганн и его накрыло чувство ностальгии. — После событий в Неверморе, когда там один нормис задумал произвести акт мести за свой род, мы мигом уволили всех их из учебного заведения. Один Адонай знает, сколько тайн они могли узнать и составить на нас компромат. Но спасибо сиренам, мы смогли их всех уволить без лишних препятствий, а сами нормисы смогли всё без труда забыть. Забавно было наблюдать их реакцию, когда они оказались на улицах Берна, думая, что они бомжи. Ха-ха-ха…