МЫШЬ В МЫШЕЛОВКЕ (гет)

Запах больницы Сергей запомнил навсегда.

Смесь хлорки, лекарств и чужого страха. Этот запах въедался в одежду, в волосы, в кожу. Даже когда он выходил на улицу, ему казалось, что он всё ещё чувствует его. Словно какая-то часть его навсегда осталась в палате № 412, рядом с койкой матери.

Он сидел на скамейке перед корпусом онкологического центра. Шёл ноябрь. Холодный ветер срывал с деревьев последние листья, швырял их в лицо прохожим. Сергей сжимал в руках телефон. Экран погас уже давно, но он всё смотрел на него, будто надеялся, что там появится что-то хорошее. Сообщение. Звонок. Чудо.

Чуда не было.

Только пустой баланс на карте и уведомление от банка о просрочке по кредиту.

Он поднял голову к небу. Серое, тяжёлое, низкое. Казалось, оно вот-вот упадёт на город и раздавит всё. И Сергея вместе с ним.

Он не знал, сколько ещё сможет выдерживать. Мать лежала в онкологии уже восемь месяцев. Сначала была надежда — операция, химия, ремиссия. Но потом болезнь вернулась. Метнулась, как змея, укусила в самое слабое место. Теперь врачи говорили осторожно, смотрели в сторону, подбирали слова. Сергей слышал их шёпот за дверью. Он знал, что мать умирает.

А он ничего не мог сделать.

Он был студентом четвёртого курса медакадемии. Учился на хирурга. У него были золотые руки, так говорили преподаватели. Он мог бы стать хорошим врачом. Мог бы спасать людей. Мог бы лечить свою мать сам, если бы знал, что делать. Но знания из учебников ничего не значили, когда завтра нужно было платить за препарат, который стоил как его стипендия за полгода.

Он взял академический отпуск. Сказал себе — на время. Пока мать не поправится. Потом вернусь. Но время шло, долги росли, и возвращаться было не к чему. Академический превратился в отчисление. Сергей даже не пошёл забирать документы. Зачем? Всё равно там была только пустота и бумажки, напоминающие о несбывшихся мечтах.

Он устроился курьером. Дёшево, быстро, без опыта. Каждый день он мотался по городу на старом велосипеде, развозил заказы из дешёвых кафе. Дождь, снег, ветер — не имело значения. Нужно было привезти, чтобы заработать. Пару тысяч в день. Копейки, но хоть что-то.

Его уволили три дня назад.

Он опоздал с заказом на двадцать минут. Клиент наорал на диспетчера, диспетчер наорал на него. Велосипед сломался прямо посреди дороги, цепь порвалась, а денег на ремонт не было. Он нёс заказ пешком, бежал, спотыкался, но всё равно опоздал. Кафе вычло стоимость из его зарплаты. А потом уволило. За систематические нарушения, сказали они. Он знал, что они просто искали повод.

Теперь он сидел на скамейке и не знал, куда идти дальше.

Бывшая девушка Лена прислала сообщение час назад. Короткое, сухое, без эмоций:

«Сергей, завтра крайний срок. Если не переведёшь алименты, я подаю в суд. Алисе нужна обувь и одежда. Мне надоело ждать. Ты обещал. Сделай что-нибудь»

Он не ответил. Что было отвечать? Он был должен уже за три месяца. Когда приставы начнут описывать его имущество, у него отберут последние вещи. Старый ноутбук, сломанный велосипед, дешёвый диван. Всё это не стоит и копейки, но он боялся даже думать об этом.

Мать лежала в больнице. Лекарства кончались через две недели. Врач сказал, что без нового курса — всё. Он не сказал прямо, но Сергей понял. Без денег мать умрёт.

Он не мог позволить ей умереть.

Она была единственным человеком, который в него верил. Которая гладила его по голове, когда он маленький, и говорила: «Серёжа, ты у меня самый лучший. Ты всё сможешь». Она не знала, что её сын сидит сейчас на скамейке в парке онкологического центра, без денег, без работы, без будущего. Она думала, что он учится, что у него всё хорошо, что он скоро станет врачом. Он врал ей. Каждый день. Каждый раз, когда заходил в палату с цветами, купленными на последние деньги, и улыбался.

— Мам, всё хорошо. Препараты привезут завтра. Не переживай.

Она улыбалась ему в ответ. И верила. Потому что он никогда не врал ей раньше.

Сергей сжал кулаки. Ногти впились в ладони. Он не чувствовал боли. Только холод. Внутри и снаружи.

В кармане завибрировал телефон. Он достал его, с надеждой посмотрел на экран. Но это был не банк. Не Лена. Не мать.

Номер был незнакомый.

Он поднёс трубку к уху.

— Алло?

— Сергей Кравцов? — голос был низким, вкрадчивым, с лёгкой хрипотцой.

— Да, слушаю.

— Вас интересует работа? — спросил голос. — Срочная, ночная. Платят хорошо. Наличными. Без налогов.

Сергей нахмурился. Что-то в этом голосе было странное. Слишком уверенное. Слишком спокойное.

— Какая работа? — спросил он осторожно.

— Сторож. В одном старом здании. Вам нужно будет просто сидеть и смотреть за порядком. Смена с полуночи до шести утра. Пять ночей. Заплачу триста пятьдесят тысяч по окончании.

Сергей замер.

Триста пятьдесят тысяч. Он пересчитал в уме. Этого хватит, чтобы оплатить курс матери. Чтобы закрыть долги по алиментам. Чтобы, может быть, даже выжить самому.

— Почему так много? — спросил он. Голос предательски дрогнул.

— Работа непростая, — усмехнулись на том конце. — Ответственная. Нужно будет следить за оборудованием. Здание старое, техника там ещё старше. Иногда механизмы шалят по ночам. Но вы не бойтесь, вы просто в будке сидите. Камеры, двери, аккумулятор. Ничего сложного.

Сергей молчал. В голове крутились цифры. Долги, лекарства, мать, Лена, Алиса. Полный хаос. И единственный выход — согласиться.

— Завтра можете выйти? — спросил голос. — Нужно сразу, срочно. Прошлый сторож... уволился.

— Уволился? — переспросил Сергей.

— Да. Сказал, что ему страшно. Ерунда, конечно. Просто старые роботы скрипят, он и испугался. Нервы, знаете ли.

Сергей сглотнул.

— А кто вы? Как вас называть?

— Виктор Степанович. Я владелец здания. Приходите завтра в девять вечера по адресу... — он назвал улицу, окраину города. — Я всё покажу, объясню. Деньги будут после пятой ночи. Наличными. Честно.

Сергей записал адрес на смятой бумажке, которую нашёл в кармане куртки. Рука дрожала.

— А... опасно там? — спросил он тихо.

Виктор Степанович засмеялся. Сухо, как старый радиатор.

— Глупости. Роботы сломаны. Просто игрушки. Они как мёртвые, пока свет горит. Только ночью шевелятся немного, проводка барахлит. Вы же умный парень, справитесь.

Сергей повесил трубку. Смотрел на потухший экран телефона. Ветер дул сильнее, срывал последние листья с деревьев. Холод проникал под куртку, забирался под свитер, леденил спину.

Он посмотрел на окна больницы. На четвёртом этаже горел свет. Там лежала его мать. Она ждала, что он придёт завтра с хорошими новостями.

Он поднялся со скамейки. Ноги затекли, но он не чувствовал. Он развернулся и пошёл к выходу из парка. Мимо фонарей, мимо редких прохожих, мимо машин, которые спешили по вечернему городу.

Он знал, что это странно. Что это подозрительно. Что никто не платит триста пятьдесят тысяч за ночное сидение в старом здании.

Но он не мог себе позволить отказаться.

Мать умирала. Долги давили. Жизнь рассыпалась.

И Сергей был готов принять что угодно.

Даже если оно стояло за дверью старого заброшенного здания.

Даже если оно улыбалось металлической улыбкой.

Он вышел на улицу. Начал накрапывать дождь. Мелкий, противный, холодный. Он поднял воротник и пошёл в сторону дома.

В кармане лежала смятая бумажка с адресом.

На ней была написана улица. Забытая, старая, почти не существующая на карте города.

Улица Фазбера.